Владислав Валерьевич Выставной 
Кремль 2222. Транспортное кольцо

Кремль 2222 – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8286842
«Кремль 2222. Транспортное кольцо : [Фантастиче-ский роман] / Владислав Выставной»: АСТ; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-086744-8
Аннотация

Недавнего героя и спасителя Кремля Книжника изгоняют по наветам врагов. Остаться одному в мрачных руинах Москвы для него равносильно смерти, но Книжник знает о беде, нависшей над городом. Призрак Последней войны возник из прошлого, чтобы погрузить этот мир в огненную бездну.
Что делать? Бежать, прятаться, молиться?
Или забыть несправедливость – и принять на себя первый удар?

Владислав Выставной
Кремль 2222. Транспортное кольцо

© В.В. Выставной
© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Пролог

Еда.
Добыча.
Запах живой плоти.
Единственное, что заставляет выйти из мертвого оцепенения.
Из ночной тьмы крадучись возник силуэт, и охотник среагировал мгновенно: тихо зажужжали приводы инфракрасных объективов, впились в кирпичную крошку стальные когти. Системы ожили, выходя из режима гибернации.
Медленно проявилось изображение, сопровождаемое столбцами данных. Картинка вздрагивала, перечеркнутая помехами, тревожно мигал в углу красный символ.
Не хватало энергии.
Не отводя объективов от цели, охотник подался вперед.
Бесшумно не вышло. Расшатанные сочленения корпуса скрипнули – негромко, но достаточно, чтобы добыча настороженно замерла – и вдруг рванулась прочь, в руины.
Теперь скрытность ни к чему. Охотник упруго поднялся в полный рост, сбросив маскировочный хлам и вновь став самим собой.
Разведывательно-диверсионным биороботом типа «мангуст».
Резервный запас энергии устремился к биомеханическим приводам. Мощный толчок – и био устремился вперед. Электронные рецепторы цепко держали запах добычи, сенсоры ловили тепловой след. Расход энергии выведен на максимум – хватит на стремительный, но короткий забег. Это ставка – ставка на жизнь. Холодная, расчетливая: био лишены эмоций.
Удар – старый кирпич разлетелся колючими брызгами. Толчком корпуса охотник расширил узкий пролом, куда нырнула добыча. Взвыли силовые приводы, и когтистая лапа выворотила приличный кусок стены. Чиркнув когтями опорных лап, «мангуст» оттолкнулся и легко нырнул в глубину здания.
Внутренние перекрытия оказались разрушенными: прыжок затянулся, перейдя в падение. Мгновенно оценив ситуацию, био сгруппировался и встретил поверхность как положено – четырьмя пружинистыми лапами. Приземление вышло жесткое. Провал был глубок, а поверхность бугристой, от мощной встряски изображение, транслируемое в мозг с объективов, подернулось помехами, данные датчиков поплыли и выдали ошибку. Покачиваясь в клубах пыли, «мангуст» тряхнул головой – совсем как животное. Еще полсекунды – и системы пришли в норму.
Тут же сенсоры уловили близость добычи. Та затаилась совсем близко. И всем своим наполовину живым существом био ощутил ее страх. Теперь главное – не спугнуть жертву: энергии мало, надо экономить.
«Мангуст» снялся с места и мягко, на четырех лапах, двинулся на запах. Теперь это был настоящий крадущийся хищник, чудовище из ночного кошмара. Поджарое металлическое тело с длинными конечностями и уродливой, сжатой с боков головой вызывало у людей рефлекторный, почти генетический ужас. Это не случайность – это специ-фика дизайна. Одно из назначений «мангуста» – захват пленных. Потенциальный «язык» должен каменеть от ужаса, а секундного ступора достаточно для успешного захвата. Сейчас, спустя двести лет по окончании боевых действий, скелетоподобный облик «мангуста» все так же бросает людей в дрожь. Но тот, кто пытается сейчас скрыться в развалинах, не совсем человек. Точнее – не человек вовсе.
Это шам. Только сейчас дряхлый органический мозг проанализировал данные и выдал крайне неблагоприятный прогноз.
Охота опасна в принципе. И не только для жертвы: охотник рискует потратить на погоню последние остатки энергии, после чего превратится в ржавый металлический труп с гниющими человеческими мозгами за толщей бронепластин.
Охота на шама опасней вдвойне. Стремительным металлическим телом биоробота управляет живой, некогда человеческий мозг – отличная цель для ментального удара.
Био познали это на собственной металлической шкуре. За каких-то пару столетий армада боевых роботов прошла сквозь самый настоящий естественный отбор. И уцелели лишь те, что сумели приспособиться к новым условиям. Прежний враг отошел на второй план, а затем и растворился вместе с изначальными мотивациями боевых машин.
Новые враги лишены знаков отличий, их не интересует оборона укрепрайонов или захват стратегически важных точек. Их интересует лишь выживание. И многие в этом преуспели – те же шамы, забравшиеся на вершину пищевой цепочки этого мира.
Но охотнику нужна энергия. Значит, надо жрать. А значит – охотиться. И эта попытка может оказаться последней. Системы запущены, в расход отправлен последний энергетический резерв, и назад пути нет.
Системы просканировали темное пространство руин.
Вот он – прячется за обрушившимися потолочными балками. Инфракрасное зрение охотника не дает двуногому ни малейшего шанса.
«Мангуст» сжался – и выбросил себя в воздух, как мощная металлическая пружина. Траектория прыжка рассчитана идеально: толчок от одной стены, короткий бросок к поперечной стенке и от нее – прямо на голову оцепеневшей от страха жертве.
В полете жуткая голова с электромеханическими челюстями поворачивается на сто восемьдесят градусов – чтобы не тратить энергию на разворот всего тела. Следом легко проворачиваются на шарнирах лапы – и «брюхо» «мангуста» становится «спиной».
Био тяжело рухнул в центре теплового пятна. Недоуменно повел жуткой башкой, злобно щелкнул острыми клыками. Добыча улизнула. Шам просчитал его действия. Просто «снял» телепатически примитивные мозговые импульсы врага – и сменил укрытие.
Это плохо. Погоня сожрала больше половины энергетического резерва. Добыча не должна уйти.
Взметнулась пыль, брызнула из-под мощных лап каменная крошка. Сначала вверх, по ржавым балкам, срываясь и рискуя рухнуть и заглохнуть навсегда на дне этого каменного мешка. На этом и строился расчет беглеца: тяжелый робот не должен повторить его путь по легким конструкциям. Это верно для любой разновидности био, но только не для «мангуста», чья конструкция взяла лучшее от человека и дикой кошки.
Прыжок. Еще прыжок.
Поверхность.
И звездное небо над головой.
В глубине металлической башки болезненно вспыхнул сигнал тревоги: энергия на исходе. По инструкции следует немедленно найти убежище, перевести системы в режим консервации и остатки энергии перевести на пеленг. По сигналу радиомаяка на него выйдут «свои» – спасатели или ремонтные био…
Чушь. Никто не придет на помощь. Он давно уже не боевая единица, и своих в этом мире нет. Он – хищник. Его задача – нападать, убивать, жрать. И прятаться – от тех, кто крупнее и сильнее его. Потому последние силы и брошены на этот отчаянный рывок.
Один из них должен умереть. И сейчас станет ясно – кто именно.
Тепловой шлейф становился отчетливее. Шам отчаянно пытался запутать след. Бесполезно. Вот он, засел за бетонным блоком. Укол предупреждающего сигнала: оружие!
Загрохотали автоматные очереди. И тут же заткнулись. Кончились боеприпасы или заклинило оружие – уже не имеет значения. Важно, что пули прошли мимо. Да и не боится «мангуст» автоматной пули. Наверное, знал об этом и шам, и стрельба эта была лишь свидетельством полного отчаяния.
Хищное металлическое тело стремительно рванулось к последнему убежищу «загнанного зверя», когда одна за другой стали отключаться системы, переводя электронику в режим экономии. «Мангуст» послал тело в последний прыжок… И тут отключилась волновая защита мозга.
Объективы охотника уже выхватили из мрака искаженное страхом уродливое лицо шама. Но мозг вдруг отказался анализировать сигналы и выдавать команды.
На биоэлектронный разум «мангуста» обрушилось то, чему не нашлось определения в стандартном наборе терминов.
Страх. Многократно усиленный и выброшенный в пространство предсмертный ужас мутанта. Ужас, который мгновенно стал для охотника собственным, настолько мощным и нестерпимым чувством, что скальпелем полоснул по искусственным нервным связям, нарушив работу логических систем.
И тут же схлынул: раздавленный грузом металлического тела со стальными когтями шам испустил дух.
«Мангуст», однако, не спешил расчленять добычу и заталкивать ее в бункер встроенного биореактора. Конечно, стоило поторопиться: системы отключались одна за другой, и вскоре могло не остаться энергии на само усвоение пищи. Кроме того, скоро на запах смерти потянутся падальщики.
Но био неподвижно возвышался над телом жертвы. Затем вздрогнул, словно в недоумении обводя взглядом окружающее пространство – мрачный мертвый остов древнего города. Встроенный синтезатор речи пискнул, зашипел. Могло даже показаться, что застонал – от непереносимой тоски и боли. И впервые за двести с лишним лет надтреснутый синтетический голос глухо произнес:
– Кто я?

Глава 1
Вече

Возвращение не было радостным.
Книжник стоял в тени арки, под сводом ворот Спасской башни. Тяжелые железные створы были распахнуты, в глубину древней крепости неторопливо втягивался караван из повозок, скрипящих под тяжестью груза. Ратники из сопровождения с трудом сдерживали радостные ухмылки – дальняя экспедиция удалась, добыча была богатой. Но открытое веселье было бы неуместно: последнее нападение нео едва удалось отбить.
Потери были немалые. Штурмовали Кремль яростно и жестоко. Книжник мрачно смотрел на клубы дыма, все еще расползавшиеся меж стен, видел хмурых воинов-монахов с черными от копоти лицами, устало разгребавших завалы, слышал стоны раненых. Всюду валялись булыжники и дотлевающие угли зажигательных снарядов, выпущенных врагом из метательных орудий. Кое-где вились дымки пожаров. Все видимое пространство усеяли трупы убитых мутов, которым удалось перебраться через стену. Здесь же лежали тела убитых защитников Кремля.
А потому стоять на пороге и дальше было бы малодушием.
Книжник шагнул вперед.
Его ждали. Несколько крепких мужчин в невзрачной одежде уставились на семинариста цепкими взглядами. Старший из них поманил недвусмысленным кивком, мол: «Иди, сюда, родимый!»
Такая встреча не стала сюрпризом. Когда начинаешь выделяться из серой массы, когда ты умнее, смелее, удачливее, когда на тебя неожиданно обрушивается слава и милость князя, это не может не вызвать приступа зависти и злобы. Тем более если ты сам так неудачно подставился. И никому нет дела до того, что ты привел дружину к стенам Кремля в самый разгар боя с ненавистными мутами. Ведь чтобы сделать это, пришлось совершить немыслимое – сбежать из-под стражи. И можно до хрипоты доказывать, что в Тайном приказе его держали по наветам и наговорам, что он действовал на благо защитников крепости, – все это не имело значения. Не имело значения даже то, что сбежал он не по собственной воле – тогда, чуть ли не насильно, его вытащила из темницы Хельга. Но для этих людей все более чем ясно: он напал на опричников, он предатель и враг.
Семинарист повиновался, шагнул навстречу этим страшным людям. Воли к сопротивлению не было. Но чья-то тяжелая ладонь, опустившись на плечо, остановила его.
– А ну, стой! – произнес знакомый голос.
Книжник обернулся. Данила! Не последний в Кремле дружинник, герой, можно сказать. Да с недавних пор еще и боевой товарищ. Парень несколько приободрился: ратник всей своей статью выражал уверенность и силу. Не боялся он этих «гражданских», как не боялся мутов, Полей Смерти и самого черта.
– Куда вы его? – спокойно глядя на хмурых «штатских», поинтересовался дружинник.
– Опричники Тайного приказа, – со сдержанной улыбкой произнес старший. – Государственный преступник он. Задержать велено.
– А по мне, так на нем не написано, что он преступник, – невозмутимо отозвался Данила. – По-моему, он герой, и встречать его полагается как героя.
– В Приказе разберутся, – небрежно бросил опричник, направляясь к Книжнику. И наткнулся на мощную фигуру дружинника.
– Это что же получается – сопротивление при аресте? – с холодным любопытством спросил опричник. – Да еще со сговором и пособничеством?
– А хоть и так, – не стал спорить Данила, спокойно разглядывая опричника. – Насколько я знаю, он княжий советник, верно? Вот лично князю я его и передам.
Опричники стали угрожающе надвигаться на воина. Звякнул металл, сверкнули потайные ножи, кистени, у кого-то из рукава вывалился тяжелый железный шар на цепи.
– Да ладно, – усмехнулся ратник, кладя руку на рукоять меча. – Вы это всерьез, что ли, с дружинником биться вздумали?
Опричники остановились. И то верно: лезть в драку с настоящей машиной смерти – это не школярам руки заламывать.
– Много на себе берешь, ратник! – процедил старший опричник. Коротко окинул взглядом своих товарищей. – А ну, пойдем, ребята. Мы еще посмотрим, на чьей стороне князь будет.
– Приятно было побеседовать, – бросил вдогонку дружинник.
И уже совершенно серьезно обратился к Книжнику:
– Чего им надо? Натворил чего?
– Долгая история, – вздохнул Книжник.
– Ну, пойдем, расскажешь, – предложил Данила. – Эти так просто не отстанут. Если чем насолил им – все равно достанут.
– Это уж я знаю, – отозвался семинарист.
– Но мы своих в беде не бросаем, – сказал Данила, быстро продвигаясь вперед. Взгляд его расслабленно скользил по округе: сказывалась привычка разведчика – всюду примечать опасность.
– Какой же я свой? – шагая вслед ратнику, слабо улыбнулся Книжник. – Вы – дружина. Опора Кремля, элита и все такое. А я только семинарию закончил, и больше бед натворил, чем добра принес.
– Э, брат, да ты совсем скис, – покачал головой Данила. – Запомни: боец должен стоять на своем. До конца.
– Так то боец…
– Ты и есть боец. Я слышал о тебе. А недавно – видел в деле. Идем, я знаю место, где они тебя не достанут.

Это был древний подвал, темный, но на удивление уютный. Наверное, из-за обилия потемневшего дерева внутри да ощущения того, что здесь часто бывают люди. Длинным рядом стояли пузатые бочки, толстый служитель в кожаном фартуке деловито протирал глиняную кружку.
– Хмельной погреб, – пояснил Данила. – Только ратникам сюда путь открыт. Во-первых, брага сохранней будет – продукт-то стратегический. Во-вторых, дисциплина: пьянство у нас исключается. Но после боя полагается немного расслабиться. Так нас лекари уверяют, а мы и не спорим.
Данила рассмеялся и подтолкнул Книжника к длинному столу, за которым на лавках сидели усталые ратники. Большинство уже скинуло тяжелые доспехи. Кто возился с оружием, кто задумчиво глядел в кружку с квасом, а небольшая группа бойцов на дальнем конце стола негромким разноголосием выводила какую-то тягучую песню.
– Ну что приуныли, братцы? – зычно крикнул Данила. – Не испить ли нам победную братину?
Тут же как из-под земли вынырнул служитель и выставил широкую плоскую деревянную чашу с узорчатыми рукоятями. Данила поднял чашу, задумчиво посмотрел в янтарную глубину, произнес:
– За павших братьев!
Сделав глоток, передал братину хмурому дружиннику по правую руку.
– За павших братьев! – повторил тот и отпил из братины.
Ритуал повторился столько раз, сколько воинов было в погребе. Наконец чаша оказалась в руках Книжника. Данила молча посмотрел на него. И Книжник робко поднес к губам тяжелый сосуд.
– За павших братьев! – дрогнувшим голосом произнес он. И хлебнул. С перепугу даже слишком усердно. Тут же закашлялся с непривычки: мед оказался крепок.
Данила рассмеялся, забрал у него братину и передал служителю.
– Считай, и ты стал одним из нас, – сказал он, устраиваясь на лавке. – Не ратником, конечно, но воином. А теперь садись и рассказывай подробно. Эй, Никола, квасу нам и погрызть чего-нибудь. А то гость совсем бледный, глядишь, от глотка браги свалится.

* * *

Ничто так не способствует разговору, как мед, сваренный по старинным рецептам.
– Вот… – Книжник показал небольшой металлический цилиндрик, висевший на шее рядом с ладанкой и крестом. – Вот это им нужно. У кого эта штука – у того власть над био.
– И откуда у тебя эта диковина? – спросил Данила, разглядывая необычный предмет.
– Из Бункера, что на Садовом кольце.
Ратники переглянулись. Многие слышали, что этот паренек побывал в тех далеких местах, что именно он привел к стенам Кремля чудом уцелевший народ – вестов. Но даже маленький реальный предмет производит куда более сильное впечатление, чем самые пространные разговоры.
– А говоришь – не боец, – Данила хлопнул его по плечу. – Не каждый ратник до Садового добирается, да и еще такой трофей приносит!
– Да теперь уже сам не рад, что принес.
– И что думаешь делать? Может, отдать им эту хреновину – да и дело с концом?
– Я бы и отдал – если бы знал, что это на благо пойдет. А как не в те руки такая власть попадет? Я-то с опричниками уже познакомился. Выдавят из тебя, что хотят, только жмых на помойку и выкинут. Им ведь этого ключа мало – они хотят «заговорное слово» знать.
– Что за «заговорное слово»?
– Коды управления, они на био без ключа действуют. Как я им в лапы попадусь – они его из меня выжмут: я боли боюсь и пыток не выдержу…
– Хочешь, научу останавливать сердце? – неожиданно предложил Данила.
– Зачем?! – вздрогнул Книжник.
– Чтобы мучений избежать. Скажем, решат тебя муты сожрать заживо или запытать кто задумает…
– Нет уж! – испуганно замотал головой Книжник. – Пусть уж лучше пытают – так хоть шанс выжить. А то решу с собой покончить с перепугу – ну его в баню!
– Правильно, – одобрил Данила. – Держаться всегда нужно до последнего, иначе б нас давно уже смяли. На том и стоим. А вот в лапы ребятам из Тайного приказа тебе и вправду лучше не попадаться… – Он помолчал, вздохнул. – Тяжелое у тебя положение. Обвинение в измене, теперь еще и нападение на опричников припишут… Даже не знаю… Служивые из Тайного приказа не зря свой хлеб жуют. Измену они за версту чуют, за то их и держат. И коли случился у них какой прокол – ни за что не отступят и своей неправоты не признают. Это как йод: он и заразу убивает, но и жжется больно.
– Я и сам понимаю, что нет мне прощения, – поник головой Книжник. – Никакие цели не оправдывают нападения на опричников. И уж тем более не простят Хельгу – хотя бы потому, что она из чужаков.
– Да, дело серьезное, – не стал его утешать Данила. – Где же сейчас твоя подруга?
– У своих, у вестов. Какое-то время будет в безопасности – по договору с Кремлем опричники не могут появляться на территории Форта без согласия Совета Вдов. Но по тому же договору весты не могут укрывать княжьего преступника. То есть преступницу. Все равно будет суд, так что долго скрывать не выйдет.
Семинарист запнулся: Данила крепко треснул кулаком по столу.
– Вот что, – решительно сказал он. – Надо опередить их. Ты заслуживаешь того, чтобы твое дело решалось не в Тайном приказе, когда князю лишь бересту на подпись сунут, а открытым судом, на Вече. Тут уж народ на твоей стороне будет! А князь против народа не пойдет, даже если его убедили, что ты преступник.
– Только я в том уже не уверен, – мрачно отозвался Книжник. – Для всех я преступник. Предатель. Другого и видеть не хотят.
– Темные делишки тьмы любят, – прищурился Данила. – На солнышке ложь плохо смотрится. Правда – она свет любит, а в твоей правоте я уверен.

* * *

На Ивановской площади было шумно. Вече – событие в Кремле нечастое, а для обитателей крепости даже суд – праздник. Да и поглазеть на настоящего изменника хотелось каждому. Особенно любопытным мальчишкам, которые шныряли всюду, норовя прошмыгнуть под ногами и даже пролезть сквозь центральное оцепление из караульных ратников. Когда нет особых развлечений, а жизнь трудна и сурова, поневоле начнешь искать праздника в любом народном сборище.
Обладатели права голоса гордо держались в первых рядах. Конечно, решения Вече не имеют обязательной силы. Просто князь с боярами решили-таки послушать, что народ думает. Не всем боярам и княжим советникам нравилось происходящее, да только не пойдешь против князя, коли тот постановил так, а не иначе. У него тоже положение не из простых: можно, конечно, волевым решением приговорить обвиняемого, да и дело с концом. Но раз вступилась за него дружина, да сам отец Филарет – значит, не так все просто. Вече любому решению предаст легитимность, будет считаться справедливым, а это лишь укрепляет княжью власть. Правда, это же подрывает авторитет обвинения, что здорово злит опричников. Да в том и политика – удержать тонкий баланс сил в тесном котле последнего человеческого анклава. Это подсудимому ясно, кто друг, а кто враг. Князь же все видит совсем с другой точки зрения. Под ним, по сути, все равны, так как каждый является носителем драгоценного человеческого генофонда. С этой точки зрения интересы большинства преобладают над интересами отдельной личности. Если даже самый лучший из его советников станет причиной кровавой распри, то правитель просто вынужден будет вынести решение не в его пользу.
Князь взирал на толпу с высоты помоста в тени Грановитой палаты. Там он восседал во главе тесной группы советников, в окружении думских бояр. Среди них должен был находиться и Книжник – как самый молодой советник, так быстро взлетевший и обретший небывалое доверие князя.
Но сейчас его место здесь, внизу, на камнях площади, в окружении недоверчивых и даже враждебных взглядов. Люди знают про него многое. Он принес Кремлю немало добра, расширил границы известных земель, раскрыл глаза на природу явлений, указал путь к ресурсам. Но, как известно, люди склонны помнить услышанное последним. А в последние дни только и кричат, какой он изменник, коварный шпион, наймит поганых мутов. И теперь, глядя в суровые лица кремлевских, парень ощутил сомнение и робость.
Они не поверят. Еще стоят перед глазами жуткие картины последнего штурма, еще несет гарью пожарищ и погребальных костров. И по какой-то нелепой прихоти судьбы во всех бедах склонны обвинить именно его.
Потому что он – не такой, как все.
Князь неторопливо поднялся с простого деревянного кресла, и толпа почтительно стихла.
– По просьбе достойных и уважаемых людей, я обращаюсь к народу Кремля, – заговорил князь, и его сильный голос был отчетливо слышен по всей площади, отражаясь от древних стен. – Перед вами юноша, имя которого известно каждому. Он был приближен ко мне по заслугам, и его же обвиняют в тяжких преступлениях. Не желая принять скоропалительное и неправедное решение, вверяю его судьбу суду народного Вече.
Князь опустился в кресло и принял позу стороннего наблюдателя. Вперед вышел дьяк Судебного приказа, облаченный в черное коренастый мужчина с тяжелым взглядом. Оглядев толпу, он проговорил тяжелым басом, не особо повышая голос:
– Княжим повелением начинаем суд народного Вече! Смотрите, слушайте и не говорите потом, что не слышали. Начнем с обвинения. Кто там из Тайного приказа? Выходи, твое слово!
В центр арены, образованной оцеплением, молча выдвинулся человек невзрачной внешности, и в нем Книжник, пусть и не без труда, угадал своего знакомого дознавателя – опричника, который допрашивал его в казематах Тайного приказа. Семинарист снова поймал себя на мысли, что это порода у них такая, особенная – все на одно лицо, ни из толпы выделить, ни запомнить. Опричник неторопливо направился в сторону обвиняемого. Книжник невольно попятился, его придержали за плечи крепкие руки стражников. Дойдя до ступеней, ведущих к княжеской «ложе», опричник развернулся, словно обращаясь к толпе. Так и положено, раз решение отдано на Вече. Но было ясно: свои слова чиновник обращает в большей степени к князю и боярам, державшимся ближе к Грановитой палате.
– Ну, что тут скажешь? Изменник – он изменник и есть, – заговорил опричник. Поднял над головой сверток берестяных грамот, туго перетянутых бечевой с сургучной печатью. – Вот здесь у меня – протоколы допросов. Подсудимый лжет, сбивает с толку следствие. А все почему? Потому что спутался с чужаками. Все знают – у Кремля друзей нет, есть лишь враги. И таких врагов он привел, да и поселил рядом с нами…
– Это не твоего ума дело, – жесткий голос князя оборвал опричника, заставив того нервно сжаться. – Решение по вестам принимала Боярская дума. Мы же говорим об измене и изменнике.
– Давай по существу обвинения! – косясь на князя, крикнул дьяк Судебного приказа.
– Хорошо, – к опричнику вернулась прежняя невозмутимость. – В этих документах достоверно доказано, что именно с подачи обвиняемого в самое опасное для Кремля время была отослана за Садовое кольцо большая часть дружины. Обвиняемый явно знал о готовящемся нападении нео!
– Но экспедиция вернулась с добычей! – возмущенно крикнул Книжник.
– А ну, тихо! – гаркнул дьяк. – Тебе еще будет дано слово. Обвинение, продолжай!
– Добыча добычей, – мрачно усмехнулся опричник. – Но какой с нее толк, если бы нео ворвались в Кремль? А я скажу: дружина привезла бы добычу победившим мутам!
По толпе разнесся возмущенный гул. Ужас недавнего сражения все еще не отпускал людей. Давно уже Кремль не стоял так близко от гибели, все понимали и чувствовали это.
Книжник сжал кулаки, от обиды на глазах проступили слезы. Ему было что сказать, но он понимал: нужно держаться в рамках судебного порядка. Опричник же, почувствовав поддержку толпы, повысил голос:
– И можно было бы еще сомневаться – мол, мы ошиблись, зря обвинили беднягу. Хоть и не может такого быть, ведь все знают – Тайный приказ всегда выясняет истину! Преступник получает по заслугам, невиновный – прощение. Ведь так?
Чиновник обернулся к толпе, но на этот раз не получил одобрения. Люди ждали продолжения. И опричник, сжав кулаки, злобно выкрикнул:
– Но он бежал! Трусливо бежал из-под стражи! Значит, ему есть что скрывать! А?! Я сам вам отвечу – есть! Иначе зачем было убивать и калечить служителей Тайного приказа?!
– Мы никого не убили! – выкрикнул Книжник, но его слабый голос потонул в возмущенном гуле.
– Они подло напали и покалечили моих товарищей! – потрясая кулаками, вопил чиновник. – Тех, кто защищает вас от врага, стремящегося уничтожить нас изнутри!
– Хреново защищаете! – насмешливо раздалось из толпы. – Мальчишку да бабу взаперти удержать не смогли!
По толпе разнеслись смешки. Опричника перекосило.
– А ну тихо там! – прикрикнул дьяк. – Смутьянов прикажу хватать – и в карцер!
Обвинитель взял себя в руки и продолжил:
– Мне не дали сказать о том, кого я считаю «пятой колонной», затаившейся среди нас. Я не буду говорить о том, что девчонка воспользовалась нашей добротой и подло ударила нам в спину. Она еще предстанет перед судом. Но сейчас я прошу признать виновным того, кто замыслил уничтожить всех нас, кто поднял руку на то, что наши отцы и деды сохранили в страшной двухсотлетней бойне. Вы хотите жить дальше? Хотите жизни вашим детям? Хотите свободы и счастья? Тогда осудите изменника по всей строгости наших обычаев и законов!
Опричник ткнул пальцем в Книжника. Толпа угрожающе загудела. Семинарист опустил взгляд, вжал голову в плечи.
– Кто еще поддержит обвинение? – крикнул дьяк.
– Я! – вскинув руку и выдвигаясь из плотно стоящего «боярского» ряда, пробасил тучный боярин. – Все меня знают, я человек уважаемый, по рождению боярин, а по имени Малюта. И вот я что вам скажу, люди добрые! Вы подумайте хорошенько: он же не просто изменник, он к самому князю вхож был, и вообще – в советники пробрался. Заболтал красивыми обещаниями – и ужалил, как пригретая на груди змея! Если хотите знать, я вообще считаю, что не кремлевский он давно! Подменили его муты поганые, пока он по поганым местам без присмотра-то шастал! Все знают, что за Кольцом – нечисть да колдовство лютое! Одно слово – оборотень!
Людская масса беспокойно заколыхалась. Не то, чтобы люди всерьез верили в оборотней. Да только случалось уже такое – когда злобному муту ценой золота и предательства удалось подобраться к самым вершинам кремлевской власти. И не просто муту – вождю сильного, враждебного клана Краггов. И тут уж правда на стороне Малюты: хотел этот злыдень извести всех кремлевских, развалив оборону Кремля изнутри. История известная, и ее повторения никому не хотелось, так что боярин сделал сильную ставку.
Толпа злобно зарычала. Кто-то выкрикнул:
– Повесить мерзавца, да и дело с концом!
Выкрик поддержали одобрительные возгласы.
– И я поддержу обвинение – со стороны духовенства, – решительно заявил подавшийся вперед священнослужитель. Это был давно обозленный на семинариста наставник, отец Никодим. Книжник лишь застонал от досады: этот-то чего лезет?
– Я давно заприметил, – продолжил отец Никодим. – В этого мальца словно бес вселился! До своего ухода из Кремля был он юноша кроткий, хотя и вольнодумствовал, случалось. Теперь же стал дерзок и богопротивен. Не искушайте Господа – примерно накажите изменника!
– Да ты, Никодим, похоже, совсем умом ослаб, – раздался новый голос. – Сдается мне, ты сам искушаешь Бога, раз лезешь в обвинители. Или забыл, что тебе по сану не положено в светском судилище участвовать?
Толпа расступилась, и вперед, опираясь на посох, вышел худощавый седой старик в поблекшей от времени рясе. Это был отец Филарет. Авторитет его был достаточно велик, чтобы толпа притихла, прислушиваясь к словам старца.
– Раз в обвинение подались лица духовного звания, я уравновешу чаши весов правосудия, – ровно проговорил отец Филарет. Сдержанно поклонился князю, повернулся к дьяку Судебного приказа:
– Обвинение, вроде как, высказалось? Не пора ли дать слово защите?
– Да, конечно, – почтительно закивал дьяк и повысил голос: – Слово предоставляется защите!
– Вот и славно, – сказал отец Филарет. Обернулся к толпе. – Люди добрые, не все из вас принадлежат к моей вере, но все знают меня и не могут упрекнуть в неправедности моих суждений…
Старец помолчал, вслушиваясь в одобрительные возгласы. Кивнул и продолжил:
– Я не берусь утверждать, что этот юноша не делал ничего из того, о чем говорил представитель Тайного приказа. Ложь противна мне, и я не хочу строить защиту на лжи. – Филарет указал на насупившегося Книжника. – Он и сам мне признался: да, бежал, да, ранил нескольких служителей Тайного приказа. Возможно, за это и следует наказать. Но где здесь измена? Он бежал потому, что его не хотели слушать! Он бежал от несправедливости. Каково слышать подобные обвинения тому, кто рисковал жизнью ради спасения целого народа? И даже двух разных народов, что теперь пытаются жить и бороться вместе! Почему же его обвиняют во всех смертных грехах? Не потому ли только, что он перешел кому-то дорогу?
Теперь заволновались боярские ряды. Особенно возмущался, фыркая и вскрикивая, Малюта. Князь жестом остановил волнение. Филарет продолжил:
– Вы же видите: он сам пришел на суд, как до этого сам вернулся к нашим стенам, когда Кремлю грозила опасность. Он не скрывался, не бежал – он пришел, чтобы биться с нами!
– Он сам привел дружину к Кремлю! – выкрикнул Данила, стоявший в первом ряду участников Вече. – Он прислал нам послание, без этого мы просто не успели бы!
– Именно он разомкнул Кольцо, снял блокаду и дал нам еще один шанс на выживание, – сказал Филарет. – Не все из вас это знают, как не знают и многого другого. Как же вы можете судить его?
На этот раз в людском гомоне послышалась растерянность.
– Как же ты предлагаешь судить его, отче? – с почтением спросил князь. – Как ни крути – обе стороны в чем-то правы.
– Может быть, «полем»? – насмешливо выкрикнул Малюта. – Ты готов выйти на «Божий суд», отче?!
Бояре расхохотались. Засмеялись и в толпе, представив, как старец выходит биться за интересы изменника. «Божий суд», он же «поле» – вещь страшная, это не языком чесать.
– А что же, – неожиданно серьезно сказал отец Филарет. – «Божий суд»? Пусть будет так. Бог справедливее толпы. Согласен ли ты, княже?
Филарет посмотрел на князя. Тот задумался ненадолго, сказал, чуть прищурившись:
– А пусть решит Вече! Не зря же оно здесь собралось!
– Согласно ли Вече – решить дело «полем»? – крикнул дьяк Судебного приказа.
– Согласно! – заволновалась толпа.
– «Поле!»
– «Божий суд!»
– Это по справедливости!
– Да будет так! – торжественно провозгласил советник.
Старец перевел взгляд на Книжника.
Тот был бледен. Он не мог поверить, что отец Филарет так с ним поступит, подведет его к этой черте. «Поле» – это не словесная перепалка. Это настоящая схватка, к которой обвинение наверняка подготовилось лучше. Он, Книжник, воин никудышный, и коли выставят против него крепкого опричника, привыкшего к хорошей драке да владеющего тайными приемами, – его дело труба. Если, конечно, за него не вступится кто-то. Может, Данила?
– «Поле» так «поле», – усмехнулся опричник. И сделал знак кому-то позади себя.
Это было худшим из того, что предполагал семинарист. Из толпы, через оцепление, вышел здоровенный дружинник. Книжник растерянно перевел взгляд на Данилу, стоявшего поблизости. Увидев растерянное лицо ратника, понял, что проиграл.
Данила никогда не станет биться с товарищем по оружию. Никакие слова и высшие интересы не будут для него сильнее боевого братства. Опричники здорово просчитали его.
Филарет невозмутимо стоял в центре арены.
– Напоминаю, – торопливо выкрикнул дьяк, – духовное лицо не может биться с ратником!
– Я знаю, – отозвался отец Филарет. – Да не смог бы ратник поднять на меня руку, и «Божий суд» бы не состоялся.
– Видать, придется ему самому биться, – глядя на Книжника, оскалился ратник. Только не было в этой улыбке доброжелательности: воин искренне считал Книжника изменником и предателем.
– Не придется! – разнеслось по Ивановской площади, и толпа удивленно замерла, глядя на нового человека, появившегося в центре судного круга. Кому-то уже довелось его видеть здесь, многие узрели впервые, но и первые, и вторые не скрывали любопытства. Ведь этот человек совсем не был похож на кремлевского. Одежда, оружие, длинные светлые волосы и рубленые черты лица выдавали в нем воина народа вестов. Потомка врагов, неожиданно ставшего союзником.
– Зигфрид! – Книжник подался вперед и зашипел от боли, когда крепкие пальцы стражников стиснули его плечи.
Воин глянул на обвиняемого и, не изменившись в лице, едва заметно подмигнул ему. После чего спокойно направился к центру арены. Стражники не сводили с него настороженных взглядов, но не препятствовали, повиновавшись знаку отца Филарета.
– Я готов драться за него, – объявил Зигфрид.
– По какому праву?! – выкрикнул опричник. – Ты не кремлевский, и негоже тебе в «Божий суд» лезть!
– Вот как? – усмехнулся Зигфрид. – Может, мне негоже было и за Кремль биться, когда на него Орда наседала? Может, и Книжнику негоже биться, раз вы считаете его нелюдем?
– Да хватит болтать, давай все решим делом! – нетерпеливо отмахнулся ратник. – Каким оружием драться хочешь?
– Вот этим! – Зигфрид поднял над головой руки в перчатках из потертой кожи. – Справедливо?
Толпа одобрительно загудела.
– Ну тогда держись! – расхохотался ратник, отбрасывая в сторону тяжелый ремень с ножнами и потуже натягивая бойцовые кольчужные рукавицы.
На камни полетел окованный металлом пояс веста с двумя кобурами, из которых торчали рукояти револьверов. Дьяк торопливо дал отмашку – наверное, понял, что схватку уже не остановить:
– «Божий суд» начинается!
Книжник сжался – и телом, и нутром. Он понимал, что друг рискует жизнью ради него. И меньше всего хотел, чтобы из-за него пострадал Зигфрид… и даже этот суровый ратник. Но таков был закон последней крепости Земли, и кто он такой, чтобы идти против обычаев предков?
Толпа замерла – в волнении, смешанном с азартом, восторгом и предвкушением крови. Так уж устроена человеческая порода: люди любят вид схватки, и чужая кровь будоражит почище вина. В отличие от своей, конечно.
Два воина, изучая друг друга, медленно кружили в центре арены. В руках не было оружия, но этого и не требовалось: оба были знакомы со смертоносными приемами, а смерть в судебном поединке – вполне приемлемый результат.
Дружинник сделал ход первым. Ловко уйдя в подкат, он кувыркнулся, стремясь лишить противника равновесия и одновременно ухватить того за ногу. Вест увернулся от первой атаки и нанес контрудар – локтем в лопатку ратнику. Тот зашипел от боли и ответил неожиданным разворотом. От удара плечом Зигфрид кубарем полетел на булыжники площади.
Толпа взревела.
Книжник сжал кулаки и зажмурился, словно пытаясь спрятаться в глубине самого себя, убежать, улететь далеко отсюда, в далекие воображаемые миры… Он отчаянно отгораживался от этого мира, от шума толпы, от звуков схватки.
И вдруг услышал голос. Далекий, едва различимый, который можно было принять за невнятный шум. Но Книжник узнал этот голос. Он мог принадлежать только одному существу, способному дотянуться до него через нейронные сети мозга. И «вслушавшись» в этот далекий голос, отчетливо различил:
«Помоги… Спаси меня…»
Семинарист задышал тяжело и часто, прикрыл глаза. Может, показалось?!
«Помоги… – донеслось до него сквозь треск эфирных помех. – Беда… Смерть…»
В мозгу кольнуло – и тьма перед глазами сменилась ослепительной вспышкой. Он зажмурился, пытаясь укрыться от этого пронизывающего света, но не мог – ведь и без того глаза были закрыты. Зарычав от боли, он замотал головой – и свет схлынул, оставив лишь клубящееся огненное пятно.
В контурах этого растущего огненного цветка Книжник уловил что-то знакомое, увиденное когда-то на древних фотографиях и рисунках. Гигантский огненный цветок… Нет, скорее, гриб – вот на что это было похоже.
В лицо ударило плотной жаркой волной, заставив покачнуться. Его бы сбило с ног мощной ударной волной, не будь это иллюзией, транслируемой в мозг откуда-то извне.
Ядерный взрыв – вот что это было. Книжник наблюдал, как горят и рушатся здания, как умирают люди и звери. Как этому несчастному миру приходит конец…
Видение схлынуло так же резко, как и обрушилось. Но осталось ощущение угрозы, наползавшей с неотвратимостью смерти.
Книжник распахнул глаза – словно внезапно вернулся в этот мир из путешествия по далеким мирам.
По барабанным перепонкам ударил многоголосый рев: люди не могли оставаться спокойными, наблюдая за схваткой.
Ратник и вест, сцепившись в смертельный клубок, катались по мостовой. Одного крепкого удара головой о камни могло хватить, чтобы решить итог «поля», одного короткого удара в нервный узел достаточно, чтобы соперник распрощался с жизнью.
– Стойте! – крикнул Книжник. – Остановитесь!
Дьяк Судебного приказа впился в него взглядом. Сражавшиеся в пылу схватки не слышали его, не слышала и толпа, жаждавшая кровавой развязки.
– Я признаю свою вину! Хватит!
Дружинник и Зигфрид продолжали яростно ломать друг друга.
– Остановить поединок! – гаркнул дьяк, и тут же с десяток крепких ратников бросились разнимать сцепившихся в схватке.
– Что ты делаешь?! – пытаясь вырваться, рявкнул Зигфрид. – В чем ты признаешься?! Зачем?!
– Я добровольно беру на себя вину за все, в чем меня обвиняют, но что я не совершал, – твердо сказал Книжник. – Я знаю, что мне грозит в таком случае – изгнание, равносильное смерти. Я навсегда перестану быть кремлевским, и каждый, кто меня встретит, будет иметь право прикончить меня, как враждебного мута. Ведь этого вы добиваетесь, так?
Книжник поднял голову и посмотрел в сторону князя. Тот сидел в тени, но парень был уверен, что смотрит ему в глаза. Полная тишина, воцарившаяся вдруг на площади, была страшнее этого приговора, что он выносил сам себе.
Изгнание. В этом мире оно равносильно смерти.
– Я сам выношу себе приговор, и сам отправляюсь в изгнание. Не потому, что я виноват. Я ухожу потому, что вижу: я никому здесь не нужен.
И совсем тихо, самому себе, добавил:
– Я нужен тому, кто меня зовет.

Глава 2
Изгой

Со скрежетом закрылись за спиной ворота. Он остался один во мраке ночи, наедине со смертельными пространствами мертвого города. За спиной высилась громада Боровицкой башни, за которой было последнее убежище человечества – гордый и неприступный Кремль, так несправедливо отвергший его. Можно сколько угодно твердить себе, что благо большинства превыше жизни одного человека, – горечь от этого не становится меньше.
Перед ним шагов на триста простирался пустырь – пространство, расчищенное кремлевскими от следов давних и недавних битв. Делалось это не из эстетических соображений, а для лучшего контроля за территорией, примыкавшей к крепостным стенам, чтобы обзор с башен увеличить да уменьшить возможности для всякой нечисти прятаться вблизи Кремля. Так что еще сотню шагов можно было сделать в духе горделивого изгнанника. А потом все, шабаш. В руинах древних зданий у границы пустыря шансы погибнуть на ровном месте возрастают в геометрической прогрессии. Но скорее всего, ему не удастся дойти даже дотуда – слишком открыто и вызывающе он идет, слишком потерянный у него вид, и само его существо сейчас наполнено разрушающим чувством.
Это называется «поведением жертвы». Мутанты чуют подобное за километры. Книжник осознал это внезапно, остановившись перед высоким завалом из трухлявого кирпича. Огляделся, словно не понимал, где находится, рефлекторно поправил на плече матерчатую суму.
Он не успел толком собраться и взял с собой лишь самое необходимое. На этот раз никто не гнал семинариста из Кремля, он уходил добровольно – по крайней мере, так могло показаться. Острое ощущение опасности заставило Книжника спешно покинуть родимые стены. Может, опасность действительно была, и он мог сгинуть, не дойдя до ворот, – слишком уж хотели некоторые выведать у него заветное «заговорное слово». А может, он гнал себя сам, свыкшись с участью изгоя.
Сейчас не было времени копаться в себе. Последнее, что стоит делать в такой ситуации, – предаваться отчаянию. Страх убивает быстрее реальной угрозы, он приманка для хищников, чувствующих пугливое существо за сотни шагов. Страх сам создает себе монстров, не менее реальных, чем те, что подстерегают тебя в древних руинах.
И тем более нельзя расслабляться, зная, что в твоих руках жизнь друга. Он ждет твоей помощи, и именно ради него ты отказался от борьбы за свое честное имя.
Было еще кое-что, заставлявшее двигаться вперед.
Предчувствие большой беды.
Книжник вгляделся в темноту, поправил на плече арбалет – ему удалось взять с собой привычное оружие, хоть опричники и противились этому. Они считали изгнание смертным приговором и не желали давать приговоренному хоть какие-то шансы на выживание. Уже у самых ворот Данила тайком сунул ему в руки сохраненный им арбалет и колчан с увесистыми болтами.
С оружием в руках всегда чувствуешь себя увереннее. Но иногда эта уверенность ложная. Даже матерые ратники редко совершают вылазки за пределы кремлевских стен в одиночку. Это несмотря на особый D-ген, дарящий физическое превосходство над остальными людьми. А уж такому, как он, штатскому, не приспособленному к настоящему бою книжному червю, надо знать свое место и не строить из себя героя. Не идти с арбалетом напролом, а красться, словно крыса, среди каменных обломков, вслушиваясь в каждый шорох. Тогда только и есть шанс уцелеть на этих суровых улицах.
Это означало, кстати, что стоять здесь, разинув рот, небезопасно. За кремлевскими укреплениями круглые сутки наблюдают злые завистливые взгляды, и лучше не попадать в поле их зрения. Одна надежда, что сейчас мутам не до вынашивания коварных планов – они зализывают раны после последней, неудачной осады. Так что надо двигать отсюда – тихо и быстро, пока какая-нибудь ночная тварь не выбрала тебя своей жертвой.
Книжник притаился, вслушиваясь в темноту. Ничего не разобрать – обычная звуковая каша из шелеста ветра, неясных звуков и шуршания ночных тварей. Однако опытный попутчик пришелся бы сейчас весьма кстати. Большой глупостью была ссора с Зигфридом. Своей выходкой семинарист здорово рассердил воина: вот так, в самом разгаре, прервать поединок – это тяжкое оскорбление. Это не просто драка – это «Божий суд», и вмешательство в него не могло не вызвать всеобщего недовольства. Неудивительно, что вест покинул Вече, даже не попрощавшись. Конечно, для такого поступка были веские причины, однако озвучить их не представлялось возможным. И расплата за него очевидна.
Одиночество.
Упав на колено, Книжник сдернул с плеча арбалет, коснулся утопленного в ложе рычажка. Взводя тетиву, тихо пропел электропривод. Щелкнул и занял свое место увесистый болт, поднявшись из подпружиненного магазина. Отличная машинка, наследие погибших воинов из далекого Бункера. Не автомат, конечно, но в чем-то даже поэффективнее будет. Вскинув оружие, Книжник поводил им из стороны в сторону, вглядываясь во мрак над прицельной планкой. И тихо, «на мягких лапах», двинулся вперед.
За чередой древних воронок от взрывов текла река. Туда ему не надо. Все равно перебраться в одиночку не выйдет. Если не сожрут обитатели мутных вод, то от самой воды не ровен час подхватить какую заразу.
По левую руку – заросли Александровского сада. Сколько ни чистят их, ни выжигают, чтобы освободить пространство для обзора со стен, мутировавшая растительность упорно прет из земли, давая приют опасным тварям. Настоящий рассадник мутантской нечисти. Так что путь туда тоже заказан.
Остается идти вперед – к древним руинам, что начинаются шагах в пятистах отсюда. И не то чтобы те руины славились своей безопасностью, просто путь одиночки по открытой местности был опаснее многократно.
Не сделав и десятка шагов, семинарист споткнулся, едва не упав. Он присел, оглядывая неожиданное препятствие. Оказалось, что путь ему преградил скрюченный труп мутанта. Покрытый густой шерстью, напоминавший помесь человека и гориллы, нео застыл в луже запекшейся крови. Судя по ране, разворотившей грудную клетку, уложили его из фузеи приличного калибра. Рядом валялся зверского вида двусторонний топор на длинной рукояти. Книжник осмотрелся. Открытое пространство вокруг кремлевских стен до сих пор было усеяно телами мертвых мутов. Дружинники забрали погибших и раненых кремлевских, а трупы врагов предоставили падальщикам. Тут можно не сомневаться: порядок будет наведен быстро. Мертвая плоть никогда не залеживается, за каждый кусок гниющего мяса здесь будут драться насмерть.
В этом, однако, была и проблема. Сделав несколько шагов, Книжник пригнулся и замер, вслушиваясь и развернув оружие в темноту. Из-за облаков показалась луна, стало заметно светлее. Представшее взгляду семинариста зрелище заставило его содрогнуться.
Две тощие голые фигуры скрючились над еще одним трупом воина-нео. Они жрали. Заточенными кусками железа срезали холодную плоть и жадно пихали в голодные глотки. Похоже, они даже не жевали, просто глотали, давясь и срыгивая. Шут его знает, что это были за муты. Возможно, какие-то отщепенцы из своих же. В клане так просто своих не жрут – определенный ритуал полагается. Бабу там свою сожрать или ребенка – это у них на здоровье, но павшего в бою воина… Эти же, видать, откровенные мародеры. Таких не жалуют ни люди, ни муты.
И точно. Из темноты, как призраки, вынырнули две темные фигуры. Тоже нео, но покрупнее и с оружием. Книжник едва успел вжаться в землю среди обломков разбитой катапульты. Самое время: еще один нео прошел буквально в нескольких шагах. Эти трое вид имели грозный – тесаки и дубины в мощных лапах, свежие шрамы на мордах и торсах. И поблескивающие в бледном лунном свете беспощадные глаза. Нео свирепы и мстительны. Последнее поражение лишь разожгло в них обычную злобу.
– А ну, стоять, падаль, – пророкотал гневный голос. – На колени!
Трупоеды в ответ что-то испуганно пискнули, но под тяжелыми взглядами воинов послушно попадали на колени, дрожа и пятясь, будто физически ощущая близость смерти.
– Воинов на поле жрать? – констатировал еще один голос – глухой, сипловатый.
– Кушать больно хочется, – в страхе проныл один из тощих.
Второй попытался улизнуть, но был схвачен одним из воинов и брошен к ногам остальных. Скулящий трупоед ползал, извивался у ног воинов, вновь и вновь пытаясь прорваться в спасительную темноту. Небрежными ударами коротких кривых ног его отправляли в центр круга.
– Табу нарушать? – недобро проговорил воин с тяжелой палицей. – Плохо – табу нарушать.
– Табу нарушать – смертью подыхать, – пояснил другой.
– Табу нарушать – шкура снимать, – завершил третий.
В лунном свете сверкнул огромный тесак с щербатой кромкой лезвия.
– Не надо! Не хочу! – взвизгнул тот, что все норовил сбежать. – Жить хотеть! Хотеть жить!!!
Своим страхом он лишь раззадорил ночных воинов. Один схватил орущего сородича здоровенной пятерней за голову, другой – за ноги, чтоб не дергался. Третий приблизился – и с неожиданной для мута сноровкой ухватил жертву за руку и ловко сделал надрез большим ржавым клинком. После чего сдернул с руки шкуру – с легкостью, как кожуру с банана.
Ночь огласилась диким воплем, переходящим в визг. Шарахнулись во все стороны мелкие ночные твари. А умелец уже спустил шкуру со второй руки несчастного и следом сорвал ее с торса – как рубашку снял. Струилась кровь, блестели под луной оголенные мышцы, трупоед выл и визжал, а мучители лишь плотоядно посмеивались. Книжник подумал, что сейчас его вывернет наизнанку от страха и отвращения. Самое поразительное, что второй трупоед так и трясся, стоя на коленях и дожидаясь решения собственной участи, вместо того чтобы воспользоваться занятостью мучителей и смыться в темноту.
Семинарист же ничего дожидаться не стал – торопливо, извиваясь змейкой, он отполз назад, на четвереньках обогнул место расправы и продолжил путь. И вскоре убедился: здесь ему не пройти. Те трое были не единственными, кто интересовался полем минувшей битвы. Затаившись, Книжник наблюдал, как еще несколько мутов, покрупнее, обходят места побоища, собирая оружие и обыскивая мертвых. То ли по приказу действуют, то ли мародерствуют – не разберешь. Самые мелкие из мутов уволакивали куда-то трупы. Странно, если не для жратвы – то куда же? Если с одних шкуру сдирают, стало быть, другим это позволено, а может, и велено кем-то из главарей.
Впрочем, разбираться не было ни времени, ни желания. Нужно как-то миновать место этой нездоровой активности. Ползком, ползком, Книжник стал отступать в сторону кремлевских стен. Тут было важно не подобраться к ним слишком близко – можно было попасть в свет горящих на стенах масляных фонарей и получить пулю от стражника, а это совсем не входило в планы изгнанника.
Вскоре он с неприятным чувством осознал, что идет самым нежелательным из всех возможных путей – через Александровский сад. В самые дебри Книжник, впрочем, не полез, но и движения по краю хватило, чтобы в руку впился отросток ядовитого плюща, который он едва успел срезать, прежде чем тот пустил под кожу паразитные отростки. Отвлекшись на хищное растение, он не заметил, как с противоположной стороны приблизилась новая угроза.
– О, черт! – вырвалось у Книжника, и дрогнувший арбалет выпустил болт в угрожающую массу, возникшую во мраке.
Глухой металлический звук прозвучал неприятным сюрпризом. Враг в темноте явно не был нео. В подтверждение пугающего предположения из мрака показалась широкая приплюснутая голова. Не голова даже – выступ металлического панциря с шевелящимися под ним острыми жвалами.
Серв! Служебный биоробот, прихвостень какого-нибудь биомеханического гиганта. Видать, подъедается мертвечинкой на дармовщинку. Сверкнули, оценивая обстановку, подслеповатые объективы. Серв оглядел сжавшегося человека. Дряхлые, но все еще живые мозги в механическом теле со скрипом анализировали ситуацию. Отогнутый кусок поврежденной обшивки на железной морде приоткрывал беззащитные биоэлектронные потроха. Туда и стоило бить, если рассчитываешь победить машину.
Туда парень и целил – в нервный центр биомеханического уродца, не особо рассчитывая на успех: арбалет против машины – не лучшее оружие. Руки заметно дрожали.
Решение было вынесено в пользу человека. Серв попятился и скрылся в темноте. Оно и понятно: зачем тратить энергию на охоту за живым противником, когда вокруг полно неподвижной биомассы? Знай себе набивай биореактор, еще и хозяину достанется. Какому-нибудь био классом повыше – «маунтину» там, или «рексу».
Книжник поежился, огляделся. Такой встречи он и врагу не пожелал бы – против крупного био не то что арбалет, РПГ не поможет. Они свирепы и беспощадны, как и полагается машинам, созданным для ведения боевых действий на территории противника. Сервы тоже не подарок, но с ними попроще. Сейчас один из них шумно возился, порыкивая и чавкая во мраке. Урчал, переваривая мертвечину, всеядный биореактор. Био не боялся ни людей, ни мутов. Машины ничего не боятся, даже если у них человеческие мозги вместо процессора.
На этот раз пронесло. Книжник осторожно обошел опасное место и продолжил путь. Отшвырнул пинком какую-то мелкую тварь, та с писком отлетела и была мгновенно сожрана тварью побольше, среагировавшей на движение и звук. Под ногами шныряли крысы-мутанты и ядовитые сороконожки – все стремились набить впрок голодные желудки. Все это было довольно мерзко, но до настоящей угрозы далеко.
Каждый в этом мире знает простое правило: настоящая угроза одна, и только ее следует бояться. Это та, что однажды тебя убьет.
Приблизившись к Кутафьей башне, Книжник замер, высматривая стражников. Большое, тщательно отполированное зеркало, установленное позади масляного светильника, медленно поворачивалось – стража осматривала окрестности. Под этот луч лучше не попадаться – разбираться не станут, мигом откроют огонь из дальнобойных фузей, что стоят там на сошках, а то и из нового оружия, которое поточней и помощней будет. Сюда, на передовой пост, наверняка отдают все лучшее. Оно и понятно – эта башня, стоящая как бы на отшибе, всегда первой принимает на себя удар любого врага, оттягивает на себя вражьи силы, давая кремлевским время подготовиться к обороне. Вон, до сих пор на стенах проломы от каменных снарядов и таранов, следы от огня и копоти. И караул здесь всегда особенно нервный.
На Троицком мосту Книжник заметил какое-то движение. Видимо, шла смена караула. Воспользовавшись этим, он осторожно обогнул Кутафью башню и двинулся дальше вдоль опасной кромки Александровского сада.
Под ногами активно шуршали мелкие ночные твари. В какой-то момент подошва скользнула на какой-то живой, извивающейся мерзости, и семинарист полетел на жесткие камни. Арбалет отлетел в сторону, и трудно было сообразить, куда именно, – при падении Книжник хорошо приложился головой. Сел, с шипением потирая лоб, и принялся шарить вокруг, с омерзением отбрасывая насекомых, попадавшихся под руку. Какая-то сволочь вцепилась в основание ладони, и он, не сдержавшись, вскрикнул. Стряхнул копошащуюся дрянь, подвигал пальцами – ладонь немедленно начала ныть. Похоже на яд. Хорошо, если не сильный…
Движение по левую руку заставило Книжника мгновенно забыть об укусе. Что-то неторопливо приближалось, и он судорожно попытался отыскать проклятый арбалет.
В свете луны показался человек. Самый обыкновенный, только неимоверно оборванный и грязный. Всклокоченные волосы спутались с неряшливой бородой, отчего лица почти не было видно, только белки глаз сверкали в лунном свете. Двигался он странно: на четвереньках, короткими перебежками, как животное.
– Эй, ты кто? – сдавленно произнес Книжник.
Человек склонил голову набок, рассматривая его, как собака. Из полуоткрытого рта густой струйкой стекала слюна.
Да это же ворм! Самый обыкновенный трупоед, потерявший человеческий облик. Таких можно встретить там, где есть падаль. А тут падали хоть отбавляй. Вормы не особо опасны – они предпочитают мертвечину живой добыче.
Конечно, если их не целая стая. По обе стороны от замершего трупоеда появились еще двое, похожих на него, как близнецы. От них даже сюда доносилась удушливая трупная вонь. Не зря ведь считается: ты то, что ты ешь. Но сейчас любителей мертвечины потянуло на свежатинку… особенно когда к этим трем прибавилась еще парочка. Это будто включило в мозгах вормов программу агрессии. Тот, первый, зарычал и потянулся, ловя воздух раздувшимися ноздрями.
И вдруг бросился вперед, загребая всеми четырьмя конечностями. В отблесках бледных кремлевских огней сверкнула раззявленная пасть с редкими гнилыми зубами, полная пены, как у бешеного зверя. Книжник сжался, понимая, что не успевает вскочить и броситься прочь. Но тут его рука наткнулась на арбалет – и ворм застыл с увесистым железным болтом во лбу. Секунду он будто пытался сообразить, что же отключило ему руки и ноги, и рухнул на камни. Семинарист дотянулся до трупоеда, с силой потянул болт из его головы – не привык разбрасываться такими вещами – и стряхнул с острия густую темную жидкость.
Тем не менее радоваться было нечему – приближались сразу четверо вормов. Книжник вскинул было арбалет, чтобы повторить удачный выстрел, однако увидел, как на него надвигаются все новые и новые фигуры, и оцепенел от ужаса. Это было похоже на наваждение. Все трупоеды как один пялились на него, истекая тягучей слюной. И с ледяным холодом внутри парень вдруг ощутил себя пищей. Едой.
Вскочив, он бросился прочь, спотыкаясь – луна, предательница, скрылась за облаками, – падая и снова поднимаясь. Следом несся разноголосый рев и топот множества ног. Отстреливаться от толпы бесполезно: вормы тупы, их не запугаешь оружием, а скорострельности арбалета на них никак не хватит – даже если выдержат нервы и не дрогнет рука.
Но откуда их столько? Похоже на так называемый гон. Бывает такое, у многих тварей случается: соберутся в толпу и прут неизвестно откуда неизвестно куда. Да плевать на подробности. Главное теперь, убегая от одних врагов, не налететь на других…
Книжник как в воду глядел: впереди возникла оскаленная рожа нео. Видать, возился над трупом убитого сородича и вскочил, услышав шум. Не целясь, семинарист всадил в живот мута болт. Мут зарычал, пошатнулся и побрел куда-то в сторону. Несколько секунд спустя Книжник услышал его вопли: вормы нашли-таки себе добычу – в виде любезно подстреленного нео. Что ж, на какое-то время у трупоедов есть занятие.
Вскоре он, не выдержав бешеного темпа, рухнул на колени и постарался восстановить дыхание. Проклятье! Он еще и на пятьсот шагов от ворот не отошел, а уже несколько раз побывал на волосок от смерти. Что же дальше? Как прорваться через кольцо этих жадных падальщиков? Чисто статистически его шансы добраться до пункта назначения стремятся к нулю. Тем более что направление знает он лишь приблизительно. Стало быть, лезть напролом равносильно самоубийству.
А что делать? Вернуться, скрестись у ворот, умоляя впустить и простить все грехи?
Он мрачно усмехнулся. Как же, пустили его туда! Изгнание равносильно смертному приговору. Так и задумано – чтобы он сдох сейчас в соседних руинах, да и дело с концом.
С этой мыслью пришла отрезвляющая злость. Ну уж нет, не дождетесь! Так просто он не сдастся! Должен ведь быть способ…
Книжник снова огляделся, пытая сообразить, где находится. Где-то неподалеку рычали и чавкали вормы, а из-за Угловой Арсенальной башни выглядывала черная бесформенная громада.
Форт. Старое укрепление, некогда разрушенное, а теперь восстановленное пришельцами из-за Садового кольца. Он сам привел сюда остатки некогда гордого и сильного народа – вестов. Теперь от него остались лишь женщины да дети. Ну и Зигфрид, конечно, – последний воин своего племени.
А еще там была Хельга.
Мысль о девушке заставила сердце тревожно и в то же время приятно екнуть. Она сейчас там, среди своих, в относительной безопасности. Соплеменники не выдадут ее, а князь не позволит опричникам нарушить договор. Во всяком случае, хочется в это верить.
Луна снова показалась из облаков, бледно сверкнул шпиль над фортом, колыхнулся тонкий раздвоенный вымпел на его верхушке. И тут же все кануло обратно во мрак – тучи вновь поглотили ночное светило.
Это знак. Ему нужно туда. И не только потому, что там Хельга. Просто сейчас под стенами Кремля его ждет гибель. Там же, на нейтральной территории, у него будет время перевести дух и подготовиться к дальнейшему пути. А может, и найти какое-то альтернативное решение вставших перед ним целей.
Новая задача придала Книжнику второе дыхание. По-удобнее перехватив арбалет, он решительно направился в сторону Форта.
Массивное сооружение из бетона и камня врезалось в Красную площадь, изъеденную следами нескончаемых битв. Оно напоминало древнюю усеченную пирамиду из исторических книг, только, в отличие от египетской гробницы, служило совсем другой цели – сохранению жизни. Где-то там, за массивными стенами, скрывались весты. И хоть строили это сооружение женщины и подростки с посильной помощью кремлевских, в нем проявилась свойственная вестам рациональность. По тем же принципам был построен и Бункер – исконное убежище вестов, оставленное ими навсегда. Ни в нем, ни в Форте не было сурового изящества кремлевских стен – одни только покатые серые грани. Посторонний никогда не нашел бы ворота или какой-либо вход: это было куда сложнее, чем снести Форт с лица Земли.
– Да где ж это… – бормотал Книжник, обходя по периметру безликие стены.
Вроде совсем недавно здесь гостил… Может, в темноте дело, может, в напряжении и усталости, только проклятая стена была совершенно монолитной.
– Что за чертовщина? – семинарист уже тупо вел ладонью по шершавой стене, пытаясь нащупать хоть какую-то трещину или впадину.
Без толку. Между тем им уже начали интересоваться с кремлевской стены. В его сторону потянулся луч «прожектора» ночной стражи. Бледный круг света скользнул по стене, и парень едва успел припасть к земле, скорчиться и замереть, прикинувшись безобидным валуном. Не хватало только получить пулю от своих же, что примут тебя за вражеского лазутчика. Луч ушел в сторону. Но долго радоваться на пришлось: из темноты потянулись тихие тени. Крупные, быстрые. И вряд ли чересчур травоядные. Похожи на крысособак. И одна такая – опасный противник, что уж говорить, коли их целая стая. Твари приближались, гнусно взрыкивали. Книжник попятился и прижался к стене, чтобы звери не зашли со спины – они явно пытались оттеснить его от Форта. Умные собачки. Или крыски – чего в них больше, не понятно.
Дело, однако, дрянь. Сражаться в темноте со стаей – занятие безнадежное. И уж тем более наивно надеяться от них убежать. Средство здесь только одно: нападение.
Уже не думая, он сделал шаг вперед, и тут же навстречу бросилось мускулистое тело твари. Тут главное, чтобы рука не дрогнула. А это легко, когда на тебя смотрят огненные глазки-бусины и клацают длинные желтые клыкорезцы.
Взвизгнув, крысособака отлетела назад с острой железкой во лбу. Привод мгновенно взвел тетиву, и вовремя: пришлось с разворота осадить еще одну тварь, что примерилась вцепиться в ногу. Визг, вой, злобное рычание – кровь сородичей только раззадоривала хищников.
Все, хватит строить из себя героя, самое время дать деру. Закинув оружие за спину, одним прыжком Книжник взлетел на узкий карниз, опоясывавший Форт. Наверное, верхний срез фундамента, оставленный весьма кстати. Стоять можно было только на носках, припав всем телом к стене – ужасно глупое положение, да и не выстоишь так долго.
– Ну, где вы там?! – семинарист в отчаянии заколотил по бетону. – Где вы там прячетесь?! Меня же сожрут заживо!
Вскоре ноги начинали уставать, и стая внизу это почувствовала. Крысопсы рычали, подскакивали, и оставалось лишь злобно отбрыкиваться, даже не помышляя о поисках входа.
Положение становилось безнадежным. В глаза вдруг ударило светом: на стене его все-таки заметили. Рядом взметнулся фонтанчик искр и каменной крошки, и рикошет с визгом ушел в сторону.
– Началось… – вжимая голову в плечи, скрипнул зубами парень. – Сейчас снимут…
Вторая пуля ляпнула еще ближе. И Книжника как прорвало:
– Да что вы там, спите все?! Меня же убьют, из-за вас убьют, люди вы или нет?!
Он орал, разбивая в кровь кулаки, а рядом били и били пули, а под ногами бесновались бешеные псы. И можно было лишь гадать, от чего он погибнет раньше – от пули или, сорвавшись вниз, от жадных челюстей.
Когда Книжник уже потерял остатки надежды, в глаза снова ударил свет. На этот раз – со стороны стены, в которую он вжимался влажной щекой. Бетон вдруг куда-то провалился, и прямо перед глазами в стене возникла ниша квадратного сечения, из которой прозвучал знакомый голос:
– Чего орешь? Детей разбудишь.
Это был Зигфрид. Семинарист не нашелся даже, что сказать в этот момент. Просто протянул вперед руку в попытке за что-нибудь ухватиться. Это движение вышло боком: нога сорвалась с узкого карниза, и он полетел вниз, к этим голодным, щелкающим пастям…
Зигфриду не откажешь в реакции. Он-таки умудрился схватить его за запястье в самый последний момент. Книжник вскрикнул от боли: руку резанули осколки, выбитые пулей из камня. Он не помнил, как его втащили внутрь через тесный вентиляционный лаз, как встала на место тайная каменная дверь.

* * *

Книжник сидел на низкой деревянной скамье, молча наблюдая за работой Зигфрида. Тот правил клинки на массивной наковальне. Самое мужское занятие, тем более что взрослых мужиков в Форте кроме них не было. С противоположной стороны за работой следили двое подростков лет тринадцати, один – бледный и белобрысый, второй – скуластый и кучерявый. Надо думать, это был урок.
– А ну, давай сюда палаш, – приказал Зигфрид.
Подростки разом бросились к небольшому горну, едва не сцепившись за право взять грубые железные клещи. Белобрысый подцепил клещами раскаленный клинок, уронил его обратно, снова ухватил. Второй мальчишка коротким ломиком поддержал ненадежно схваченный предмет, и вместе они донесли его до наковальни. Рукой в перчатке воин ухватил палаш за основание рукояти и несколько раз ударил тяжелым молотом. Критически осмотрел результат, подправил молотком поменьше и бросил клинок в бочонок с водой. Зашипело, повалил пар. Вынув оружие, вест направился к большому точильному камню на станке. Мальчишки уже знали, что делать: завертели рукоять привода, придав вращение круглому камню. Уверенным движением Зигфрид провел по нему кромкой палаша с одной стороны, с другой. Сноп искр, летевших из-под металла, приводил мальчишек в восторг. Все-таки развлечений в Форте немного.
– Хорош, – сказал вест. Оглядел клинок, попробовал остроту заточки. – Вот как-то так это делается. Это – простое оружие, из дешевого металла. С хорошей сталью все сложнее. Но для начала надо освоить азы.
Мальчишки слушали, раскрыв рот. Зигфрид передал им палаш со словами:
– Отполировать до блеска! Рукоять соберете сами. Да понадежнее – потом проверю.
– А когда вы будете править ваш меч? – косясь куда-то в угол, спросил белобрысый парнишка.
Там, в простых кожаных ножнах, обмотанных ремнем, отдыхало любимое оружие Зигфрида.
– Никогда, – кратко сказал воин.
– Почему? – удивился кучерявый.
– Это особое оружие. Оно не нуждается в правке.
– Но хотя бы достать его можно?
Зигфрид неторопливо подошел к мечу, поднял его, взялся за рукоять. Внимательно посмотрел на подростков – и убрал руку. В глазах мальчишек появилось разочарование.
– Боевое оружие следует доставать из ножен только в одном случае – если собираешься его применять, – размеренно пояснил Зигфрид. – Оно не для любования, не для хвастовства и не для пустых угроз. Никогда не бери в руки меч. Но если взял – будь готов ответить за это. Кто из вас считает, что уже готов к этому?
Он протянул оружие рукоятью вперед. Ребята переглянулись. Восторженные улыбки сползли с их лиц, уступив место растерянности.
– Ну что же вы? – прищурился вест. – Кто считает себя воином – пусть вынет этот меч из ножен и покажет, на что он годен.
Мальчишки хмуро топтались, глядя на ножны, как загипнотизированные.
– Ну же? – подзадоривал Зигфрид.
Белобрысый решился. Подошел – и схватил меч за рукоять. Тут же отдернул руку, затряс ею, зашипел, попятился.
– Горячая! – изумленно пробормотал он. Поглядел на покрасневшую ладонь, словно не веря собственным ощущениям.
– Вижу, рановато вам боевые клинки в руки брать, – усмехнулся вест.
– Мы уже брали в руки оружие, – хмуро отозвался кучерявый. – Мы каждый день тренируемся!
– Вы же сами учите нас драться! – запальчиво крикнул белобрысый.
– Вот именно, – отрезал Зигфрид. – Учу. И это – тоже урок. Заслужите собственное оружие, сделайте его частью самого себя, научитесь хладнокровно сражаться – и никогда не доставать оружие ради забавы. И поосторожнее с чужим оружием – оно ваш враг. Может подвести, а то и погубить вас… А теперь – бегом отсюда!
Мальчишки послушно припустили к выходу.
– Рукоять к палашу приделать не забудьте, – бросил вслед Зигфрид. – Проверю!
Вест и Книжник остались вдвоем.
– Зачем ты с ними так резко? – спросил парень.
– А чего церемониться? Они – будущие воины. Нужно учиться держать удар.
– Но ты же для них – кумир. Они тебе просто в рот смотрят, каждое слово ловят.
– Это в вашей священной книге сказано – «не сотвори себе кумира»? Вот и я считаю, что незачем им на меня молиться. Я не вечен, а каждый из них должен быть самодостаточной боевой единицей.
– Жестко.
– Такова жизнь. Когда-то им во главе народа становиться. Я не вечен, не ровен час помру или убьют на каком-нибудь «Божьем суде».
– Намек понял. Зиг, я благодарен, что ты вступился за меня…
– К дьяволу твои благодарности! – вест отбросил ножны с мечом на лавку, поглядел исподлобья на друга. – Скажи лучше, что это было, черт возьми? Почему ты остановил поединок? Зачем так легко сдался? Только не говори, что за меня испугался – так и до оскорблений дойти можно.
Книжник прекрасно понимал ситуацию, в которую по его вине попал друг. Для веста смерть – это просто неприятный попутчик, с которым надлежит считаться. А схватка – это даже не событие, это образ жизни. Последний воин своего народа никогда не упускал повода испытать себя на прочность. При этом присутствовала в нем здоровая рациональность: он не рисковал ради риска. Пока не подросло новое поколение вестов, на нем лежала ответственность за судьбу его народа. Но если уж он вступил в схватку, то делом чести было довести ее до победы. Очень трудно объяснить Зигу случившееся так, чтобы окончательно не поссориться с ним.
– Лого, – глухо сказал Книжник. – Я слышал его.
– И что? – вест пожал плечами. Он знал, что между Книжником и шамом существует ментальная связь. Точнее, с мозгом мертвого шама, помещенным в металлическое тело боевого робота. Такая уж история приключилась с их общим знакомым.
– С ним беда.
– Не вижу связи. Почему бы тебе сначала не разобраться со своими проблемами, прежде чем спасать какого-то био?
– Он не био.
– Без разницы.
Зигфрид небрежно сплюнул. Он довольно холодно относился к Лого. Наверное потому, что не понимал, как можно быть роботом с мозгом шама и при этом оставаться разумным, чувствующим существом. Поэтому в разговоре стоило приводить более понятные ему аргументы.
– Дело не только в нем, – вздохнул Книжник. – Беда коснется всех нас.
– Что там стряслось? – равнодушно спросил вест. – Что может быть хуже того, что уже случилось? Нео разгромлены, их остатки отброшены, и они не скоро решатся на новый штурм.
– Да при чем здесь муты!
– Что за беда в таком случае?
Книжник покосился на друга. Вест с прищуром разглядывал его, не принимая сбивчивых объяснений. Нет, так, с ходу не расскажешь о своих видениях. Это надо самому прочувствовать, иначе рассказ будет похож на страшную сказку. Он и сам не был уверен, что все это не плод воспаленного воображения на фоне последних событий. А Зигфрид слишком рационален, чтобы доверять чьим-то смутным предчувствиям.
Семинарист одернул себя: он не сошел с ума! Он действительно слышал ментальное послание Лого – такое не раз уже случалось, и это он ни с чем не перепутает. Бросить в беде боевого товарища? Исключено.
Тем более теперь, когда все пути назад отрезаны, когда Лого – единственный, кто в нем нуждается. Не считая Хельги, конечно… Но не время думать о личном.
Книжник мрачно поглядел на веста, спросил твердо:
– Так ты со мной или как?
– Даже не знаю, – глядя в затухающее пламя горна, задумчиво проговорил Зигфрид. – Дел-то полно, не время ерундой заниматься. Подумаешь, что там и кому почудилось – не тащиться же из-за этого черт знает куда, – он перевел взгляд на семинариста. – С другой стороны, грешно бросать в беде юродивых. Мне-то плевать, но так отец Филарет сказал, а он человек мудрый. В ваших богов я не верю, но мало ли, может, зачтется…
– Я в тебе не сомневался, Зиг! – обрадовался Книжник. – Пришлось бы одному идти – мог бы и сгинуть. Ну а вместе нам сам черт не страшен!
– Ну да, ну да, – без особого энтузиазма сказал Зигфрид. – Черт не страшен, пока он не начал щекотать в интересном месте.
Но Книжник уже ощущал эту легкость, когда не надо одному тащить на себе непомерный груз. А вест – он поворчит да и перестанет. Потому что, несмотря на всю чрезмерную внешнюю суровость, он способен жертвовать собой ради друга.
Обрадованный Книжник даже осмотрел мастерскую. Взгляд его остановился на тусклом металлическом цилиндре высотой сантиметров в двадцать, стоявшем на краю грубого верстака. Отчего-то его матовая поверхность притягивала взгляд. Он машинально взял эту штуку и с удивлением ощутил в ладони легкую вибрацию. И тут же все тело охватила странная легкость, в голове прояснилось, и показалось, что он сейчас поймет что-то очень важное…
– Отдай, – Зигфрид выдернул странный предмет из рук друга. – Козленочком станешь.
– Что это? – округлив глаза, спросил Книжник.
– Не знаю, – Зигфрид аккуратно вернул цилиндр на место. – Хреновина какая-то. У мертвого био забрал. Трофей бессмысленный, но хоть что-то.
– Погоди… – не отрывая взгляда от предмета, пробормотал парень. – Это что-то необычное. Оно на разум как-то любопытно действует…
– А ты всегда хватаешь в руки все любопытное? – нахмурился Зигфрид. – Странно, что ты все еще живой.
– И что ты собираешься с этой штукой делать?
– А ничего, – Зигфрид пожал плечами. – Может, разберусь на досуге. Ты лучше скажи, когда выступать планируешь?
– С рассветом! – Книжник резко поднялся, прошелся по мастерской. – Болтов бы к арбалету да провизии… Ну и Хельгу повидать…
– А ты не суетись, – сказал воин. – Нет здесь твоей Хельги.
– Она разве не в Форте? – насторожился Книжник. – Если она в Кремль подалась – ее же схватить могут!
– Ее и здесь схватить могут, – заметил вест. – Именно поэтому она и ушла. Рискну предположить, что не в Кремль. Что ей там делать? Она не княжий советник, ради нее Вече собирать не будут. Сразу в темницу бросят – и поминай как звали.
– Куда же она ушла?
– А я почем знаю? Москва большая… – Зигфрид поймал напряженный взгляд Книжника. – Да ты не трусь – с нею Молния пошла.
Книжник хотел было возмутиться: если Хельга – просто дерзкая девчонка, то Молния – вообще ребенок. Да прикусил язык. Девочка, воспитанная беспощадными дампами, могла дать фору бывалому ратнику. Да и Хельга у него не промах, что ни говори. Но в бесконечных лабиринтах города-призрака ни у кого нет стопроцентных гарантий дожить до следующего дня – ни у обреченного подранка, ни у вооруженного до зубов головореза. Перед мертвым взглядом руин все равны.

* * *

Сборы были недолгими. Зигфрид всегда готов сорваться в путь. Все, что ему требовалось, – закинуть за плечи меч да нацепить пояс с парой верных револьверов. Он и Книжника приучил легче относиться к походам, по сути сделав из книжного червя какого-никакого, но воина. Впрочем, разница между ними никогда не исчезнет. Природу не обманешь. Если уж ты родился с задатками бойца – то так тому и быть. А родился хилым, но умным – развивай то, к чему склонен, делай своим оружием разум. Наверное, оттого и стали они одной командой, помножив силу и ловкость на ум и смекалку.
Впрочем, одним умом на просторах Москвы не проживешь. Здесь даже у растений есть шипы и яд. Свои «шипы» были и у Книжника. Из тайника, устроенного в стене с помощью Хельги, он вытащил тугую связку железных стилусов. Это в кремлевской семинарии стилусами лишь бересту царапают, учась грамоте и другим наукам. В его же руках эти небольшие предметы – смертельное оружие. Смазанные парализующим ядом острия вполне способны остановить врага на расстоянии шагов в десять – главное, метнуть сильно и точно. А уж на тренировку этого навыка он потратил немало времени.
Помимо стилусов здесь был охотничий нож в кожаных ножнах – подарок Хельги. Его Книжник приторочил ремешком к голени. Основным оружием оставался верный арбалет, который не раз выручал его в самых тяжелых ситуациях. В недрах Форта имелись источники драгоценного электричества, которым делился с союзниками Кремль. Так что удалось без проблем подзарядить батарею механизма самовзвода – без него арбалет был не столь эффективен.
Спутники собрали легкие рюкзаки с провизией и водой – не стоило рассчитывать на пополнение запасов в пути. Книжник взял кое-какие медикаменты собственного приготовления из целебных трав и кореньев – все это уже не раз доказывало свою эффективность в полевых условиях.
Вышли во внутренний двор Форта, принялись тщательно подгонять снаряжение. Ничто не должно греметь и позвякивать, привлекая ненужное внимание. Критически осмотрели друг друга – больше из привычного воинского ритуала, чем из реальной необходимости. Сотни лет так собирались бойцы, уходя на опасные задания. Странно было сейчас думать о том, что оба они – потомки непримиримых врагов, разрушивших когда-то этот прекрасный город в смертельной битве. Да и что кривить душой – уничтоживших весь прежний мир.
За их приготовлениями с почтительного расстояния следили женщины и юные весты. Каждый раз, прощаясь с воинами, они провожали их навсегда. Хотелось думать о том, что это – всего лишь традиция.
Зигфрида немного задержали. К нему вышла высокая красивая женщина. Взяла его за руку, пронзительно посмотрела в глаза. Это была Инга, подруга воина. Книжника поражала сдержанность, с которой прощались весты. Он знал, как Инга любит Зига и какие чувства тот испытывает к ней. Но все проявления этих чувств возможны только при возвращении. Так у них принято.
Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Книжник еще раз осмотрелся. Светало. Но здесь, в небольшом внутреннем дворе, это почти не ощущалось. В свете факелов двор казался больше, чем был на самом деле. Удивительно, что в глубине этой «пирамиды» вообще имелось открытое пространство – настолько удачно все было скрыто. Как входы и выходы, искусно замаскированные заподлицо со стенами.
– Ну что, идем? – то ли спросил, то ли позвал Зигфрид.
Книжник молча кивнул. И оба направились в сторону темной галереи, ведущей от внутреннего двора к внешней стене. Галерея хитро изгибалась, исключая сквозной прострел, на случай, если врагам удастся прорваться сквозь череду крепостных ворот. Те, в свою очередь, представляли собой систему монолитных каменных блоков, легко и быстро сдвигавшихся на хитрых противовесах. Поразительно, как ловко весты замаскировали входы и выходы из своего убежища.
– Стой! – сказал вдруг Зигфрид. Он остановился, на лице его появилась задумчивость.
– Забыл что? – поинтересовался Книжник.
– Пожалуй, – произнес Зигфрид. – Погоди немного, я в мастерскую – и обратно.
Какое-то время Книжник стоял один в темноте галереи. Его посетило нехорошее предчувствие: возвращаться перед самым уходом в опасный путь – плохая примета.
Но Зигфрид плевать хотел на приметы. Вскоре он вернулся – с тем самым странным цилиндром в руках. Торопливо сунул его в рюкзак, брезгливо отряхнул руки, будто стремясь избавиться от его воздействия.
– Зачем он тебе? – спросил Книжник.
– Да я подумал, что и вправду незачем. А так завернем по пути на Базар, может, пару монет за него выторгуем. Путь-то неблизкий, немного золотишка в дорогу не помешает.
Книжник скептически пожал плечами. Во-первых, он не был уверен, что кто-то станет платить за штуковину непонятного назначения. А во-вторых, ему было жалко этой вещицы. Он хотел бы для начала разобраться, что это такое и как воздействует на человека. В памяти было свежо волнующее ощущение от прикосновения к предмету.
Но Зиг, как всегда, прав. Можно годами возиться со странной находкой, какие встречаются в развалинах города. А можно выручить несколько вполне конкретных монет, которые могут пригодиться в пути для решения конкретной задачи. Все в этом мире просто. Выживает здесь тот, кто принимает мир таким, какой он есть – конкретным и безжалостным.
– Ладно, идем, – вздохнул Книжник.
Когда за их спинами глухо задвинулся последний бетонный блок, семинарист обернулся и снова не нашел и следа входа. Обратного пути не было.
Вскоре в рассветной дымке скрылись кремлевские башни, и два путника остались наедине с враждебным пространством. Царила вязкая тишина, словно и не было кровавой ночной возни.
Город-мясорубка взял небольшую паузу. Он переваривал сожранное за ночь.

Глава 3
Удачная покупка

Они уходили на запад. Путь был знакомый, но не стоило обольщаться. Здесь всегда какая-то движуха. Никогда нельзя быть уверенным в том, что пройденная однажды безопасная тропа на обратном пути останется той же. Ведь всегда за тобой по пятам крадется смерть, и не важно, в какой она маске.
Впрочем, идти вслед за опытным воином было куда безопаснее, чем переться в одиночку, да еще ночью. Зиг с ходу взял на себя роль лидера, и Книжнику начало казаться, что все пройдет легко и быстро. Скоро они отыщут Лого, разберутся с его бедой, и окажется, что все не так уж страшно. У страха ведь глаза велики. Мало ли что могло почудиться при ментальном контакте? Теперь все опасности виделись лишь в самом пути – через разрушенные Последней войной и временем руины, где обитает многоликая смерть.
Знать бы только, куда именно они идут.
– Точку назначения знаешь? – как бы между прочим спросил Зигфрид.
– Только направление, – очнувшись от мыслей, отозвался семинарист. – Ментальный контакт ощущался слабо, наверное, Лого далеко был.
– «Далеко» – понятие растяжимое, – заметил Зигфрид. – Одно дело, если он внутри Садового кольца, другое дело, если до МКАДа добрался.
– Не думаю, что настолько далеко, – неуверенно проговорил Книжник.
– Это же «раптор», он быстрый, за это время куда угодно дотопать мог.
И то верно. У боевого биоробота класса «раптор» в руинах мало естественных врагов. Оттого и вызывал тревогу этот далекий крик о помощи. Иногда Книжник пытался представить, каково это – очутиться в холодном механическом теле, в котором твоего, живого, – один только перепуганный разум. От этих мыслей его мутило. Наверное, он бы не выдержал, свихнулся. Пусть и вживлены в «серое вещество» электронные подавители эмоций, хоть и подчищена память – но человеческое, живое, нет-нет да и проявляет себя в этих чудовищных машинах. Оттого биомеханические звери кажутся еще страшнее, чем если бы были с одной лишь электронной начинкой. Порой Книжник испытывал угрызения совести за то, что не дал тогда Лого просто умереть в подаренном ему природой теле шама.
Какое-то время они шли старым маршрутом, который Книжник успел уже хорошо освоить, лишь недавно впервые покинув Кремль. Вот так, переулками, вдоль Воздвиженки, стараясь не выходить на открытое пространство и не спугнуть всякую нечисть, притаившуюся в развалинах.
Неожиданно Зигфрид свернул в сторону и пролез в узкий пролом в полуразрушенной стене. Пройдя немного вслед за вестом, Книжник позвал:
– Эй, Зиг! Что-то я не пойму, куда мы идем.
– А про Базар ты забыл? – отозвался воин. – Хреновину продать надо.
– Тьфу ты, точно забыл, – признал Книжник. – Базар, он же в Мертвой зоне находится?
– Да.
– Мертвая зона – это хорошо, – приободрился Книжник. – Там спокойно.
Не то чтобы это действительно радовало. Просто Мертвая зона на какое-то время гарантирует безопасность. Всем ведь известно: кровь там проливать нельзя. Никто не понимает, отчего так происходит, но свойство это активно используют. Именно в Мертвых зонах располагаются Базары – а где еще могут встречаться представители враждующих народов и кланов? Нейтральность Мертвой зоны гарантируется самым весомым аргументом против любых конфликтов на ее территории – угрозой неминуемой смерти. Любая попытка убийства грозит гибелью самому убийце. И как бы ты ни ненавидел своего врага, на Базаре придется его терпеть.
Есть такое слово – толерантность. Слово довольно глупое, если не сказать – тупое. Это когда ты вынужден делать вид, будто спокойно относишься к тому, что вызывает твое естественное раздражение и даже ненависть. По сути, пресловутая толерантность – это замаскированные улыбками ложь и злоба, нарастающие медленно, словно огромный гноящийся пузырь, грозящий в итоге лопнуть и забрызгать мерзостью всю планету. Некоторые считают, что именно эта раздутая до небес догма и привела в итоге к Последней войне. Из чего легко сделать вывод: толерантность – это технический термин, трафаретом наносимый на корпус межконтинентальной ядерной ракеты. Теперь любая попытка заблеять «в духе толерантности» вызывает единственную реакцию – кулак в морду или меч в брюхо.
Но в этом месте все иначе.
Ты сразу понимаешь, что пришел. Сначала тебя встречает тишина. Не та тишина, какая бывает в мертвых развалинах, а особенная, ватная, мертвая. Потом начинаешь ловить себя на ощущении чьего-то внимательного взгляда. Холодного, оценивающего. И ты понимаешь, что не можешь свершить проступок. Это, наверное, охлаждает даже самые горячие головы. А не охладит – тогда остынет на этих пыльных обломках твое тело. Только вначале увянет и ссохнется, как мумия.
Спутники вышли на небольшую площадь, зажатую между серых зданий с зияющими провалами окон. Книжнику уже доводилось бывать здесь, но сердце все равно екнуло.
Вон они, нео, извечные враги остатков человечества. Возможно, именно эти еще несколько дней назад штурмовали кремлевские стены, а теперь сидят себе спокойно, делая вид, что явление двух «хомо» нисколько их не трогает. А может, и правда не трогает. Нео вспыльчивы, мгновенно приходят в ярость – но так же быстро и теряют интерес к драке, особенно если брюхо набито туго. Да и вообще, муты больше в стаде сильны, а в одиночку большинство из них – просто трусливые обезьяны. А эти – так и вовсе строят из себя респектабельных торговцев. Вон как важно развалились на грязных циновках перед символическими каменными прилавками. Разумеется, на прилавках ничего стоящего: какие-то тряпки, пара ржавых ножей, мутные стеклянные банки. Так здесь принято: настоящий товар на всякий случай припрятан где-то за спиной.
Конечно, муты-торговцы выглядели жалко по соседству с маркитантами, занимавшими самые удобные места на этой «торговой точке». Маркитантов было двое. Оба в вызывающе черных кожанках и неизменных темных очках. В Москве редко когда увидишь столь насыщенный черный цвет – ткани сплошь и рядом выцветшие, серого, мышиного оттенка. А эти в коже щеголяют, форсят. Как бы подчеркивают, что они, маркитанты, особенные и доступно им поболе простых смертных. Так оно, по сути, и есть. Маркитанты на то и маркитанты, что имеют доступ к почти неограниченным ресурсам древних стратегических складов. Расположение их – тайна, и защищена она кровавой круговой порукой. Маркитант скорее сдохнет, чем раскроет тайну склада. Тем более что ни один из них не владеет полной информацией.
Эти двое ко всему прочему были обладателями автоматов системы Калашникова. Одним словом – хозяева жизни.
Именно им вест и собирался предложить странный «зудящий цилиндр». Возможно, он даже мог взять с них неплохую цену. Во всяком случае, так казалось вначале. Вест подошел к расслабленно развалившимся маркитантам, в своей экипировке похожим на близнецов, и остановился перед прилавком из пары бетонных блоков. На блоке были расставлены товары, тоже, разумеется, символичные: отполированный до блеска нож, сверкающая банка восстановленных консервов и восстановленный же автоматный патрон. Это не просто иллюстрировало ассортимент, имевшийся у маркитантов. Это недвусмысленно заявляло: у них есть все. И они еще подумают, стоит ли с тобой разговаривать – можешь ли ты что-то им предложить?
Зигфрид молча поставил перед торговцами «зудящий цилиндр». Маркитанты обменялись взглядами из-под темных очков. Похоже, эта штука была им знакома. Один из них, с неподвижным лицом, половина которого была сплошным давним ожогом, нарочито лениво потянулся, обхватил цилиндр пальцами и характерно содрогнулся. Эта реакция была уже знакома Книжнику – небось прошибло этой странной ментальной волной. Маркитант потянул предмет на себя, но сверху его небрежно прижала крепкая ладонь веста:
– Интересует? – небрежно спросил он.
Маркитант убрал руку, откинулся, разглядывая веста сквозь черные стекла.
– Сколько хочешь?
– Называй цену, – предложил Зигфрид.
С нарочитым пренебрежением торговец бросил:
– Ну, пять монет дам. Вещица-то забавная, но не особо редкая. И не особо нужная.
Воин усмехнулся:
– Пять монет с ходу – за «ненужный» хлам? Что-то мне подсказывает, ты можешь дать в десять раз больше.
Второй маркитант заерзал на месте, и даже не искушенный в торге семинарист понял, что вест бьет в самую точку.
– Не жирно ли будет? – первый маркитант презрительно улыбнулся.
– Пятьдесят монет за уникальный прибор, – холодно сказал Зигфрид. – Твой клан не обеднеет.
– Можно подумать, ты знаешь, что это за штука, – отозвался маркитант. Медленно отодвинул от себя цилиндр. – Нет, за такую цену не возьму. И попробуй кому еще его продать. Прибежишь к нам – но и десяти уже не получишь, потому как поздно будет….
Пока Зигфрид препирался с маркитантами, Книжник оглядывался по сторонам и не смог сдержать невнятного возгласа. Зигфрид недовольно поглядел туда же и тоже замер.
Там, по правую руку, сидело трое торговцев из числа шамов. Жутковатые уродцы, со щупальцами на лицах, известные своей способностью к телепатии. Лого тоже был одним из них, пока не получил пулю и не передал свой мозг биороботу. Но дело было не в шамах, а в их товаре. Рядом с ними сидел некто с накинутой на голову тканью. Это означало вид товара, который предлагали здесь шамы. А именно – рабы. В другом месте Зиг, не задумываясь, расправился бы с подлыми мутами, осмелившимися торговать людьми. Да и Книжник при всем природном гуманизме не пожалел бы арбалетного болта для любого из этих негодяев. Но это Мертвая зона – а значит, придется мириться с ее правилами.
И не в том беда, что эти подонки торгуют живой человечиной, а в том, кто скрывался под грубой мешковиной. Книжник видел только руку, но и этой кисти с парой легкомысленных плетеных браслетов хватило, чтобы понять простую и страшную вещь.
Там, с веревкой на щиколотке, пугающе неподвижно сидит она. Хельга.
Бог его знает, как она умудрилась попасть на крючок к хитрым мутам. Хотя оно и не мудрено: шамы умеют подавлять человеческую волю.
Книжник в отчаянии посмотрел на Зигфрида. Тот тоже все понял и приказал взглядом: не дергайся. Однако семинарист не смог удержать порыв броситься к этим уродливым тварям, кричать, умолять, угрожать, – хорошо, вест ухватил его выше локтя, оставив стоять на месте.
– Ладно, – Зигфрид забрал цилиндр. – Вижу, нормальную цену вы не даете, предложу-ка кому еще.
– И кому же? – нервно хохотнул маркитант. – Нео? Или дампам?
– А кого заинтересует. Шамам, например.
Зигфрид встал и потянул за собой друга. Придерживая его, норовящего броситься вперед, неторопливо двинулся вдоль бетонных «прилавков».
– Эй, вест! – позвал за спиной маркитант. – Ну, ладно, уболтал – дам двадцать монет!
Зигфрид даже не обернулся.
– Тридцать!
Воин все удалялся.
– Черт с тобой – сорок!
Спина Зигфрида выражала презрение.
– Твоя взяла – бери свои пятьдесят!
Вест бросил через плечо:
– Поздно. Я передумал.
Маркитантов перекосило. Могло показаться, что у них даже очки запотели от злобы. Первый из них крикнул:
– Не надо с нами шутить, вест! Ты же знаешь – с нами шутки плохи!
– Я знаю, – спокойно сказал Зигфрид. – Я помню.
У него с маркитантами были давние счеты. Он вообще считал, что именно кланы торговцев приложили руку к гибели воинов его народа. И мстил бы всем маркитантам без разбора, не будь на нем ответственности за женщин и детей, обосновавшихся в Форте по соседству с Кремлем.
Они остановились напротив шамов. Все трое сидели неподвижно, в позах эдаких буддистских мыслителей. Даже одежда на них соответствующая – длинные, бесформенные балахоны неопределенного цвета. Книжник смотрел на них во все глаза, понимая, что никогда не привыкнет к их дикой внешности. На уродливых лицах не было глаз, одни лишь медленно шевелящиеся отростки. При этом было совершенно ясно: шамы видят тебя. И может быть, видят насквозь.
– Людьми торгуете, муты? – с плохо скрытой угрозой спросил воин.
– Как можно? – глухо отозвался тот, что сидел по центру. – Мы не людьми торгуем, а грязными хомо. Желаешь купить себе подобного?
Книжник чуть не задохнулся от нахлынувшей злости. С трудом взял себя в руки. Шам явно провоцировал его: эти психические вампиры с удовольствием будут высасывать из тебя эмоции, играя на твоих слабостях и истощая твое естество. Здесь, в Мертвой зоне, шамы могут не опасаться достойного ответа. Оттого и это пренебрежительное словечко «хомо», выдуманное «новыми людьми», то есть нео. Разумеется, шамы считали себя выше всех – и людей, и уж тем более нео. Собственно, в своем высокомерии только себя они и называли истинными людьми, за которыми будущее в этом новом мире. В чем-то шамы были правы: их психические способности ушли далеко вперед по сравнению с человеческими. Чего не скажешь об их физическом и моральном облике. На это можно было закрыть глаза, если бы не девушка на веревке, застывшая под наброшенным на нее куском мешковины.
– Ладно, как скажешь, – с напускным равнодушием сказал Зигфрид. – Покажи товар.
Сидевший с краю шам сдернул с невольницы покров. Книжник сжался, ожидая встретиться с Хельгой взглядом и не представляя, как вести себя в этой ситуации. Еще страшнее было бы увидеть девушку покалеченной – ведь наверняка она не сдалась этим изуверам без боя.
Глаза девушки были закрыты. И Книжник понял: никакой схватки не было. Шамы просто подчинили ее своей воле – одним лишь усилием темной мысли. Да еще он подумал: давно в этих местах не было таких вот «охотников за душами». Видимо, шамы почуяли слабину хозяйничавших здесь нео, положивших у стен Кремля самых сильных воинов. В Москве всегда так – свято место пусто не бывает. Туда, где мельчает какая-нибудь дрянь, с радостью приплывает другая, только более упитанная.
– Как тебе женщина? – поинтересовался у веста шам, сидевший по центру.
– Хорошая женщина, крепкая, – нахваливал товар тот, что был по правую руку. – Достойная баба для сильного воина.
– А может, она приглянулась молодому да дерзкому? – негромко поинтересовался тот, что сидел по левую руку.
Книжник понял, что его прочитали. Это было плохо. Это означало, что шамы уловили его заинтересованность в пленнице и теперь заломят непомерную цену.
– Мы сами разберемся, что с ней делать, – сухо сказал воин. – Называй цену.
– Э, нет, – усмехнулся главный шам. – Попробуй-ка сам предложить что-то достойное.
Зигфрид молча поставил перед шамами «ментальный цилиндр». Шамы к нему даже не притронулись. Старший сказал:
– Это все?
– Маркитанты дают за него пятьдесят монет золотом. Он наверняка стоит больше.
– Возможно. Но нас это не интересует.
– А что же вас тогда интересует? – не выдержал Книжник, не обращая внимания на предупреждающий знак Зигфрида.
Книжник чуял подвох. Он еще не понимал, к чему клонят хитрые муты. «Муты что-то мутят» – есть такая присказка у кремлевских ратников, и, похоже, это как раз тот случай.
– А что ты готов отдать ради любимой женщины? – вкрадчиво произнес главный шам.
– Все, что угодно! – вспыльчиво заявил парень.
Его тут же бросило в краску: он понял, что коварные торговцы ловко подсекли его, как рыбаки шуструю рыбу-мутанта.
– Вот как? – произнес шам. – Тогда отдай нам свое оружие. Арбалет. Вижу, он сделан недурно. Это ведь мастера вестов приложили руку?
Книжник не задумываясь положил на прилавок перед собой арбалет. И рядом – колчан с плотно уложенными болтами.
– Этого мало, – посетовал главный шам. – Девушка гораздо дороже.
– Еще у него есть нож, – заметил другой шам.
Книжник положил на прилавок нож. Он готов был отдать последнюю рубашку, ведь перед ним была она – его Хельга.
– Ну вот, полцены есть, – довольно проговорил шам.
– Я что-то не понимаю, – хмуро произнес Зигфрид. – Что значит полцены?
– Это значит, что рабыня стоит в два раза дороже, – ровно сказал мут.
– Чего же вы еще хотите за нее?
– Твой меч.
На Базаре наступила зловещая тишина. В эту секунду Книжник всерьез опасался, что воин не выдержит оскорбления и одним ударом снесет всем троим их безобразные головы.
Ведь это не просто меч. Это бесценное оружие, выдержанное в Поле Смерти и обретшее невероятные боевые качества. Этот клинок рубит металл, как бумагу, как в масло, входит в камень. Он значит для воина больше, чем просто оружие. Он часть его самого.
Но Зиг сохранил ледяное спокойствие. Он просто снял с плеч тяжелые ножны и положил их на каменный прилавок. Книжник потрясенно глядел на друга, не веря собственным глазам.
– И револьверы, – сказал шам.
С той же невозмутимостью Зигфрид вынул из кобур два длинноствольных револьвера. Небрежно крутнул их на предохранительных скобах, уставив стволы в щупальца на мордах торговцев, – и аккуратно положил рядом с мечом и арбалетом. Можно было бы подумать, что Зигфрид блефует, что по завершении сделки силой вернет себе оружие.
Но Мертвая зона диктовала свои правила. Она не допустит насилия. За соблюдением правил ледяным взглядом наблюдала неотступная смерть.
– Что ж, – удовлетворенно кивнул шам. – Товар ваш. Забирайте. И наслаждайтесь покупкой.
В его голосе прозвучала насмешка. Он бросил Книжнику конец веревки, которая обматывала тонкую щиколотку Хельги. Не открывая глаз, девушка поднялась и пересела – теперь уже рядом с семинаристом.
Книжник не испытал ни капли удовлетворения от освобождения Хельги. Он все еще не мог понять, что с ней. Что это за транс, в котором она пребывает?
К своему ужасу, он вдруг осознал: это ловушка. Не нужно шамам оружие Зигфрида, как не нужна им рабыня из племени вестов. Задумка в том, чтобы поставить воина в такое положение, когда он вынужден будет расстаться со своим оружием. Выходит, Хельга – просто приманка, и ее пленение – часть хитрого замысла шамов? И даже принесенный Зигом предмет на продажу – часть сложной паутины, сплетенной коварными шамами. Но возможно ли это?
Возможно, если твой враг – телепат и способен воздействовать на мысли и чувства людей. Ты думаешь, что совершаешь то или иное действие по собственной воле. В действительности ты просто кукла, действующая по мысленному приказу извне. Тебя прочли, как открытую книгу, – осталось лишь захлопнуть ее навсегда. Если это действительно так, то за пределами Мертвой зоны их ждет гибель.
Понимал ли это Зигфрид? Наверняка понимал. Так же, как и то, что нельзя оставлять Хельгу этим тварям, лишь отдаленно напоминавшим людей. И то, что он отдал врагам самое дорогое, что у него оставалось. Фактически лучшего друга – бесценный боевой меч. В эту минуту Книжник как никогда остро понял: рядом с ним – самый надежный друг.
И глупо было бы сгинуть с пониманием такой ценной истины. А это сейчас как никогда близко. Они без оружия, посреди смертельно опасного города. Конечно, здесь, в Мертвой зоне, им ничего не угрожало… Но не могут же они прятаться здесь вечно.
Когда они отошли в сторону, Книжник развернулся к Хельге и затряс ее, пытаясь привести в чувство.
– Хельга! – рычал он, заглядывая ей в глаза. – Что с тобой? Ты в порядке, ну?!
Девушка открыла глаза. Но это все, чего удалось от нее добиться. Парень быстрым шагом вернулся к торговцам и процедил сквозь зубы:
– Что вы с ней сделали, гады?
– Просто успокоили, – охотно ответил главный. – Уж больно она дикая. Через пару часов отойдет, и тогда сами с ней разбирайтесь…
Он помолчал, шамкая тонкими неровными губами, и, как бы невзначай, поинтересовался:
– Может, вас и другая девка заинтересует? Мелковата, правда, но шустрая.
Он сделал знак, и другой шам вывел из руин девочку лет семи-восьми. Книжника словно ледяной водой окатили. Одетая в бесформенное тряпье, она напоминала маленького дампа, что неудивительно: эту девочку действительно воспитали безжалостные убийцы из каменных джунглей.
Молния. В клане дампов ее научили обращаться с оружием, сделав из нее настоящую машину убийства, и Зигфрид не зря был уверен, что она сможет защитить и себя, и Хельгу. Но сейчас девочка была тиха и беспомощна.
Не все решает оружие.
Выходит, шамы схватили и одну, и вторую. Но почему они не продавали обеих сразу? Тут и дураку ясно: их снова обманули, обчистив до нитки и поставив в безвыходное положение. Это было вполне в стиле шамов.
– Девка продается, – сообщил шам. – Жаль, вам платить нечем.
На скулах Зигфрида заиграли желваки. Заметно было, с каким трудом он сдерживается от взрыва ярости. Оставить девочку этим чудовищам было немыслимо, но и показывать свою излишнюю заинтересованность не стоило.
– Почему нечем? – Зигфрид продемонстрировал «ментальный цилиндр». – А это?
– Нас не интересуют искусственные стимуляторы психики, – отмахнулся главный шам. – У нас все это здесь, – шам коснулся своего обтянутого серой кожей черепа. – Но мы готовы взять золотом.
– Сколько?
– Пятьдесят монет.
Воин мрачно поглядел на шама. Тот едва заметно улыбался. «Покупателей» загнали в ловушку. За происходящим наблюдали маркитанты и нео, мало что понимавшие в происходящем.
Пока Книжник пытался привести в чувство Хельгу, Зигфрид вернулся к маркитантам. Поставил перед ними цилиндр, сказал:
– Согласен на пятьдесят.
– Поздно, – лениво сказал первый маркитант. – Теперь это стоит только пять.
Его товарищ криво улыбнулся. Торговцы понимали, что пришло их время ставить условия.
– Не продам, – отрезал Зигфрид. – Какой смысл, если мне нужно пятьдесят?
– Ничем не могу помочь, – с фальшивым сочувствием развел руками маркитант. – Надо было соглашаться на пятьдесят, когда предлагали. Закон рынка – про спрос и предложение слышал?
Зигфрид молчал, свирепо раздувая ноздри. Маркитанты улыбались: грозный вид воина ничуть их не пугал. Их защищала Мертвая зона.
Ситуация была патовая. Меньше чем за час они умудрились попасть в полную зависимость от торговцев, и разумного выхода не предвиделось. Можно было просто уйти, предоставив маленькую Молнию своей собственной судьбе…
Но это было бы настолько подло, что даже сама мысль об этом вызывала у Книжника рвотные позывы.
– А если я попрошу в долг? – севшим голосом проговорил Зигфрид.
– Вот это да! – восхитился первый маркитант. Второй подался немного вперед. – Гордый воин, последний из вестов, просит в долг у презренных торговцев!
– Да, я прошу в долг, – повторил Зигфрид. – На любых условиях. Всего пятьдесят монет. Но прямо сейчас.
– Заманчивое предложение, – протянул первый маркитант. – Тут нужно посоветоваться.
– Советуйтесь, только быстрее! – сквозь зубы процедил Зигфрид.
Маркитанты поднялись, подхватив оружие, отошли куда-то в глубину, за свои бетонные прилавки. Недолго посовещавшись, вернулись. Уже по их виду было понятно: вряд ли эти ребята предложат просителю хорошие условия.
– Мы тут подумали и решили, – начал первый маркитант. – Давать в долг врагу – как минимум глупо. Но решение есть.
Торговец сделал многозначительную паузу. Зигфрид ждал.
– Мы попросим услугу. Точнее, ряд услуг.
– Что за услуги?
– Нужно убрать несколько человек. Убить.
Зигфрид измерил маркитантов взглядом, поинтересовался:
– То есть вы считаете, что я подхожу на роль наемного убийцы?
– А у тебя есть выбор?
Зигфрид помолчал, подумал. Книжник с напряжением смотрел на друга. Неужели тот согласится на такие унизительные условия?! Перевел взгляд на Молнию, и сердце его сжалось.
Их загнали в ловушку.
– Кого надо убить? – раздельно произнес Зигфрид.
– Кого скажем.
– Кремлевских убивать не буду.
– Думаю, и не придется.
– Хорошо, я согласен. Давай монеты.
Маркитанты расхохотались. Книжник не сразу даже понял, что стало поводом для этого неожиданного веселья – к этому моменту у него здорово притупилось чувство юмора. Но те и сами пояснили:
– За дураков нас держишь, вест? Сделаешь дело – получишь деньги!
– Мне нужно сейчас, – повысил голос Зигфрид. – Девчонку выкупить!
– Ничего, девчонка потерпит, – небрежно бросил маркитант. – Ничего с ней не случится у шамов. Заодно послужит гарантией исполнения заказа. А то вы, весты, те еще чистоплюи. Откажешься от дела в самый важный момент, а нам убытки…
Может, у Зигфрида и имелись какие-то аргументы, может, был у него запасной план. Но для Книжника это стало последней каплей. С этого момента он себя уже не контролировал. Выхватил из потайного кармана тонкий стилос с отравленным острием и с диким криком бросился на шамов.
Он даже не думал о том, что попытка убийства в Мертвой зоне обернется для него гибелью. Все это потеряло значение. Он действительно готов был убить хоть одного из врагов, всадить в уродливый лоб увесистый дротик – лишь бы спасти, наконец, девочку, ставшую заложницей непонятных игр кланов и группировок.
Ему повезло. Он не успел совершить непоправимое. У старшего шама сдали нервы. Выхватив из-под бетонного «прилавка» уродливый трехствольный пистолет приличного калибра, он с каким-то отчаянным визгом вдавил спусковой крючок. Сухо бахнуло – окружающие здания здесь создавали странную акустику. Книжник только и успел, что замахнуться острым стилосом. Заряд картечи ударил в плечо, швырнул назад. Он даже не почувствовал боли – сразу потерял сознание.
И кровь окропила заповедную землю Мертвой зоны.
Похоже, шам не сразу осознал, что натворил. И только поймав на себе напряженные взгляды торговцев, выронил пистолет, попятился, нервно вертя головой. Видел ли он что-то или чувствовал особым чутьем шама, но только вдруг тихонько и страшно завыл. Оба его товарища опасливо подались в стороны, а шам дернулся, судорожно выгнулся – и бревном повалился на пыльный асфальт. Послышался тихий звук – так трещат в костре ветки. Прямо на глазах труп стал усыхать, съеживаться, пока не превратился в черную, как будто обугленную мумию.
Книжник не видел мести Мертвой зоны. И не слышал, как вздрогнула Хельга, поглядела на него и произнесла непослушными губами:
– Ник…

Глава 4
По железным следам

Он пришел в себя сразу – будто его в розетку включили. Страшно ныло в левом плече, одолевала слабость – но он был жив, и это не могло не радовать.
– Очнулся! – сообщил звонкий голос.
Это была Молния. Девочка со сдержанным любопытством разглядывала его, стоя рядом на коленях. С другой стороны возилась с его раной Хельга. Видать, девчонки уже пришли в себя от воздействия «гипноза» шамов. Над ним склонился Зигфрид, оглядел его, не выражая особых эмоций. Книжник успел заметить рукоять меча, торчавшую у того из-за спины. И револьверы тоже вернулись на место.
– Что там было? – озираясь, неровным голосом спросил семинарист. Вокруг высились серые стены – какой-то полуразрушенный переулок, в который с трудом проникал солнечный свет.
Он дернулся было, чтобы подняться, но Хельга мягко удержала его:
– Тихо, тихо… Подожди, пока живун-трава подействует.
Парень кивнул. Как хорошо, что он успел захватить походную аптечку! Живун-трава – верное средство при проникающих ранениях. Просто берешь пучок, запихиваешь в рану – и дивишься тому, как оживает сухая травка, напитываясь кровью, пуская тончайшие корешки в поврежденные ткани, стягивая края раны и останавливая кровотечение. Какие-то вещества в ней вливали силы в ослабленный организм, и если вовремя использовать это средство, то вскоре организм придет в норму. Травку вывели когда-то в подземных лабораториях Кремля, специально для ратников. А вот и ему пригодилась.
– Не ожидал от тебя такой прыти, – признался Зигфрид. – Хорошо, что не успел первым на шама напасть. А то никакая травка не помогла бы. У Мертвой зоны – мертвая хватка.
– Я смотрю, ты вернул свой меч, – слабо улыбаясь, сказал Книжник.
– Все вернул, – кивнул Зигфрид. – План был другой, но спасибо тебе – все получилось быстрее. Шамы товар бросили и сбежали. Так что свое мы забрали. Ну и еще кое-что в качестве компенсации.
Вест вложил в руку Книжника тот самый пистолет, из которого ему всадили в плечо заряд картечи. Оружие кустарное, но сделано добротно, да и мощи в нем поболе, чем в арбалете. Такой всегда пригодится на опасном пути.
– Это хорошо, – разглядывая оружие, одобрил Книжник. – Но главное, что девчонки живы. И свободны.
Руки Хельги обвили его, теплые губы коснулись шеи, так что голова приятно закружилась – получше анестезии будет. Маленькая Молния же презрительно фыркнула:
– Я бы и сама ушла! Только момента дожидалась. Я ведь знала, где они мое оружие держат.
Можно было подумать, что это просто возрастное позерство, да только острые клинки в заплечных ножнах и холодный, недетский взгляд говорили о том, что это не просто девочка. И имя Молния ей дано неспроста.
Впрочем, получилось так, как получилось.
– Выходит, мы даже с прибылью, – улыбнулся Книжник.
– Да еще с какой, – усмехнулся Зигфрид, подкидывая в руке злополучный цилиндр. – Только вот штуковину эту я так и не продал – маркитанты под шумок куда-то смылись, а нео покупать не хотят.
– К тому же врагов новых приобрели, – заметил Книжник, с кряхтением подымаясь на ноги, для чего пришлось придерживаться за стену. – Шамы так просто обид не прощают.
– Они и друзьями никогда не были, – пожал плечами Зигфрид. – Так что ничего, в общем, не изменилось. – Он обернулся к Хельге, поглядел на Молнию. – Скажите лучше, как вы в плен к мутам попасть умудрились?
Хельга потупилась и вздохнула:
– Мне показалось, они нас специально поджидали. Мы не так далеко от Форта отошли – собирались убежище найти на случай, если опричники в Форт нагрянут. И тут в голове помутилось…
– Точно, это засада была, – убежденно сверкнула глазами Молния. – Специально на нас охотились. Я видела, как впереди мародер прошел, из нео, с целым мешком оружия и прочего добра – так его почему-то не тронули.
Книжник кивнул. Подтверждались его предположения. Убить Зигфрида в открытом бою непросто. Воздействовать ментально – тоже, весты невосприимчивы к штучкам шамов. А вот лишить его оружия, ослабить, чтобы затем прикончить чужими руками – это как раз в стиле шамов.
Впрочем, сейчас конфликт Зигфрида с шамами отходил на второй план. Они и без того отклонились с пути. А время было неумолимо.
– Задержались мы здесь, – оттолкнулся от стены Книжник. Его качнуло – сказывалась потеря крови. Силы медленно, но возвращались. – Идти надо.
Он с сомнением поглядел на Хельгу с Молнией. Хельга мгновенно оценила его взгляд, подалась вперед, чтобы что-то сказать. Но ее опередила Молния:
– Не знаю, как Хельга, а я с вами.
В ее голосе был такой неожиданный вызов, что остальные не смогли сдержать улыбок. Что ж, все решилось само собой.

* * *

– Я вперед пойду! – заявила Молния и, не дожидаясь ответа, ушуршала в развалины. Не нуждалась она ни в советах, уж тем более в приказах. Она была прирожденным разведчиком.
Книжник передал трофейный пистолет и горсть патронов Хельге. На всякий случай спросил:
– Может, в Форт вернешься? – поймал удивленный взгляд, смутился. – Прости. Не хотелось лишний раз подвергать тебя опасности.
– Это мне говорит человек с простреленным плечом, – покачала головой Хельга. – А ну, пошевели рукой.
Книжник послушно подвигал поврежденной конечностью. Плечо ныло, пальцы сгибались неохотно, но живун-трава делала свое дело. Семинарист не мог избавиться от ощущения, что там, на Базаре, они отделались легким испугом, и в любую минуту ожидал подвоха со стороны затаивших злобу шамов. И потому напрягся, когда из развалин бесшумно вынырнула какая-то фигура. Он не сразу даже понял, что это Молния.
– Там био впереди, – сообщила девочка. – Какой-то странный.
– Почему странный? – не понял Зигфрид.
– Ну, я его подразнить хотела, а он даже внимания не обратил.
– Ты дразнила робота? – недоверчиво спросил Книжник. – Зачем?
– Как зачем? – девочка пожала плечами, крутанула в маленькой руке тонкий клинок. – Весело же!
Книжник моргнул. Он с трудом представлял себе удовольствие от подобного развлечения.
– Био не обратил внимания на еду? – прищурился вест. – А ну пойдем, посмотрим!
Вслед за Молнией они свернули в узкий переулок, перебрались через остатки фундамента, вошли в разрушенный дом, от которого оставались практически одни стены с зияющими пробоинами окон. Выбравшись с другой стороны, Зигфрид жестом остановил спутников, указал вперед. Но остальные уже и сами видели: сначала дорогу им пересекла обширная тень, а следом, скрипя изношенными металлическими суставами, прошел какой-то изрядно потрепанный био. Отсюда было не разобрать даже – то ли «рекс», то ли «раптор», то ли какая-то ранее неизвестная конструкция. В любом случае, био пребывал не в лучшей форме. Обычно такие старые машины топают своим ходом к Железному Кладбищу, что в Лужниках. Там они тихо заканчивают свой век на радость кио, цинично разбирающих их на необходимые детали. Этот же с тупым упорством перся куда-то в сторону Садового кольца. Причем заметно было, что дается это ему непросто: то и дело огромная машина сбивалась с курса, натыкаясь на стены, обрушивая остатки штукатурки и подымая тучи пыли. Похоже, у него была проблема с равновесием и ориентацией в пространстве, но общее направление он держал четко.
– Очень интересно, – сквозь зубы проговорил Зигфрид. – Куда это его так тянет?
– Оно-то, конечно, интересно, – согласился Книжник. – Но нам-то какое дело? Сейчас не до него.
– Возможно. Только нам в ту же сторону, а эта железяка всю нечисть на своем пути распугивает, – Зигфрид с прищуром поглядел вслед неторопливо удалявшемуся биороботу. – Пойдем-ка за ним, а?
В тот же момент из трещины в стене в сторону био метнулась темная масса, ударила по броне, стала расползаться, извиваясь и цепляясь за выступающие металлические детали. Это была какая-то разновидность хищных лиан, и Книжник с ужасом подумал, что, окажись они сейчас на месте робота, им пришлось бы туго. Био же только дернулся, клацнул стальными челюстями и выдрал опасные заросли из развалин вместе с корнями. Потоптался на них, размазывая по разбитому асфальту, и, пошатываясь, отправился дальше. Даже не стал набивать органикой биореактор, чем немало удивил Книжника.
– А стоит ли возле него крутиться? – усомнилась Хельга. – Кто знает, что придет ему в голову?
– Да ничего не придет, – фыркнула Молния. – Дурной он. Бредет, в одну точку уставился, по сторонам не глядит. Как будто его тянет куда-то.
– Главное, что его тянет в нужном нам направлении, – указал Зигфрид.
– Хорошая мысль, – глядя вслед роботу, проговорил Книжник. – Мне что-то это в голову не пришло. Действительно, пускай нам путь прокладывает. К тому же он, смотрю, не особо голоден, на нас не бросится.
– Тогда вперед! – скомандовал вест.
Идея оказалась дельной. Несколько километров они практически в открытую двигались вслед за био. Несколько раз он разгонял и убивал бросавшихся на него мелких мутантов, но чаще те сами разбегались, чувствуя приближение железной громады. Этот своеобразный авангард гарантировал, что люди не вляпаются в притаившееся на пути Поле Смерти или еще какую ловушку. Но главное – он разгонит самых опасных, разумных врагов. Так, издалека путники видели, как убрался с пути дозор нео. В другое время агрессивные муты надолго задержали бы продвижение – пришлось бы вступать в бой или искать обходной путь, рискуя напороться на новую засаду. А так – это был самый быстрый их путь к Садовому кольцу.
Впрочем, у Кольца начиналось самое интересное.
С виду – просто широкая, пустая улица, ничего примечательного. Однако при внимательном взгляде на нее начинают возникать вопросы: а отчего, собственно, она такая пустая? Откуда эта чистота и гладкий асфальт посреди бесконечных развалин? Если же до тебя все еще не дошло, что здесь что-то не так, и ты поперся через него напролом – жди беды. Множество легкомысленных смельчаков положило здесь свои головы потому, что не понимало злой мощи Кольца. Неспроста оно окутано ореолом мистики, наделено магическими свойствами. Вон, целый культ вокруг него существует. Есть такая подземная секта, что поклоняется Кольцу, приносит ему жертвы, надеясь на снисхождение могущественных сил.
Хотя, конечно, все мрачнее и проще. Во времена Последней войны по Кольцу проходил Последний Рубеж обороны города. Когда в направлении центра перли полчища вражеских биороботов, именно здесь их удалось задержать, не дав стереть Кремль с лица земли. Это, конечно, не спасло мир от страшной катастрофы, но позволило сохранить остатки цивилизации, спасти людей, укрывшихся в Кремле. В бесчисленных подземных укреплениях тысячи бойцов сражались здесь до последнего. Соседние здания скрывали огневые точки, а само Кольцо было мощным автономным оборонительным комплексом.
До сих пор здесь все напичкано автоматизированными системами обороны, большей частью вышедшими из строя. Но и остаточной силы Кольца хватало, чтобы его преодоление становилось опасной задачей. После снятия Блокады, когда оборонительные системы работали во всю мощь, испепеляя все живое, Кольцо перешло в фоновый режим. Теперь пересечь его можно. Надо лишь знать, где и как. А понять это не так-то просто, ведь на асфальте не обозначены безопасные участки.
– Ну, вот и Кольцо, – сказала Хельга. – Дальше-то как?
– Хороший вопрос, – отозвался Книжник. Поглядел на Зигфрида, надеясь услышать ответ от него.
Оно и понятно. Большинство известных переходов контролировалось маркитантами. Обычно с ними и приходится договариваться, несмотря на натянутые отношения. По логике, надо бы искать ближайший разведанный переход.
Но этот случайно встреченный био изменил изначальные планы.
– А вот посмотрим, как у него получится, – проговорил Зигфрид, следя взглядом за роботом.
– Интересненько… – прищурилась Молния, присела на корточки и стала с детским любопытством наблюдать за неуклюжими маневрами машины.
Био замедлил шаг и теперь в нерешительности топтался у края Кольца. Дряхлый мозг напоминал машине о смертельной угрозе. Пожалуй, эти воспоминания намертво впаялись в мозги большинства био. Ведь именно здесь им когда-то задали жару. Даже отсюда был заметен ржавый корпус ударного биоробота типа «аконкагуа», привалившийся к взорванному зданию на той стороне. Огромное вместилище электроники и вооружения было сплошь в рваных пробоинах, въевшаяся копоть напоминала об адском пламени, выжегшем хитроумную начинку боевой машины. И таких мертвых остовов по периметру Кольца сотни.
Но этот био боялся не вражеского огня – стрелять по нему было некому, однако и без ракет с артиллерией Кольцо нанесло бы свой смертельный удар. Потому и стоял сейчас био, примериваясь, готовясь к переходу через гладкую улицу, как к переправе через бурный горный поток. Вест присел на камень, продолжая наблюдать за машиной. Книжник улыбнулся – робот проложит им безопасный путь через Кольцо.
Био решился – ступил на асфальт и потопал к тротуару на противоположной стороне. Половину пути он преодолел без проблем. Потом замедлил шаг, покрутил железной мордой, словно принюхиваясь, – и двинул дальше, тяжело переваливаясь с ноги на ногу и поскрипывая изношенными сочленениями.
– Прошел! – радостно прошептал Книжник и наткнулся на скептический взгляд Зига.
В отличие от него, воин никогда не делал преждевременных выводов. Он хладнокровно наблюдал. И точно: не дойдя метров пяти до противоположного края улицы, био вдруг замер, словно его металлические ноги притянуло к поверхности мощным магнитом. И задрожал – сначала мелко, затем все сильнее, звякая и скрежеща металлом. Из встроенных голосовых синтезаторов раздался недоуменный и вроде даже испуганный рык.
– Что это с ним? – пробормотал Книжник.
Вопрос был риторический. Вряд ли Зиг мог дать техническое обоснование происходящему.
А био трясло все сильнее, и вот от него начали отлетать куски прогнившей обшивки. Швырнуло в одну сторону вырванный с проводами оптический дальномер, в другую – нижнюю челюсть. Одна за другой заскрежетали выдираемые из суставов короткие передние конечности. Под обшивкой явственно засверкали разряды, потянуло дымком. С хрустом вырвало из сочленения правую нижнюю конечность, и био повалился навзничь. Какое-то время он еще дергался, а по его металлическому остову синеватой сеткой пробегали разряды. И надо всем этим нелепо торчала нога, с тупой гордостью устремившая в небо вывернутый сустав.
Садовое кольцо расправилось с давним врагом.
– Ну вот, накаркал, – вздохнула Хельга.
– Этим путем мы не пойдем, – констатировал Зигфрид.
Молния захихикала. Книжник покосился в ее сторону. У этой девочки было странное чувство юмора.
– Отправимся на переход, к маркитантам? – спросил Книжник.
– Видимо, придется.
Встречаться со старыми врагами не очень хотелось. Хотя с маркитантами в каком-то смысле всегда проще, чем с остальными. Они готовы закрыть глаза на любые разногласия, если им показать золото. Бизнес для них превыше всего.
Впрочем, на этот раз судьба была на их стороне. Шагах в двадцати что-то завозилось в развалинах, заставив Книжника схватиться за арбалет. Зигфрид отнесся к этому движению более сдержанно. И точно, переживать особо не стоило: разворотив ветхую кирпичную стену, на тротуар выбрался здоровенный металлический краб. Именно такие ассоциации вызывала у семинариста внешность серва – сказывалась эрудиция ученого человека, ведь мало кто в постъядерной Москве мог представить себе облик обитателя морских глубин. По оторванному куску обшивки на морде Книжник с удивлением узнал старого знакомого: тогда, ночью, серв его не тронул.
Сейчас же серв огляделся, заметил людей и замер. Зигфрид потянул меч из ножен.
– Не надо, – остановил его Книжник. – Я его знаю.
– Знаешь серва? – удивилась Хельга.
– Да. Он меня не тронул, и ты его не тронь.
Вест чуть кивнул, но ладонь с рукояти меча не убрал. Он ценил редкие в этом мире жесты благородства, однако металлическим монстрам не доверял. Книжник же посчитал эту встречу добрым знаком.
Серв потерял интерес к людям, шустро пробежал вдоль границы Кольца, смело ступил сегментарными конечностями на его поверхность. И быстро засеменил на противоположную сторону.
– Что им, на той стороне медом намазано? – следя за сервом, проговорил Зигфрид.
Книжник не ответил. Он с напряжением следил за маршрутом серва. Тот пересекал Кольцо не по кратчайшему расстоянию, которое, как известно, есть прямая, а по крутому зигзагу. Где-то в районе осевой серв резко поменял направление и под углом ушел к противоположной кромке улицы. Благополучно перейдя через опасную улицу, он скрылся в развалинах.
– Запомнил? – спросил Зигфрид.
– Ага, – отозвался Книжник.
– Тогда вперед!
Легко сказать – запомнил. Никто не вычерчивал без-опасный маршрут мелом на асфальте. Ориентировались визуально, по памяти. Ходил ли тот здесь уже раньше или ему просто повезло – не важно. Главное, через несколько минут они были уже на другой стороне.
– И куда теперь? – поинтересовался Зигфрид.
– Смотри! – Книжник указал вправо, на облачко пыли, возникшее вслед за уходящим вперед сервом.
– Да? А я думал, ты туда показываешь, – Зигфрид кивнул влево.
Семинарист поглядел туда и увидел темную громаду, прущую на запад по боковой улице. Судя по силуэту, это был «маунтин». Мощный ударный робот, один из тех, что в Последнюю войну штурмовали Московские рубежи, пер куда-то, не обращая внимания на препятствия в виде руин и завалов. С грохотом рушились на его пути стены, разлетались обломки. Биоробот был упорен в своих намерениях и не особо экономил драгоценную энергию.
– Мне кажется, или все они идут на запад? – произнес Книжник.
– Похоже на то, – задумчиво согласился Зигфрид.
– Пойдем посмотрим?
Книжник кивнул. Что-то внутри подсказывало: происходящее как-то связано с призывом о помощи, полученным от Лого. В конце концов, он тоже отчасти био, и вся эта активность может быть частью чего-то большего. В этой ситуации лучшим решением было двигаться по следам громадного биоробота, одним своим видом расчищавшего путь.
Они не ошиблись в своих предположениях. Вскоре в пределах видимости появилась еще одна биомеханическая машина – обслуживающий биоробот типа «рекс». По его виду и не скажешь, что обслуживающий – настолько страшен звериный оскал мощных победитовых челюстей, придававших «рексу» сходство с ископаемым ящером. В боевой обстановке эти роботы использовались для обслуживания и прикрытия больших ударных роботов. Теперь же, когда каждый был сам за себя, «рексы» стали одними из самых жизнеспособных биомеханических тварей.
Этот тоже двигался на запад – неторопливо, в раскачку, неуклюже-угрожающей походкой хищного динозавра. Люди же двинулись вслед за «маунтином», продвигавшимся к одному ему известной цели в западном направлении. Точнее – в северо-западном, что, впрочем, не имело особого значения. Пришлось ускориться, чтобы поспеть за мощной машиной. Уже в открытую они бежали по расчищенной железным монстром улице, словно присутствие этой громады уберегало от опасностей коварных руин.
– Осторожнее! – покрикивал Зигфрид. – По сторонам поглядывай, не зевай!
Это было дельное замечание. Разогнавшись, Книжник едва не влетел в подозрительное мокрое пятно на асфальте. Лишь внутреннее чутье в последний момент остановило занесенную над пятном ногу, заставив нелепо отпрыгнуть в сторону. И тут же шмыгнувшая наперерез шестилапая крыса коснулась лапкой пятна, истошно взвизгнула – и завалилась во вскипевшую вдруг поверхность, медленно погружаясь в ее глубину. Последним мелькнул содрогающийся хвост, обломился и канул в кипящую массу. Мгновение – и на поверхности асфальта снова осталось гладкое, чуть влажное пятно. Похоже на «гнойник», только более компактный, агрессивный и еще менее заметный.
– Это еще что такое? – пробормотал Книжник, но Хельга молча потащила его дальше. Целой жизни не хватит, чтобы разобраться во всех странностях и опасностях, встречающихся на просторах мертвого города. Так что остается только запомнить: никогда и ни при каких обстоятельствах не стоит вступать во влажные пятна непонятного происхождения на асфальте.
Тем временем вечерело. Двигаясь ускоренным темпом, путники забрались далеко в незнакомые земли. Книжник мог сориентироваться лишь примерно. В мозг была намертво впечатана старинная схема города, которую зубрил несколько лет. За последнее время уже не раз пришлось убедиться, что схема эта далека от реальности – той, что сложилась в городе после Последней войны. И тем не менее она позволяла более-менее сносно определять местонахождение. Когда четверка окончательно выбилась из сил и остановилась, чтобы перевести дух, Книжник, задыхаясь, проговорил:
– Так скоро… и до Кольца… доберемся.
– Еще одно Кольцо? – вскинула брови Хельга. – Вроде же, было одно.
– Так уж Москва устроена, – усмехнулся Книжник, наконец немного выровнив дыхание. – Сектанты, называющие себя Властелинами Колец, считают, что Кремль – как камень, брошенный в мутную воду, от которого кругами расходятся Кольца. Где-то и МКАД быть должна, за ней, говорят, Большое кольцо ПВО… А перед нами – Третье транспортное.
– И чем оно нам грозит? – нахмурилась Хельга.
Книжник пожал плечами:
– Не знаю. В древних книгах про него мало написано. Известно только про Лефортовский туннель, что через него идет.
– Это в котором Большая резня была? – поинтересовался Зигфрид.
– Этого я не слышал, – покачал головой Книжник.
– Что за резня такая? – с любопытством спросила Молния, и Книжник в который раз испытал странное чувство от соседства с ребенком-убийцей.
– Да было дело… – воин вдруг помрачнел, насупился. Отвернулся и стал возиться с амуницией. Ему явно не хотелось продолжать.
– Ну, говори уж, раз начал! – потребовал Книжник.
Зигфрид нарочито медленно возился в нише, глубоко вдававшейся в стену. Остальные расположились по соседству. По привычке – так, чтобы просматривались все подходы и оружие чтоб под рукой было.
Вест заговорил нехотя:
– Вы же знаете, что в Последней войне на Москву в основном боевые роботы шли. Но были, естественно, и людские подразделения…
Он замолчал, и Книжник вдруг понял, отчего воину тяжело говорить на эту тему. Ведь он был потомком врагов – выходцев из западных стран, членов блока НАТО, решивших стереть с лица земли древний город. И хоть вражда русов и вестов давно миновала, тяжесть старых потерь нет-нет да и давала о себе знать.
– Уже никто толком не помнит, чем там дело закончилось, – продолжал Зигфрид. – Просто массированное наступление сошло на нет, несмотря на то, что действующих био, как мы видим, вокруг предостаточно…
– Есть разные версии, – вставил Книжник. – Считается, что была разрушена связь, объединявшая биороботов в единую боевую сеть. Пропала согласованность, и наступление захлебнулось. Может, электромагнитным импульсом ударили, может, программный вирус сработал…
– Или шарахнуло излучением Последнего Рубежа, – глухо сказал Зигфрид. – Но я не о био говорю. А о человеческих подразделениях.
– Подразделениях НАТО, – уточнил Книжник.
– Да. Они прикрывали наступающих, осуществляли разведку и специальные операции, недоступные машинам. Или целесообразность которых в человеческом исполнении виделась большей.
– Про эти подразделения в Кремле вообще записей нет, – признал Книжник. – И никто даже легенд никаких не помнит.
– Потому что они были для вас врагами, – сухо сказал Зигфрид.
– Да, но… – Книжник пожал плечами. Ему не хотелось втягиваться в бессмысленный спор.
– Куда же они все делись? – тихонько спросила Хельга.
Вест ответил не сразу. Он нахмурился и продолжил, глядя в сторону заходящего за развалины солнца:
– В общем, когда наступление захлебнулось и био, потеряв мотивацию и контроль, стали разбредаться, единственной ударной силой наступающих остались люди. В основном это были морпехи и части специального назначения. Разумеется, этих подразделений не хватило бы для захвата Кремля и окончательной победы. Более того, небольшим группировкам войск грозило полное уничтожение – ведь у русских были еще танки и установки залпового огня…
– И Последний Рубеж все еще оборонялся, – тихо сказал Книжник. – Защитников в нем не осталось, но он действовал в автоматическом режиме…
Зигфрид кивнул:
– Все верно. Тогда и встал вопрос об эвакуации. Чтобы избежать уничтожения, оставшиеся подразделения должны были укрыться в Большом Лефортовском тоннеле…
– Они, наверное, не знали, что тоннель Третьего транспортного кольца тоже часть оборонительной системы?
– Наверняка знали. Но к тому времени укрепления Третьего транспортного были полностью подавлены…
Книжник пытался представить себе картину происходившего здесь две сотни лет назад. Лефортовский тоннель к тому времени из трехкилометрового отрезка на востоке города был преобразован в Большой кольцевой со множеством развязок и ответвлений. С гражданской точки зрения – это должно было разгрузить Москву, задыхавшуюся в транспортных потоках. С оборонной же стороны – ТТК было стратегическим рубежом. В надежно укрытых подземных путепроводах быстро перемещались большие массивы военной техники и стратегических грузов. И конечно же, подавление сопротивления Третьего транспортного означало для столицы смертный приговор.
Оставался только Последний Рубеж на Садовом. Но это уже другая история.
– …И вот, командование передовых подразделений доложило о том, что уцелевшие части укрылись в подземельях ТТК. Для их эвакуации был отправлен транспорт – несколько десантных биороботов типа «титан».
– Здоровенные «дуры» с технологией «стеллс», – не сдержался Книжник. – «Дом-Ходун» – так он у вестов назывался?
– «Дом-Шатун», – уточнила Хельга. – По-моему, довольно точное название.
Семинарист кивнул: это не просто дом – небоскреб. Не зря же на таком удалось протащить сквозь Поле Смерти остатки целого народа – вестов. Иногда даже тоска брала: как люди, построившие такие чудо-машины, создавшие удивительные технологии, могли так запросто перечеркнуть все – бросить мир в хаос разрушения и смерти? Это не поддавалось здравому смыслу, было вне какой-либо логики. Не будь он приверженцем науки, мысли, как его наставник суеверный отец Никодим, то решил бы, что несчастное человечество просто прокляли.
– …В общем, когда транспорты прибыли к условленным точкам, к ним никто не вышел, – продолжил Зигфрид. – Разведчики спустились в тоннель и увидели сотни и тысячи мертвых бойцов…
– Они от кого-то защищались? – предположила Молния. – И их всех убили?
– Они сами себя убили, – холодно отрезал воин. – Расстреляли друг друга. Никто не ушел живым.
– Но как же так? – пробормотала Хельга. – Почему они сделали это?
– Никто не знает, – Зигфрид пожал плечами. – Может, поняли, что вся кровь пролита напрасно и победы не будет. А может, враг применил какое-то психотронное оружие. В любом случае, нам никогда не узнать правду. Теперь это просто предание. Может, все было не совсем так или совсем не так, но сага о Большой резне передается вестами из поколения в поколение.
– Почему же я ее не слышала? – спросила Хельга.
– Она не для женских ушей.
– Скажите пожалуйста, – усмехнулась девушка, поднимаясь на ноги. – Тогда нечего и рассказывать, крутые воины. Скоро, вон, солнце сядет. До этого нужно укрытие отыскать.
– А мы не будем искать укрытие, – сказал Зигфрид. – Напротив, дождемся темноты – и двинемся дальше.
– Почему? – не поняла Хельга.
Зигфрид кивнул в сторону Книжника.
– Потому что мы уже пришли, – прикрыв глаза, произнес семинарист.
Он обхватил голову, пытаясь справиться с нахлынувшим на него потоком образов. Накатило внезапно – похоже, Лого был близко и пытался пробиться в его сознание сквозь плотную завесу помех.
Что-то с ним было не так. Чувствовался страх, несвойственный шаму, помещенному в холодное металлическое тело. Этот страх передавался Книжнику, заражая его и грозя повредить психику.
– Не надо… – прошептал Книжник. – Прекрати, Лого!
Очнулся он от звонкой пощечины. Моргнул, поднял глаза на склонившуюся над ним Хельгу, пробормотал:
– Что такое?
– Ты чего истерику закатил? – сердито поинтересовалась девушка.
– Я? – Книжник удивленно посмотрел на Зигфрида.
Тот равнодушно отвел взгляд.
– Чего кричишь? – продолжила Хельга. – Хочешь, чтобы нас враги заметили?
– Да я не кричал вроде… А какие враги?
– Да мало ли какие? Места-то незнакомые, чужие.
Да, Книжник никогда еще не забирался так далеко от Кремля. Непродолжительные вылазки за пределы Садового кольца ощущались как дальние экспедиции. По сути, так оно и было. Расстояния в этом мире измеряются не верстами и пройденными днями, а шагами, помноженными на ежеминутную смертельную угрозу. Для него, «книжного червя», едва закончившего кремлевскую семинарию, каждое такое путешествие было как полет в космос.
Летали ведь люди когда-то в космос. Вокруг света на кораблях ходили. Даже не верится, что такое было. Мир человека сжался до предела. Для его народа – это крохотное пространство внутри кремлевских стен, которые они только-только начали расширять после почти двухсотлетней изоляции в подземных убежищах. Говорят, далеко за пределами Москвы люди не прятались столь глубоко и надолго. Но ведь там не было применено столько убийственного, изощренного оружия, повлекшего за собой страшные последствия. Там не произошло колоссального всплеска мутаций, там не образовывались убийственные «гнойники» и «Поля Смерти».
Теперь приходится передвигаться, пугаясь собственной тени, жаться к стенам, не будучи уверенным, что из пустого окна не вылезет хищный плющ, ядовитая лиана или еще какая мерзкая голодная дрянь. Впрочем, когда все это входит в привычку, пугаться начинаешь только самых опасных и убийственных вещей, прочее становится просто неприятным фоном, мелочами, от которых отмахиваешься и отстреливаешься почти машинально.
Книжник помассировал виски, приводя себя в норму, сказал:
– Он тут. Он пытался говорить со мной.
– Кто? – не сразу поняла Хельга.
Зигфрид же понял сразу и бросил:
– Где он?
– Я не совсем понял, – Книжник растерянно поглядел на Хельгу, на Молнию. Он пытался вспомнить странное слово. – Это такое место. Там бегают. Точнее, бегали. Раньше.
– Бегали? – удивилась Хельга. – Зачем?
– Стадион? – предположил Зигфрид. – На стадионах вроде бегали.
– Не совсем… – Книжник щелкнул пальцами, поморщился от бессилия. – Не люди там бегали…
– Муты? – с любопытством спросила Молния. – Наперегонки? Испытания проходили? У дампов есть испытания. Только там не бегают, там убивают.
– Да нет же! – Книжник успел разозлиться на самого себя. Слово вертелось на языке, но никак не желало оформиться во что-то внятное. – Животные там бегали. Лошади, вот!
– Лошади? Бегали? – Зигфрид недоуменно пожал плечами. – Зачем?
– На них ставки делали, – буркнул Книжник.
– Ставки – мне знакомо, – кивнул Зигфрид. – У нас в Бункере иногда пленных нео приводили – заставляли драться насмерть. Тогда и ставки делали. Не очень достойное занятие, но веселое.
– Вспомнил, – прервал его Книжник. – Ипподром. Вот как это называется.
– Дурацкое слово, – заявила Молния.
– Может быть, – не стал спорить семинарист. – Но это место где-то рядом. И Лого должен быть там.
– И где его искать, этот иппо… дром? – запинаясь, спросила Хельга.
– Тихо! – Зигфрид приложил палец к губам.
Мимо в наступившем сумраке, скрежеща стертыми сочленениями, прошел крупный био. Сжавшихся в каменной нише людей обдало жаром от барахлящего биореактора и смрадом разложившейся плоти из разгерметизировавшегося бункера. Железные твари питались органикой, высасывая из нее энергию, преобразуя в электричество и накапливая его в емких конденсаторах. Гибрид машины и живого существа всегда отвратителен.
Био остановился, принюхался. Неужто почуял присутствие живых? И чего ему не хватает – вон, органическая жижа из всех щелей лезет. Небось болен или паразиты одолели. В подтверждение последнего Книжник с омерзением увидал, как из щелей на стыках броневых плит металлического монстра полезли, извиваясь, белесые черви. Жирные, с руку толщиной, не меньше. Что-то глухо забулькало в глубине корпуса, и тяжелая, протяжная отрыжка разорвала тишину ночи. Потянуло удушливой вонью. Один из червей-паразитов шлепнулся на асфальт и яростно заизвивался в собственной слизи. Хельга прикрыла рот обеими ладонями – еще немного, и ее вырвет. Книжник держался – пока не увидел, как вынырнувший из развалин крупный жук-падальщик схватил паразита за тонкий юркий конец – и втянул в себя со свистом и хлюпанием, как макаронину. Тут уж его самого едва не вывернуло наизнанку. Жук между тем весьма довольный скрылся в развалинах. И тут большой вопрос, кто кого сожрал на самом деле – жук паразита или паразит жука – изнутри. Размышлять на эти темы было отвратительно, но, как известно, отвратительные мысли – самые навязчивые.
Био тем временем обнюхивал округу. Разумеется, ноздрей в привычном понимании у него не было, но были датчики запахов, с помощью которых он обнаруживал органику. Рука Зигфрида медленно потянулась к револьверу на правом бедре. Редкий случай – обычно Зигфрид предпочитал действовать мечом даже в крайне тяжелой ситуации. Он никогда не надеялся на огнестрельное оружие, считая его оружием слабых, тем более что меч веста, закаленный в глубине Поля Смерти, способен вспороть самую крепкую броню. Преимущество мощной бронебойной пули – возможность поразить цель дистанционно, что для Зигфрида было равносильно признанию собственной слабости. И раз уж он берет в руки револьвер, значит, дело серьезное.
Впрочем, все объяснимо: вест считает себя в ответе за двух женщин и друга, не искушенного в битвах. Ведь сколько семинарист ни доказывал воину свою храбрость, для него он всегда останется слабаком и рохлей.
До стрельбы, однако, не дошло. Био вдруг замер – и, словно нехотя, продолжил свой путь вслед за остальными машинами, шедшими на запад.
– Черт возьми, – выдохнул Книжник, когда био скрылся за поворотом, – куда же так влечет эту дохлятину?
– Ты говорил про ипподром, – заметил Зигфрид. – Похоже, они все туда идут.
– Думаешь, Лого – он вот так же?.. – проговорил Книжник.
И вдруг все для него встало на свои места. Ну конечно же! Лого – такой же био, как и остальные, – механическая машина с мозгами человека, заменяющими управляющие процессоры, с «расходным материалом», как говорят некоторые шутники. Когда-то биороботам пересаживали мозги убитых бойцов, заранее подписавших специальную бумагу, разрешавшую посмертное использование органов. Мертвый мозг – он действительно всего лишь расходник, биокомпьютер, управляющий боевой машиной. Единственное отличие Лого в том, что его особый мозг, мозг шама, помещенный в голову боевого робота типа «раптор», сохранил остатки разума и свободы воли. Видимо, потому, что создатели биороботов двести лет назад даже представить себе не могли, что на Земле появится подобная раса.
Но в данном случае, видимо, свобода воли бывшего шама тоже оказалась под вопросом.

* * *

Им предстояло пересечь заброшенные железнодорожные пути. Книжник никогда не видел железных дорог, а старые фотографии, гравюры и книжные иллюстрации создали в его воображении исключительно романтические картины. Что-то удивительное было в поездах, в отличие от автомобилей и уж тем более – от привычных гужевых повозок. Поезд, составленный из множества отдельных вагонов, представлялся семинаристу настоящим городом на колесах, способным сорваться с места и умчаться по рельсам в другие края, сохраняя при этом привычный уют домов-вагонов. Еще это напоминало сухопутный корабль, величественно идущий сквозь сушу и не обращающий внимания на меняющийся рельеф. Наверное, эти образы были наивны, так как не имели никакой связи с реальностью.
И точно: первым встреченным на путях средством передвижения была прогнившая насквозь, да еще и простреленная, как решето, дрезина. Ни капли романтики в ней не было, как не было ее и в опрокинутом на бок дизельном локомотиве. Этот, похоже, в свое время получил в бок снаряд из танковой пушки. Почему из танковой? Наверное, потому, что перед путями в свете появившейся луны застыло несколько искореженных остовов броневых машин. То ли Т-72, то ли Т-90 – в этих ржавых грудах металла уже не разобраться. Здесь, видимо, шел нешуточный бой. Танковая колонна пыталась прорваться к Третьему транспортному, но наткнулась на контратаку боевых роботов – один из них, расстрелянный и развороченный внутренним взрывом, до сих пор покоился по другую сторону путей.
Там, на другой стороне, вообще была густая мешанина из бетонных и каменных обломков, кусков ржавого металла и клубов гнилой колючей проволоки. В некоторых местах рельсы торчали из земли почти вертикально, разорванные и искореженные взрывами, огромные воронки прерывали пути, вырванные из земли и разбросанные повсюду бетонные шпалы служили дополнением к огромной «полосе препятствий». Воображение рисовало картины яростных боев, когда-то гремевших в этих местах. В наступившей темноте этот хаос представлял непреодолимую преграду.
– Давайте я дорогу разведаю? – как обычно, предложила Молния.
Зигфрид оглядел темное пространство, покачал головой:
– Туда лучше не соваться. Если не переломаем в темноте ноги, можем нарваться на какую-нибудь древнюю ловушку, залежавшийся сюрприз для противника. Лучше обойдем.
Так и двинулись – на северо-восток, вдоль рельсов, в сторону Белорусского вокзала. Разумеется, на вокзал соваться не собирались. Там если на мутов не нарвешься, то с маркитантами повстречаешься, что не намного лучше, зная их с Зигфридом непростые отношения. Всего-то и нужно было – пройти по рельсам несколько сот метров и обогнуть развалины. Какое-то время шли вдоль железнодорожной насыпи из грубого щебня, пока впереди не показался замерший на рельсах поезд.
Обыкновенный пассажирский поезд. Впереди – мощный электровоз, покрытый облупившейся красной краской, за ним – почтовый вагон, следом – череда пассажирских…
Даже Книжник с ходу почувствовал: что-то здесь не так. Что уж говорить о Зигфриде, который напрягся, как пружина, в каждую секунду ожидая подвоха.
У электровоза горели фары. Тускло, но, черт возьми, они горели – несмотря на то, что провод над путями давно сгнил и токоприемники торчали в ночное небо.
Поезд выглядел как новенький. В окнах вагонов горел свет, за окнами с аккуратными занавесочками пассажиры отдыхали, курили в тамбуре, читали газеты, пили чай из граненых стаканов в неизменных подстаканниках. Ничего этого не могло быть, как не могли жить эти люди из давно сгинувшего мира.
– Что это такое? – завороженно разглядывая людей за окнами, спросила Хельга.
– Стой, – сквозь зубы проговорил Зигфрид.
Что-то он увидел там, впереди. Теперь это разглядел и семинарист.
– Поле Смерти! – проговорил он. – Знакомые штучки.
Только теперь стало видно, что хвостовые вагоны странного ночного экспресса теряются в зыбком мареве, шагах в двадцати отсюда. Можно было даже подумать, что поезд вынырнул из глубин этого марева – и застыл, пораженный открывшейся ему действительностью.
Им повезло – они вовремя заметили ловушку. Есть такие Поля, что завлекают жертв привлекательными картинками, играя на подсознательных предпочтениях жертвы. Никто не знает, как это работает, как Полю Смерти удается сканировать ментальные образы из мозга добычи. Также неизвестно, зачем Полю эта добыча, да и что такое, наконец, само по себе Поле Смерти. Ясно было одно – попасть в это марево значит погибнуть.
Интересно только – как выглядит этот поезд без воздействия Поля? К черту эти мысли – любопытство, вот на чем полегло уже множество легкомысленных людей, и еще больше поляжет.
– Назад! – тихо приказал Зигфрид.
Все послушно попятились – кроме Молнии, которая куда-то исчезла. Оставалось надеяться, что ее невероятное чутье не подведет и в этот раз и девочка не попадется в коварную ловушку.
– Отходим вдоль состава, – сказал Зигфрид. – Огибаем электровоз – и за мной, на ту сторону. Там попытаемся перелезть через руины…
Этому плану не суждено было сбыться. Хельга тихо вскрикнула, указывая туда, где в свете луны появились темные силуэты. Стремительные, легкие, тощие.
– Дампы! – сдавленно произнес Книжник.
Зигфрид потянулся к рукояти меча за спиной, но, быстро оглядевшись, убрал руку.
Темных фигур было слишком много. Они окружали, неспешно приближались, прижимая путников к призрачному поезду. Дампы не торопились, словно заранее все просчитали, не сомневаясь в исходе этой встречи. А исход мог быть только один.
Смерть. Дампы не знают жалости, им неведомы страх и желание жить. Они не видят разницы между болью и наслаждением. Пожираемые заживо страшной болезнью, они живут стремительно и яростно, стремясь только к одному – побольше убить, сожрать, насладиться своим кратким существованием и обратиться в гниющий, распадающийся прах.
Арбалет сам впрыгнул в руки Книжника. Рядом вскинула трофейный пистолет Хельга. И возникла, словно ниоткуда, Молния с двумя короткими острыми клинками. Воспитанная дампами, девочка ненавидела их больше прочих. Ведь они убили ее родителей и сделали из нее самой безжалостную убийцу.
Только Зигфрид почему-то медлил, не спеша браться за меч.
Дампам надоело ждать, и они бросились в атаку. Первой открыла огонь Хельга. Три гулких выстрела из уродливого оружия шамов – и два тощих тела, замотанных в ветхое тряпье, дернувшись, повалились навзничь. Третья пуля с непривычки прошла мимо, но, пока девушка перезаряжала оружие, в дело включился Книжник. Короткими очередями, по паре болтов в каждой, он уложил двоих нападавших – тех, что приблизились на опасное расстояние с алебардой и топором в руках. Враг не замедлил с ответом: с упругим звоном в металл вагона прямо над головой Книжника врезался арбалетный болт.
И у семинариста словно лампочка в голове зажглась: врагов же в разы больше! Их всех перебьют, трупами завалят!
– Зиг! – заорал Книжник. – Ну что же ты – стреляй!
Зигфрид и не думал этого делать.
– Давай внутрь! – рявкнул он, и Книжник не сразу понял, что вест имеет в виду.
Воин указывал на подножку вагона, где на площадке открытого тамбура приветливо улыбалась проводница. Времени изумляться не было. Книжник просто обхватил и потащил к подножке Хельгу, успевшую при этом выпустить в сторону дампов еще пару зарядов картечи. Затолкал девушку в вагон, полез сам. Взлетел на площадку Зигфрид. Проводница нелепо улыбалась – этот мир не существовал для нее, ведь призракам плевать на реальность.
Молния вновь куда-то подевалась, и мужчинам ничего не оставалось, как, навалившись вдвоем, не без труда захлопнуть скрипучую дверь. За призрачным лоском проступала застарелая ржавчина.
– Вперед! – прорычал Зигфрид. – Быстро!
Они понеслись по узкому проходу мимо длинного ряда купейных дверей. Какой-то пузатый мужчина в обвисшей майке-«алкоголичке» проводил их ленивым взглядом и вернулся к созерцанию несуществующего пейзажа за окном. Отъехала в сторону дверь, из купе высунулась и тут же испуганно нырнула назад какая-то женщина в легкомысленном халатике. В тамбуре Зигфрид грубо убрал с пути очкастого зеваку с сигаретой в зубах. Книжник закашлялся от сигаретного дыма, смешавшегося с туалетной вонью, и поспешил преодолеть переход между вагонами. Проклятые призраки были на удивление достоверны.
А по крышам вагонов уже грохотали дампы – враги и не думали отпускать добычу. Что они сделают с ними? Сразу убьют? Вряд ли. Для дампов нет ничего слаще, чем насладиться болью умирающей жертвы.
– Куда мы бежим? – задыхаясь, крикнул Книжник.
Зигфрид не отвечал. Лишь когда воин выхватил меч и прорубил проход в глухую стенку почтового вагона, Книжник начал догадываться. Они полезли в кромешной тьме по завалам мешков, тюков и коробок, словно без этого мало было препятствий на пути к спасению. Когда Зиг коротким взмахом меча пробил противоположную стенку вагона и показались слепые окна электровоза, Книжник все понял.
– Думаешь локомотив запустить? – спросил Книжник, наблюдая за тем, как воин вышибает стекла. – Но как?
– Это уже твоя задача! – отрезал Зигфрид. – Придумай что-нибудь. Или ты зря у нас слывешь умником?
Обалдевший семинарист помог Хельге перебраться внутрь электровоза, следом полез сам. Обернулся на Зигфрида. Тот рыкнул:
– Запускай машину! Я прикрою!
И тут же, увернувшись от злобно звякнувшей стрелы, разрубил надвое спрыгнувшего сверху дампа с копьем. Завязалась драка из тех, что называют «кровавое месиво». Зиг не испытывал ни малейшей жалости к дампам, считая их отбросами человечества, дампы платили той же монетой. Но опытный воин знает свое дело и какое-то время сможет продержаться. Не удержавшись, Книжник вскинул арбалет и снял с крыши вагона какого-то урода с двусторонним топором на длинной рукояти. И, более не тратя драгоценных секунд, поспешил в переднюю кабину. Протискиваясь вместе с Хельгой сквозь узкий коридор между агрегатами, он старательно гнал от себя самую очевидную мысль: а что, если электровоз не поедет? Вот тупо не заработает, не сдвинется с места? Более того, иное было бы просто чудом. С чего бы ему поехать, если токоприемники торчат в воздух, а не касаются провода высокого напряжения, как полагается? С другой стороны – отчего тогда так шумят вокруг все эти агрегаты, отчего греется оборудование и гуляет разгоняемый вентиляторами воздух? Может, и это – всего лишь часть общей галлюцинации, как все эти несуществующие пассажиры, проводники, звякающие ложечки в подстаканниках?..
Ладно, время покажет, а сейчас главное – добраться до кабины. Вот она, дверь…
– Долго же вас ждать приходится! – прозвучал недовольный голос.
Книжник и Хельга остолбенели. Перед ними на панели управления, в свете мутного плафона, с самым скучающим видом сидела Молния. Девчонка поигрывала коротким острым мечом, качала в воздухе тощей ногой в легком кожаном мокасине и с напускным равнодушием смотрела в окно. Переведя взгляд на вошедших, Молния нехотя сползла с панели, демонстративно освобождая проход к креслу машиниста.
– Покатаешь на этой штуке? – последнее было обращено к Книжнику.
– Посмотрим на твое поведение, – проворчал парень, усаживаясь в кресло. Положил на пол арбалет, бросил туда же рюкзак, быстро оглядел пульт. – Так, тут разобраться надо…
В эту секунду откуда-то сверху в лобовое стекло заглянула жуткая морда, замотанная грязными бинтами, с рваными щелями для глаз. Хельга вскрикнула – и всадила в нее последний патрон из трофейного пистолета. Попала или нет – непонятно, но в стекле образовалась здоровенная дыра с сетью трещин вокруг, а морда исчезла.
– Времени нет разбираться! – крикнула Хельга. – Давай, жми! Давай же!
– Так нельзя… – бормотал парень, вглядываясь в непонятные подписи под кнопками и выключателями. – Людей для такой работы годами учили…
За боковым окном с его стороны показалась ужасающая, покрытая кроваво-гнойными бинтами рожа – и принялась колотиться лбом в стекло, норовя пробить его и оставляя на стекле грязные разводы.
– А-а! – Книжник что есть силы налег на большую блестящую рукоять на панели.
Та поддалась, и ровный гул, царивший в кабине, усилился, металлический пол и стены задрожали. С низким грохотом содрогнулся локомотив – и следом, один за другим грохнули сочленения вагонов будто гигантская железная собака отряхнулась с головы до самого хвоста. Сжав зубы от напряжения, Книжник поднажал еще.
Снова дернуло – так, что стоявших Хельгу и Молнию швырнуло на заднюю стенку кабины. С истошным скрежетом и скрипом электровоз двинулся вперед. С резким выдохом семинарист довел рычаг до предела – и локомотив стал медленно набирать ход. Рядом, за стеклом, бесновался дамп, тупо стараясь пробить стекло прогнившим лбом. Но Книжник уже не обращал на него никакого внимания – он был увлечен чудом.
– Едет! – с детским восторгом кричал он. – Едет!
Тут же переменился в лице, недоуменно поглядел на Хельгу:
– Но как он едет? Электричества ведь нету…
– Не все ли равно? – нервно отозвалась девушка. Ее беспокоил этот упорный дамп, рядом с которым появился еще один, с топором в руке.
Книжнику было не все равно. Это для девушки происходит то, что происходит, это она готова воспринимать происходящее как данность, может даже, как колдовство, как чудо. Ученому же, каким себя считал семинарист, требовалось разумное объяснение.
Он вдруг вспомнил: поезд уходил хвостом в Поле Смерти. Не оттуда ли, из его мрачных глубин, локомотив питается энергией? Если так, то энергия иссякнет, едва покинет Поле последний вагон. Сколько их там осталось?
Все эти лихорадочные рассуждения прервал звон выбитого стекла. В окошко, оставляя куски ткани и гнилой плоти на торчащих обломках, полез дамп с топором, а следом маячил его настырный приятель с расквашенным лбом. Первый пытался зацепить «машиниста» топором, и Книжник едва успел отпрянуть, упав на грязный пол. Быстро отполз и с ужасом понял, что арбалет остался с другой стороны кресла. Поднял глаза на Хельгу, та покачала головой: патронов у нее не осталось.
Дамп был уже внутри. Второй протискивался внутрь, а за ним, на фоне медленно проползавших руин, рычали еще не менее десятка отвратительных полулюдей. Пока те выясняли, в каком порядке лезть внутрь, ходячая «мумия» с топором стояла посреди кабины, прикидывая, с кого начать расправу. А может, просто считала их пленниками, откладывая убийство на потом.
Книжник полез в карман, надеясь нащупать там стилос, но вспомнил, что засунул его в рюкзак – тот, что сейчас лежал рядом с арбалетом. Жуткое существо с мутными гноящимися глазами, еле видными в щели между бинтами, обводило пространство мертвым взглядом. От него явственно тянуло смертью. Дампы всегда пахнут смертью.
Книжник ощутил ужас – тот самый, от которого мутится разум, руки становятся ватными и пропадает всякая воля к сопротивлению.
Чего не скажешь о Молнии. Девочка вдруг возникла прямо перед ним – маленькая, худенькая, неестественно прямая. Дамп опустил на нее взгляд, однако девочка не боялась – она выросла в окружении таких подонков с топорами. Но вряд ли он знал об этом. Иначе не потянул бы в ее сторону длинную, обмотанную гнилым тряпьем руку.
Короткий звонкий свист – и рука с глухим звуком упала на пол. Дамп с недоумением поглядел на обрубок чуть ниже локтя, на темную, рывками выплескивающуюся кровь. Он просто не мог поверить, что маленькая милая девочка оттяпала ему конечность. Он издал низкий, нарастающий рев, дернулся, замахиваясь топором в другой руке. Но не успел обрушить его на Молнию – с выпущенными кишками сражаться трудновато.
Книжник даже не успел заметить, как все произошло, – движения Молнии были стремительные и совершенно непредсказуемые. Он пришел в себя, только когда вслед за обладателем топора на пол рухнул тот, второй, с расквашенным лбом. Стены были забрызганы мелким и красным, в воздухе стоял устойчивый запах крови, которая ощущалась даже во рту.
– Чего рот открыл? – крикнула девчонка. – Держи!
Прямо в руки семинаристу полетел арбалет. Самое время: шумно разлетелось лобовое стекло, и внутрь полезли новые дампы. Книжник вцепился в оружие и со всей дури вдавил спусковую скобу. Завыл электропривод самовзвода, арбалет принялся выплевывать убийственный металл. В автоматическом режиме болты вылетали размеренно, но достаточно, чтобы остановить новую волну врагов. Однако магазин уже был на исходе, да и аккумулятор взвода начал сдавать.
На маленькую Молнию тоже не приходилось рассчитывать. Было заметно, как она устала после первой атаки. Все-таки она ребенок, а не воин, хоть и хочет им казаться. Книжник все еще надеялся, что сейчас, в самую критическую минуту подоспеет Зиг – но его все не было.
Поезд тем временем все набирал скорость, и семинарист вдруг вспомнил о взорванных путях впереди. Остановить эту махину он просто не успеет – дампы лезут и лезут в окно со стороны кресла машиниста. Что ж, если суждено погибнуть в крушении – это будет первая железнодорожная катастрофа в новой истории человечества…
И вдруг погас свет. С изумлением Книжник увидел, что кабина внезапно изменилась – стала прогнившей и ржавой, в борту откуда-то появилась рваная дыра, стекла исчезли. Но главное – прекратился этот характерный гул электрических машин.
Поезд был мертв. Он несся по инерции, неспешно замедляя ход. Книжник понял, что произошло: последний вагон покинул пределы Поля Смерти и потерял приток энергии от него.
Дампов же будто ветром сдуло: они с воплями соскакивали с поезда, будто что-то их спугнуло. Но что может испугать того, кто не боится самой смерти, кто видит в ней один лишь сладкий финал своему мучительному существованию?
Книжник поднялся, поскальзываясь в лужах крови, приблизился к боковому окну и выглянул наружу.
Поезд мерно стучал по рельсам, его опасно трясло и раскачивало. Тем не менее, не слушая предупреждающих возгласов Хельги, семинарист выбрался наружу и вскарабкался на крышу.
Зигфрид был там. Он стоял в лунном свете, чуть покачиваясь, держась за токоприемник и глядя вдаль, а ветер развевал длинные светлые волосы. В другой его руке был меч, на горячем металле которого еще шипела, испаряясь, кровь дампов. Сейчас он был похож на викинга, стоящего на носу драккара посреди бушующего моря. Зигфрид действительно был потомком викингов, как и все весты, ставшие наследниками выходцев из западных стран. Прямо говоря – врагов Кремля в Последней войне. Но это уже не имело значения. Мир изменился.
Осторожно, на четвереньках, Книжник подобрался поближе к товарищу, поднялся, придерживаясь за тот же токоприемник. Спросил:
– Это ты разогнал дампов?
– Не успел, – отозвался Зигфрид. – Сами сбежали.
– Почему?
– А кто их знает – дикие.
Книжник проследил за взглядом воина – приближался участок развороченных путей. Беспокойно поглядел на Зигфрида, торопливо сказал:
– Слетим с рельсов-то. Убьемся!
– Не слетим, – уверенно сказал Зигфрид.
– И тормоза не работают… – пробормотал Книжник. – Они же должны сами срабатывать, когда давления в системе нет!
– Да не суетись ты. На стрелки посмотри.
Книжник смотрел во все глаза, но ничего не увидел. Все-таки зрение у веста было феноменальное. Так же, как его сила, ловкость и воинские навыки. Остается только надеяться на то, что это самое зрение сейчас не подвело воина.
Поезд замедлил ход, и, когда его вдруг резко рвануло вправо, Книжник едва не слетел с крыши. Зигфрид отпустил токоприемник и умудрился ухватить друга за локоть.
– А вот и стрелка, – спокойно констатировал он.
Книжник и сам видел, что поезд полз мимо воронок, мимо тех самых зловеще торчащих рельсов. Скорость заметно упала.
– В нужную сторону ползем, – улыбнулся Зигфрид. – Где он, твой ипподром?
– Там должен быть, за завалами, – Книжник кивнул в сторону руин.
– Что-то не видать пока.
– Так и я о том же.
Они замолчали. Поезд катился все медленнее и наконец, заскрипев стертыми подшипниками, дернулся и замер. Наступила тишина.
Нет, тишина не была полной. Там, за руинами, раздавались какие-то звуки. Похоже, механические. Но этого не узнаешь, пока сам не посмотришь.
Тишину нарушила подкравшаяся со спины Молния:
– Сбежали все, никого не осталось. Странно, да?
Книжник кивнул. Он все еще не понимал, куда делись дампы. Впрочем, не понимал и того, откуда они здесь взялись в таких количествах. Обычно ведь «гнилушки» ходят септами, то бишь семерками. А чтобы вот так, толпой – про такое в Кремле и не слыхивали.
Хельга, Молния, Зигфрид и Книжник слезли с локомотива. Семинарист прошелся вдоль состава – ничего в этом мертвом железе не напоминало о том великолепном призрачном «экспрессе», поманившем в прекрасное прошлое и едва их не убившем. Поля Смерти любят завораживать картинками прежней жизни. Все потому, что чуют: человек слаб, ему кажется, что тогда, до Последней войны, здесь был прекрасный, идеальный мир, настоящий рай на земле. Однако если тогда все было так прекрасно – отчего же цивилизация уничтожила сама себя? И ответа, конечно же, нет.
Именно поэтому нельзя без конца цепляться за прошлое.
Пора подумать о будущем.

Глава 5
Сержант

Уже на подходе к ипподрому, все еще скрытому от их взоров мертвыми зданиями, путникам стало ясно, что в той стороне происходит нечто странное. По пути они заметили еще одного некрупного био, с тупым упорством ломившегося на ту сторону через развалины. В результате бедняга застрял в завале и судорожно дергался, пытаясь освободиться от прижавших его бетонных перекрытий.
– Интересно, чего они все туда прутся? – хмыкнул Зигфрид. – Меня трудно удивить, но сейчас я заинтригован.
– Думаю, проход вон там, – Хельга указала на сравнительно чистую площадку на краю бесконечных развалин. – Видите, как там все утрамбовано? Прямо в щебень.
– Точно подмечено, – кивнул Зигфрид. – Утоптанная тропа от железных зверушек. Там мы не пойдем. Пойдем здесь.
Он кивнул на темный пролом в стене одного из зданий, отделяющего их от цели. Книжник поежился. В таких щелях любят таиться самые страшные твари. Лезть туда – все равно что нырять в темный омут Москвы-реки: почти наверняка не вынырнешь. Но делать нечего, придется довериться Зигфриду. В таких ситуациях остается полагаться на острое чутье и опыт веста.
Один за другим они втиснулись в проход, причем первой во мрак юркнула бесстрашная Молния.
– Осторожнее – под ногами арматура, – глухо предупредил Зигфрид, шедший впереди Книжника.
– Может, лучину зажжем? – предложил парень. – У меня с собой есть.
– Это лишнее. Двигайся на ощупь.
Книжник ощутил, как его руку сжала Хельга. Отвлекшись, споткнулся о железный прут и едва не полетел кубарем. Звякнул под ногами металл. И тут же вокруг все пришло в движение, лицо обдало движением воздуха.
– А, черт! – прорычал Зигфрид.
Послышалась какая-то возня, глухое урчание, шелест и низкий звук, напоминающий рычание. Холодея, Книжник ощутил, как его ногу обхватило что-то упругое, тяжелое и медленно, с непреодолимой силой потащило куда-то.
– Черт! Черт! – забормотал семинарист, высекая искру самодельным огнивом и пытаясь запалить лучину.
Это наконец удалось, и робкий трепещущий огонек осветил глубину развалин.
– О, боги… – ахнула Хельга. – Что это?!
Книжник промычал что-то нечленораздельное – слова просто застряли в глотке: все внутреннее пространство полуразрушенного здания заполняли щупальца. Черные, вяло копошащиеся, толщиной с руку, они не имели ни начала, ни конца. Понять, какому существу они принадлежат, было трудно. Ясно другое: одно из них цепко обхватило его ногу и упорно тянуло куда-то во тьму.
Впереди Зигфрид ловко отмахивался от наползавших щупалец, но меч почему-то не доставал. Книжник же судорожно выдернул из ножен подаренный Хельгой нож, перехватил поудобнее, замахнулся.
– Не вздумай! – сдавленно крикнул Зигфрид.
Семинарист не успел спросить – почему. Щупальце вдруг усилило хватку, ногу прорезала острая боль. Уже машинально он сжал рукоять ножа и отчаянно полоснул по упругой лоснящейся коже. Хватка ослабла. Но в ту же секунду все вокруг содрогнулось и пришло в движение. Вялое копошение прекратилось, щупальца с яростным шорохом взметнулись, извиваясь и заполняя собой пространство, и норовили схватить непрошеных гостей. Да уж, не стоило тревожить этот гадюшник! Побоялся потерять ногу – как бы теперь не потерять голову!
Вот тут-то вест и схватился за меч. Бешено закрутил перед собой, над головой, описывая немыслимые узоры раскаленным металлом и срезая щупальца, из которых тут же потекла густая черная жижа. Чуть в стороне короткими клинками взмахивала Молния.
– Бегом! – гаркнул Зигфрид, хотя особого приказа и не требовалось.
Книжник буквально выдернул Хельгу из липких объ-ятий отростка, потащил за собой через проход, прорубленный воином. Последний раз мигнула и погасла лучина. Семинарист успел только заметить, как откуда-то из-за камней сверкнули огромные желтые неподвижные глаза и клацнула черная пасть, истекающая пузырящейся слюной. Все это казалось горячечным бредом и не успело оформиться в голове во внятную картину. По правде, не очень-то и хотелось. Хотелось поскорее выбраться отсюда на воздух. Это удалось сделать, нырнув в пролом в противоположной стене здания. Последней Зигфрид выдернул из щели Молнию, которую утаскивала во мрак пара щупалец, плотно обвившая щиколотки девочки. Коротко полоснув мечом, Зиг освободил Молнию, отростки болезненно дернулись и втянулись обратно. Из мрака донеслось обиженное урчание.
После наделанного ими шума можно было решить, что они раскрыты. Но, похоже, предполагаемый враг этого не заметил. И это была удача не меньшая, чем спасение из логова жуткого мутанта.
Теперь было время перевести дух и осмотреться. Они находились где-то на вершине трибун, прикрытые от лишних глаз фрагментами обвалившейся крыши. Книжник осторожно выглянул наружу.
В свете луны предстало обширное открытое пространство, похожее на стадион, чрезмерно вытянутый в длину. Ипподром. Точно, это был он. Только некому проводить здесь это затратное и бессмысленное в нынешние времена действо – лошадиные скачки. Здесь происходило что-то другое.
Грандиозное и странное.
Давно уже не доводилось наблюдать столько живых машин, собравшихся вместе. Разве что на Железном Кладбище. Туда они уходили умирать, когда начинали отказывать биологические мозги в железных телах. Непохоже, чтобы био здесь были совсем доходягами. Но вели они себя довольно странно.
Десятка три роботов неуклюже толкались в центре, скрежеща металлом, то ли оттесняя друг друга от центра, то ли, напротив, стараясь держаться плотнее. Те, что покрупнее, лезли ближе к центру, оттесняя «мелочь» к краям и вынуждая «неудачников» нарезать бесконечные круги вокруг центра. Наверное, так ведут себя пчелы в период роения. Сбиваются в тесный клубок вокруг своей пчелиной матки, толкутся, норовя пробраться поближе. Будто им там медом намазано, честное слово. Но не может быть своей «матки» у роботов – это же чушь! Или может?
Над ипподромом пронесся протяжный рев, сменившийся гулкими металлическими ударами: на краю «роя» сцепились два «рекса». Шумно клацали усиленные гидравликой челюсти, уродливые морды наносили резкие удары в корпус противника. Что они там не поделили? Место в «рое»? Или один другому на ногу наступил?
Книжник недоуменно покачал головой. Рядом возник Зигфрид:
– Ну, что там?
– Не понимаю…
– Лого видишь?
– Пока нет…
Парень закрыл глаза, пытаясь мысленно вызвать шама. Он до сих пор не понимал, как действует их ментальная связь. Одно было ясно – она зависела не от него, а от телепатических способностей друга. И сейчас его не было слышно.
«Лого! Лого, ты слышишь? Мы рядом! Уже здесь! Где ты?»
Ответа не было. Оставалось лишь ждать, когда Лого сам выйдет на связь. Или попытаться отыскать его в этой мешанине металла.
Рядом появились Хельга с Молнией.
– Не высовывайтесь! – предупредил Зигфрид. – Заметят – мало не покажется!
– Не заметят, – проговорил Книжник, завороженно следя за действом. – Смотрите, как они погружены в свое занятие. И движутся как… как зомби.
– Что они делают? – тихонько спросила Хельга.
– Хотел бы я знать, – нахмурился Книжник.
– А вот мне плевать, что они там делают, – решительно тряхнул головой Зигфрид. – Давай искать Лого – и убираться отсюда поскорее. Нечего здесь человеку делать.
Книжник не ответил. Он-то как раз хотел бы выяснить причину этого сборища ходячего металла. Ничего же не происходит без причины. И не напрасно Лого прислал ему те страшные, апокалипсические картины. Что-то здесь было не так…
Драка «рексов» прекратилась – они вернулись в общий железный поток, мерно кружащий вокруг некоего центра. Там, в центре, громоздилась пара титанических машин типа «аконкагуа 5А». Одна из них мерно вращала головной башней, давно лишившейся орудий. Она просто бездумно наблюдала за происходившим вокруг движением. Ее напарница вместо башни имела бесформенный наплыв почерневшего металла – видать, получила в свое время термический снаряд. Это были ходячие памятники Последней войны, и можно было подумать, что остальные био совершают вокруг них некий затянувшийся обрядовый военный танец. На все это и впрямь можно было смотреть бесконечно – жутковатое и жалкое зрелище.
– Смотри, – Зигфрид тронул Книжника за плечо. – А это не он?
Семинарист проследил взгляд Зигфрида. Тот смотрел не на толчею роботов в центре, а куда-то в дальний край ипподрома. Сначала он ничего не увидел – слишком темно было. Но, присмотревшись разглядел силуэт одинокого био, застывшего неподвижно, и оттого еще менее заметного. Отсюда показалось, что это действительно биоробот типа «раптор».
– Возможно… – оживился Книжник. – Пойдем посмотрим.
Они осторожно пробрались по верхним уровням трибун, затем спустились и, прячась за грудами битого кирпича и земляными отвалами, двинулись к одинокому силуэту. Уже шагах в десяти от цели стало ясно: это действительно он. Лого. Тут ошибиться невозможно: на его борту была поблекшая надпись, когда-то сделанная кровью руинной гадюки: «Кремль в опасности…» Книжник сам выводил эти буквы, отправляя Лого к дружинникам в качестве самоходной «записки». Теперь био был абсолютно неподвижен.
– Он мертвый? – спросила Молния.
– Не знаю… – пробормотал Книжник.
– Довольно глупо проделать весь этот путь, чтобы поглазеть на дохлого био, – грубовато заметил Зигфрид. – Этого добра по всему городу достаточно.
Книжник с упреком посмотрел на него, подошел ближе, коснулся холодной брони, поглядел в мертвый стеклянный глаз на титановой голове со страшными гидравлическими челюстями. «Раптор» походил на хищного ископаемого ящера, застывшего в атакующей позе. Серьезный такой ящер, с тридцатимиллиметровой автоматической пушкой под брюхом. Во времена Последней войны такие машины были настоящим бичом для пехоты и танковых подразделений. Стремительные, легкие, живучие и невероятно агрессивные.
– Лого! – семинарист похлопал по броне, будто мог таким образом разбудить шама. – Очнись! Мы пришли за тобой, слышишь?
– Бесполезно, он мертв, – махнул рукой Зигфрид.
– Был бы мертв – завалился бы на бок, – не очень уверенно возразил Книжник. – Какие-то системы удерживают его в равновесии.
– А может, просто в землю успел врасти, – безжалостно сказал Зигфрид. Огляделся, что-то прикидывая в уме, присел, разглядывая почву. – Уходить надо, пока не поздно. Видите следы? Здесь не только био. Похоже, дампов полно.
– Что им нужно рядом с био? – поинтересовалась Хельга.
– А ты у нее спроси, – Зигфрид кивнул в сторону Молнии. – Она их лучше знает.
– Мой клан в других местах жил, – с напускным равнодушием сказала Молния. – А теперь и не живет вовсе.
Эту тему не хотелось развивать: все знали, как в один прекрасный момент девочка расправилась со своими «воспитателями». Просто потому, что не забыла муки своих родных. Дампы есть дампы, и человеческие мерки к ним неприменимы.
– Я не вижу здесь дампов, – хмуро сказал Книжник. – Я вижу Лого, и он нуждается в помощи.
– Ну, хорошо, – нехотя проговорил Зигфрид. – И как ты собираешься ему помочь?
Книжник не знал. Он молча шел вдоль длинного корпуса, ведя по нему ладонью, пока не ощутил под пальцами стык металлических листов. Здесь в борту имелся люк в кабину – ту самую, в тесноте которой они с Зигфридом проделали однажды долгий и опасный путь. Там, внутри, дополнительная панель управления. Семинарист попробовал поддеть крышку – не вышло. Она и не откроется без приказа своего хозяина. А хозяин, черт возьми, спит!
Книжник обернулся к товарищам, сказал:
– Надо подождать. Он же выходил на связь, а значит, в любой момент может очнуться снова.
– Ладно, подождем, – согласился Зигфрид. – Не зря же мы сюда пришли. Но нужно отойти в укрытие.
– Тихо! – Молния подняла руку, вслушиваясь в темноту, как ночной зверек. Казалось, у нее даже уши зашевелились под легкомысленными косичками.
Зигфрид в мгновение ока подобрался, положив руку на рукоять меча: он тоже заметил в темноте какое-то движение.
– Не двигаться! – раздался в темноте глуховатый, но отчетливый голос. – При сопротивлении вы будете уничтожены!
Все застыли, будто придавленные к земле этим голосом. Что-то в нем было необычное – то ли его непривычные тембр и громкость, то ли какой-то странный, незнакомый акцент.
– Поднимите руки и сохраняйте спокойствие. Сдавайтесь, и вам будет гарантирована жизнь!
Книжник невольно подчинился, подумав вдруг, что никогда не слышал подобной риторики. Так сейчас не говорят. Что-то в этих словах было забытое, древнее. Что-то времен давно минувших войн.
– А кто это там такой смелый? – поинтересовался Зигфрид. Он и не думал поднимать руки. Меч, впрочем, тоже не стал вынимать. Вместо этого медленно опустил ладони на рукояти револьверов.
– Последнее предупреждение: руки от оружия – или все будут уничтожены!
Так же неторопливо Зигфрид убрал руки с револьверов и поднял – медленно и не слишком высоко.
Только тогда из темноты показался темный силуэт, и сразу стало понятно, что это – био. Размером он не намного превосходил человека, но от этого казался не менее грозным. Не просто грозным – жутким, словно создатели нарочно добивались от его внешности пугающего эффекта. Им это удалось: металлический скелетоподобный хищник одним своим видом наводил ужас. Никогда еще Книжник не видел подобных машин, но, покопавшись в памяти, вспомнил блеклую картинку в каталоге вражеской боевой техники. Правда, на ней он не выглядел таким устрашающим.
Разведывательно-диверсионный биоробот типа «мангуст». Кто бы мог подумать, что они все еще сохранились? В бесконечной борьбе за выживание на просторах постъ-ядерной Москвы преимущество оказалось за крупными машинами – более выносливыми и менее требовательными к биологической пище.
Однако что ему нужно? Почему этот красавчик не кружит сейчас в общем танце со своими механическими сородичами?
– Имя, звание, часть? – глухо прозвучало из динамиков «мангуста».
Он медленно надвигался на людей. Первой реакцией было попятиться и броситься наутек. Но со спины, тяжело ступая, уже приблизились два «чинука» – боевых тактических робота серии «В». Отчетливо засвистели в пусковых установках метательные диски. Вот это уже серьезно – одной такой штукой их всех резануть можно, а несколькими – вообще на фарш перемолоть. Под ногами боевых роботов металась мелочь – услужливые сервы.
– О чем ты, блаженный? – недоуменно проговорил Зигфрид. – Какие еще звания?
Путники и моргнуть не успели, как «мангуст» метнулся к весту и навис над ним, сверля холодным взглядом оптических систем. Хельга ахнула, Книжник напрягся, заметив при этом, что маленькая Молния опять куда-то исчезла. Только Зигфрид сохранял присущую ему невозмутимость.
– Опознан носитель генотипа союзников, – сообщил «мангуст».
Быстро переместился к Хельге и повторил странную формулу, после чего приблизился к семинаристу.
Книжник старался сохранить самообладание, однако все равно сжался при приближении био. Слишком уж страшен он был – и внешне, и своей непривычно быстрой манерой передвижения.
– Опознан носитель генотипа врага, – прозвучало прямо в лицо. – Ты взят в плен. Сотрудничай – и сохранишь жизнь.
Книжник покосился в сторону Зигфрида. Тот лишь пожал плечами.
– Кто ты? – выдавил из себя семинарист.
И тут же получил несильный удар чуть пониже солнечного сплетения, от которого его согнуло пополам и перехватило дыхание. Тихо ахнула Хельга.
– Вопросы здесь задаю я, – отчеканил био. – Не забывай об этом, пленный.
– Кто ты? – хмуро повторил вопрос Зигфрид.
«Мангуст» переместился к нему, осмотрел, чуть склонив голову набок.
– Кто ты? – повторил вест.
– Сержант код двадцать три семьсот пять, морская пехота, США. Разведка ударной бригады «Восток». Представьтесь, союзник.
Зигфрид и Книжник переглянулись. Вот это номер! Никогда еще ни один био не носил имени собственного – за исключением Лого, конечно. Ведь каждый знает, человеческие мозги в них – от мертвецов, очищенные от остатков погибшей личности. Но что же тогда перед ними?
– Зигфрид, сын Вотана, – чуть насмешливо сказал вест.
– Почему общаетесь на языке противника?
– Потому что здесь нет противника. Боевые действия окончены, и…
Он не успел договорить: «мангуст» сбил его с ног, прижал к земле мощными металлическими конечностями, процедил в лицо – совсем по-человечески:
– Ты лжешь, предатель!
– Оглянись вокруг, сержант, – тяжело дыша под тяжелой лапой, но с тем же ледяным спокойствием проговорил вест. – Где ты видишь наступающих, обороняющихся? Все кончено.
– Заткнись, предатель! – «железный сержант» встряхнул веста так, что у того перехватило дыхание. – Видишь тех бойцов? – он указал в сторону вяло кружащегося стада био. – Они все еще ведут свою битву, и они помогут мне выполнить задание!
– Да, да, конечно, – отозвался вест. – Валяй, выполняй свое задание. Только нас отпусти – зачем мы тебе нужны?
Книжник с брезгливым страхом наблюдал всю эту картину. Он не понимал, откуда у машины такая эмоциональность, какой приказ имеет в виду спятивший био… Похоже, что-то случилось с его дохлыми мозгами. Говорят, это не редкость, хотя лично ему ни разу не доводилось встречать био с подобной паранойей. Робот вдруг резко повернул голову в сторону Книжника, заставив того вздрогнуть:
– Чтобы сохранить себе жизнь, сообщите расположение ближайших подразделений русских. Пехота, танки, артиллерия, ракетные установки, радары, боевые вертолеты?
– Здесь нет никаких частей, – стараясь говорить спокойнее, произнес Книжник. Он знал, что только так можно разговаривать с сумасшедшими. Хотя и доказывать им хоть что-то представляется бесплодной затеей. – Уже двести лет ничего нет.
– Ложь!
– Да сам посмотри, послушай! Разве где-то стреляют? Где они, бои? Ну, сражались мы недавно с нео – но какое отношение они имеют к давно забытому наступлению НАТО?!
Сержант потерял к нему всякий интерес. Приблизил свою уродливую металлическую морду к лицу Зигфрида, будто хотел разглядеть его получше, и произнес:
– В виду бесполезности и нецелесообразности дальнейшего содержания, пленные подлежат уничтожению.
Передняя конечность резко отошла назад для удара, из металлического «кулака» со звоном выскочило длинное узкое острие, напоминавшее трехгранный винтовочный штык.
В эту секунду что-то с визгом обрушилось на «мангуста» и с металлическим звоном бешено заколотило по его спине. В этом зверином комочке не сразу удалось узнать Молнию, пытавшуюся разрубить своими короткими мечами прочную титановую броню.
«Мангуст» содрогнулся, его даже подбросило на месте: что-то с упругим металлическим звуком ударило в бок, обильно высекая искры. Это очнулись «чинуки», решившие «прикрыть» сержанта залпами метательных дисков. Очень умно было сделано, ничего не скажешь. Впрочем, «чинуки» не созданы для участия в интеллектуальных викторинах, их задача – тупое истребление противника.
Молнию и Зигфрида как ветром сдуло, а вот Книжник остался, набычившись и сжав кулаки. Самое время использовать свое уникальное оружие против био – «заговорное слово». Так называли коды управления боевыми машинами. Семинариста можно было обвинять в измене, но нельзя было отказать ему в знаниях. Так случилось и с кодами: некогда ему в руки попался кодовый блокнот с базовыми командами. Кое-кто за эти знания готов был порезать Книжника на куски, кое-кто мог даже натравить на него опричников.
Потому что это – власть. Сила.
Книжник не знал кодов «мангуста». Он вообще впервые увидел вживую этот тип биороботов. Но зато помнил кое-какие коды роботов типа «чинук», а ближайший из них как раз надвигался на семинариста из мрака.
– «Чинук», слушай команду! – крикнул Книжник, зажмурившись, вспоминая расплывчатые колонки цифр на плотном пожелтевшем пластике. – Два-семь-ноль-ноль-три-пять…
Он выпалил код целиком – это означало команду «стоять на месте». Но био даже ухом не повел. В отчаянии парень повторил скороговорку из цифр – без толку.
Надо думать, Сержант знал, что делал, и заблокировал внешнее воздействие на своих «подопечных». Сейчас «мангуст» снова был на ногах и даже успел увернуться от еще одного диска, выпущенного по инерции «чинуком». Диск рикошетом глухо ударил в корпус Лого.
Это подействовало получше, чем любые «пляски с бубнами». «Раптор» качнулся, объективы налились изнутри красноватым светом. И тут же на мозг семинариста обрушился мощный поток света – как вспышка, ослепляющая и болезненная. И голос: «Книжник?!»
«Я здесь, Лого! – крикнул он. Мысленно крикнул, но казалось, что заорал в полный голос. – Мы в беде!»
Больше не понадобилось ни слов, ни призывов. «Раптор» качнулся – и вдруг рванул в темноту. «Мангуст» среагировал мгновенно – нырнул следом. Книжник ждал, что там, в темноте, завяжется схватка. Но Лого внезапно объ-явился с другой стороны и бросился на ближайшего «чинука», сбив того с ног и ухватившись гидравлическими челюстями за дергающуюся конечность. Потянул – выдернул из сустава. Второй «чинук», судорожно отстреливаясь металлическими дисками, отступил в темноту. Оно и понятно: диски – оружие, созданное для противодействия пехоте, но малоэффективное против ударного робота. Пара дисков глухо ударила в «раптора», заставив того лишь качнуться и, огрызаясь, щелкнуть победитовыми зубами.
И тут же в голове Книжника прогремело: «Уходим! Там, за воронкой, проход…»
– Уходим! – в голос прокричал Книжник, ища взглядом ориентир. И точно – рядом была древняя воронка от взрыва. – Туда!
Никого не пришлось уговаривать. Молния шмыгнула вперед, следом побежала Хельга. Книжник двинулся плечом к плечу с Зигфридом, а позади, прикрывая отход, зигзагом шел Лого. В лунном свете проход почти не был виден, двигаться пришлось чуть ли не на ощупь, рассчитывая на острый глаз веста.
Развалины, отгородившие территорию ипподрома от остального города, с ходу преодолеть не вышло. Из тьмы раздался отчаянный визг Молнии.
– Лого, свет! – заорал Книжник.
Вспыхнули фары, совмещенные с оптическими объективами «раптора». В узких лучах бесновались тощие фигуры, замотанные в грязное тряпье. Орудуя копьями и топорами, дампы пытались достать мечущуюся между ними Молнию. Заметив ее спутников, они мгновенно открыли стрельбу из арбалетов. Тяжелые наконечники заколотили по металлу, не причиняя «раптору» особого вреда, а Зигфрид уже активно расчищал дорогу мечом. Схватив за шиворот Молнию, он буквально швырнул ее за спину, встав перед целой стеной из наседавших дампов.
«Откуда их столько?» – растерянно подумал Книжник.
И тут же получил ментальный ответ Лого:
«Все в сторону!»
– Зиг, с дороги! – крикнул семинарист.
Воин мгновенно ушел вбок, скрывшись за грудой битого кирпича. Книжник ожидал, что сейчас рявкнет мощная пушка под брюхом робота – штука совершенно убийственная и невероятно эффективная против плотных рядов врагов. Вместо этого в гущу разъяренных дампов ворвался сам «раптор», войдя в стену воинов, как нож в масло. Трудно сказать, насколько это действительно ему нравилось, но Лого терзал врага с упоением. Пожалуй, тут работали встроенные боевые программные установки. Движения его были четкими, экономными – настоящая машина смерти. Пока щелкали челюсти, перерубая орущего копьеносца, передние лапы разрывали алебардщика, а хвост сбивал с ног еще двоих, подталкивая под убийственные задние лапы.
Всего несколько секунд – и дампов как ветром сдуло. Они, конечно, не знали страха, но остатки рациональности все еще сохранялись в гнилых мозгах, не позволяя погибать при очевидном превосходстве противника.
Скользя в лужах крови, путники прошли по провалу в руинах и оказались на сравнительно чистом пространстве.
– Ты чего не стрелял?! – крикнул Книжник, забыв, что мог бы обратиться и мысленно.
«А зачем?» – сверкнуло в мозгу.
С этим не поспоришь: «раптор» справился со своей задачей и безо всякой стрельбы.
– Давайте живей, подальше отсюда! – тяжело дыша, сказал Зигфрид.
Никто не возражал. Не сговариваясь, перешли на бег. Сбавили темп только у большой дорожной развязки на стыке Третьего транспортного и какой-то широкой улицы. По прикидкам Книжника, это был Ленинский проспект.
– Сюда! – скомандовал Зигфрид, указывая в просторную нишу под основанием эстакады. – Только я сначала проверю.
Он скрылся во мраке, и оттуда взметнулись, хлопая перепончатыми крыльями, мелкие летучие твари. Через минуту Зиг показался и молча помахал рукой.
Наконец-то можно было перевести дух. Казалось, самое время радоваться: цель достигнута, они нашли Лого. Но отчего-то было тревожно. Была в этой истории недосказанность, и стояли перед глазами эти странные картины: биороботы, сбившиеся в необъяснимый «рой», жуткая морда «мангуста», объявившего себя сержантом вражеской армии…
Лого устроился с внешней стороны, прикрыв корпусом друзей, забравшихся глубже, под наклонную эстакаду. Какое-то время молчали. Требовалось отдохнуть, восстановить дыхание. Книжник достал из рюкзака флягу из тыквы-мутанта: вроде и деревянная, но эластичная, способная растягиваться при необходимости раза в три. Глотнул воды, передал Хельге. Та сразу предложила флягу Молнии, но девочка отрицательно покачала головой. Книжник еще раз подивился: железная она, что ли?
Зигфрид запалил небольшой костер из маленьких горючих брусков, запас которых всегда носил с собой. Какая бы ни была ситуация, живой огонь всегда создавал особое ощущение уюта и защищенности. Главное, чтобы огонь враги не заметили.
Все (кроме робота, разумеется) машинально пододвинулись к огню, потянули к нему руки. Это, наверное, генетическое: человека человеком сделал огонь, для него костер – это первейший символ цивилизации.
– Так что там у вас за карусель, на ипподроме? – не глядя в сторону Лого, спросил Зигфрид.
На этот раз «раптор» не стал пользоваться мозгом посредника. Зашипели динамики, и бесстрастный голос произнес:
– Там смерть.
Зигфрид с сомнением поглядел в стеклянный окуляр робота, в котором плясали огоньки костра. Заметил:
– Смерти там не больше, чем в других местах.
– Только дампов что-то туда особенно тянет, – заметил Книжник.
– Их всегда тянет туда, где смерть, – прошелестела маленькая Молния.
Хельга с болью в глазах посмотрела на нее, погладила растрепанную косичку. Храбрая девочка вдруг сжалась в комок, прильнула к старшей подруге и закрыла глаза.
– Ты что-то недоговариваешь, шам, – ровно сказал воин, подбрасывая в огонь горючий брусок.
– Я давно уже не шам, – отозвался синтетический голос. – Впрочем, если настаиваешь… Я мог бы рассказать все словами. Но проще будет передать образами. Ты готов, Книжник?
Семинарист кивнул. Но он даже представить себе не мог, какая мощная волна чуждой памяти обрушится на него, подавляя ощущение себя самого. На несколько секунд в его разуме поселилась иная личность.
Показалось, что прошли дни, недели, месяцы, годы…
Все эти годы, что он был Сержантом.

* * *

Отрешившись от окружающего мира, потеряв счет времени, Сержант тупо разглядывал свою жуткую металлическую лапу. Четыре мощных ребристых пальца из усиленного сплава с повышенной свободой движений и когтями, отблескивающими на самозатачивающихся кромках. Сомкнуть, разомкнуть – тихий звук гидравлических приводов и клацающего металла завораживал, не давая окончательно сойти с ума.
Только что, повинуясь то ли рефлексам, то ли заложенной программе, он целиком сожрал какую-то омерзительную тварь, отдаленно напоминавшую человека. И теперь просто не мог поверить, что это кошмарное металлическое тело отныне и до конца принадлежит ему. Очнуться в раю, куда, как известно, попадают все морпехи, было не столь странно, как ощутить себя в этой холодной нечеловеческой штуке.
Впрочем, он довольно смутно помнил свое другое, настоящее тело. Он ведь не должен был помнить. Его мозг – всего лишь расходный материал, установленный в боевую машину вместо управляющего компьютера. Стандартная процедура, когда мозг погибшего бойца передается армейским спецам для дальнейшего использования в интересах армии США…
Сержант замер, обвел окружающее пространство объективами. Вокруг высились руины чужого города. Столицы ненавистного врага. В мозгу болезненно промелькнули обрывочные образы, словно кадры, вырванные из кинопленки. Прущие в атаку боевые машины, искаженные в ярости лица бойцов, обезображенные трупы под тяжелыми ботинками. С ревом проносятся над головой вертолеты. Тут же один из них оглушительно взрывается, разбрасывая пылающие обломки. Колкие пунктиры трассеров, бьющие в стену под оконным проемом. Гулкий удар – и здание, вспучившись, проваливается в клубы огня и дыма. Из глотки рвутся приказания вперемежку с грязной руганью. Вперед, пригнувшись, устремляются морпехи. Пулеметчик, зажмурившись и вопя от ужаса, высаживает боезапас в дымную мглу. В кровавой жиже катается, воя от боли, боец с оторванной ногой…
Огонь, разрушение, смерть. Он должен быть там, среди идущих в атаку бойцов. Но его разум здесь, в биороботе типа «мангуст».
Выходит, он погиб?! Когда? Как?
Память неохотно выдавала обрывочную информацию. Так было задумано биоинженерами: живой человеческий мозг должен быть избавлен от остатков погибшей личности. Боец, отдавший части своего тела товарищам по оружию, не должен страдать.
Так говорили. Но всю ли правду говорят военные ученые? Когда ставки настолько высоки, страдания отдельных бойцов уже не имеют значения. Тем более что они принесли присягу и отныне целиком и полностью принадлежат армии. А кто видел, чтобы жаловалась машина – пусть даже с человеческими потрохами?
…Разведывательно-диверсионный биоробот типа «мангуст» медленно двигался по узкой улочке, заваленной обломками камня и бетона. Единственное, что прочно держалось в памяти: он – сержант корпуса морской пехоты США. Имя и биография были вычищены из подготовленного к пересадке мозга. Единственное, что не удалось сделать спецам, – это изъять последние воспоминания – самые яркие, буквально въевшиеся в «оперативную память» мозга. А может, они не особо старались, обрабатывая очередной «расходник» в спешке, в полевых условиях наступления. Но кое-что он помнил.
…Группа быстро продвигалась вперед. Потери начались буквально с первых шагов. Сначала на мине подорвался лейтенант, минут через десять после десантирования из брюха транспортного беспилотника. Но это не повод, чтобы прекращать миссию. Теперь он, сержант, во главе специального подразделения должен разыскать и уничтожить важный объект на территории противника. Что за объект? Он вспомнит. Обязательно вспомнит. После того, как схлынет эта волна забытых образов, звуков, запахов…
Вот он передвигается по враждебному городу – короткими перебежками, отдавая команды знаками. Бойцы, как марионетки, повинуются его жестам. Все быстро, четко, слаженно. Цель – стратегический объект русских, и от выполнения этого задания зависит успех всего наступления. На флангах проводят отвлекающие маневры бронированные клинья тяжелых ударных биороботов, и надо успеть в отпущенный срок, пока обороняющиеся не заметили уловки.
Группа отлично оснащена. Тепловизоры и сканеры, закрепленные на композитных шлемах, автоматически отслеживают все живое в радиусе километра. Штурмовые винтовки с корректируемыми боеприпасами гарантируют девяностопроцентное попадание и не дают противнику шанса. Легкая бронезащита придает уверенности в собственном превосходстве перед загнанным в угол, оборванным, уставшим и отчаянно огрызающимся противником. Боевые беспилотники в любую минуту готовы прийти на выручку.
Вроде бы с такими преимуществами куда легче нести демократию в эту дикую страну, стремившуюся погрузить мир в тиранию и хаос. И просто невозможно понять чертовых дикарей, упорно не желающих сдаваться самой передовой и политкорректной державе планеты. Какого, спрашивается, дьявола они держатся за своих идолов, за эти обветшалые стены и камни?!
Но, видимо, враг знал, на что делает ставку. Через полчаса работы группы технологическое превосходство Западного полушария начало давать сбои. Если гибель лейтенанта можно было считать случайностью, то очередь, срезавшая связиста, стала полнейшей неожиданностью. Ни сканеры, ни тепловизоры не смогли предупредить об опасности. Похоже, что била автоматическая пулеметная установка.
Вообще, вся территория этого проклятого города стала для наступавших неприятным сюрпризом. По всей логике, после успешного наступления по всей европейской части России, Москва должна была пасть мгновенно.
Этого не случилось. Более того, многие генералы с ужасом ощутили, что бросают все новые и новые силы в гигантскую аномалию, где все это попросту исчезает, перемолотое и растертое в пыль. В действительности же Объединенный комитет начальников штабов, планируя наступление, жестоко просчитался. Русские, как всегда, приготовили для пришельцев ворох неприятных сюрпризов – начиная с невероятного противоракетного «зонтика» и кончая секретными полосами обороны, о которых разведка не имела никакого понятия.
Пока в наступление шли одни лишь ударные роботы и беспилотные бомбардировщики, командование было спокойно: налогоплательщикам не было нужды гибнуть на чужой земле. Но вот дело дошло и до морпехов. А значит, что-то пошло не так в этом походе за демократию. Ведь изначально предполагалось, что в этой войне люди выполняют всего лишь вспомогательную роль. Это была война машин, в которой не должен был пострадать ни один американец. Так считали теоретики в Пентагоне.
И, похоже, просчитались. Никто не думал, что грандиозное наступление захлебнется уже на подступах к Третьему транспортному кольцу. Командование не ожидало увидеть в самом сердце древнего города столь мощной полосы обороны. Точнее – полос, плацдармов, засад, ловушек и прочих мерзких неожиданностей. Завязнув еще на рубеже МКАДа, подразделения докладывали о странном новом оружии, о каких-то пространственных аномалиях и сбоях в работе электроники.
А потому просто необходимо было нанести точечные удары в самые уязвимые, болевые точки врага. Это был отчаянный шаг со стороны командования – бросить на верную смерть элитные подразделения морской пехоты. Сами пехотинцы давно уже рвались в бой: азарт «почти выигранной войны» накладывался на пониженный порог страха. Вбитое пропагандой чувство собственного превосходства, неуязвимости и поддержки со стороны чудовищной военной мощи делали свое дело.
И сержант отсек все мысли, не имевшие отношения к заданию.
Группа продвигалась по направлению к границе Треть-его транспортного. Виртуальные карты, проецируемые в пространство перед глазами, указывали путь, только вот эти схемы не имели ничего общего с действительностью. Каким-то необъяснимым образом русские сбивали с толку электронику, делая ее бесполезной. Пришлось перейти на бумажные карты, что было непривычно и порядком тормозило продвижение. Впрочем, со спутника удалось заранее проложить сравнительно безопасный маршрут – по редким переулкам, в которых каждый дом не был превращен в очередной Сталинград. Сержант подозревал, что были задействованы особые, секретные спутники, и этот путь был заранее выжжен с орбиты микроволновым излучением. Так что продвижение маленькой группы обеспечивалось несоразмерно мощными силами. Тем более непростительным был бы срыв задания.
Сержант оглянулся на подчиненных (их имена теперь были начисто стерты из памяти). Самый ценный из них – тот чернокожий, что сейчас движется в центре группы, сгибаясь под тяжестью груза.
Это бомба. Та, которую нужно доставить в самое сердце объекта. Которую по каким-то причинам не смогли донести до него ни ракеты, ни беспилотники, ни самолеты-невидимки с пилотами из плоти и крови.
На очередном перекрестке сержант сделал знак остановиться. Морпехи мгновенно заняли круговую оборону, тщательно прикрыв собой носителя бомбы. Сержант хмуро погрузился в изучение карты.
Похоже, они сбились с дороги. Чертова электроника продолжает бессовестно врать, а сам он не так силен в этих бумажках, как погибший командир. Сержант осмотрелся и указал новое направление. Группа возобновила движение.
И тут же едва не влетела в самую гущу боя.
Это было неподалеку от Третьего транспортного кольца, совсем рядом с целью. Танки русских перешли в контр-наступление. Группе был дан приказ: ни при каких обстоятельствах не ввязываться в бой до выполнения основного задания. Потому оставалось лишь затаиться и наблюдать, скрипя зубами.
Колонна устаревших, как считалось, Т-90, лязгая гусеницами, промчалась по проспекту, на ходу выцеливая окруженного ими титанического «аконкагуа 5А». Огромный биоробот, высившийся за домами, казалось, не замечал юркую гусеничную «мелочь». Мощные электромагнитные орудия из приплюснутой круглой башни гулко били по какой-то дальней цели в направлении Кремля.
Не сбавляя хода, танки открыли огонь. Поверхность громадного робота подернулась синеватой рябью защитного поля. Танки не прекращали огня, продолжая кружить в каком-то жутком механическом танце – подвижность снижала вероятность поражения от вражеских боевых средств. «Аконкагуа» нервно дернулся, тяжело заворочался на месте: действие защитного поля требует огромного расхода энергии и не может продолжаться долго. Отчего-то он не применял штатные противотанковые средства – ракетные и минометные блоки. Возможно, все это было уже израсходовано или повреждено в бою, и танкистам оставалось лишь продолжать обстрел, пока защитное поле не вырубится и подкалиберный бронебойный снаряд не отыщет слабину в броне.
Все изменилось в один миг: со стороны слабеющего гиганта в сторону танков метнулись стремительные темные силуэты. Земля сотрясалась под тяжелыми шагами, и глаз уловил контуры «рапторов» – легких биороботов поддержки. Кто-то из танкистов успел среагировать, но танковые башни просто не успевали поворачиваться вслед новому врагу.
Механические чудовища, действительно похожие на доисторических ящеров, стремительно взлетали на танковую броню и мощными гидравлическими челюстями хватали стволы орудий, сгибая и выворачивая их. Это «рапторы» – они свое дело знают. Один из танков на фланге взорвался: после выстрела изуродованного орудия сдетонировал боекомплект. Еще одному монстру со полустертой на боку краской удалось «с корнем» вырвать танковую башню. Было видно, как бросились в руины чудом уцелевшие танкисты. Тут же не повезло одному из нападавших: два Т-90 взяли в «тиски» и сбили с ног «раптора», после чего раздавили его гусеницами. Еще одно механическое «пресмыкающееся» получило бронебойный снаряд прямо в оскаленную глотку.
Но в целом атака «рапторов» решила исход сражения. «Аконкагуа» уцелел. Часть искореженных боевых машин так и осталась на месте, а другие, пятясь и отчаянно огрызаясь из орудий и пулеметов, уползали в сторону Садового кольца.
Сержант, наблюдавший из укрытия за этим боем, мог бы порадоваться исходу сражения. Но невольная задержка угрожала цели миссии. Расчет делался на строгое следование графику и схеме продвижения. Они же отклонились от курса и здорово отставали по времени. Сержант оглядел своих людей и отдал молчаливый приказ: «Вперед».
К цели они вышли с опозданием на час. Некоторое время с изумлением изучали местность.
Это была огромная воронка – можно было подумать, что от ядерного взрыва. Но при более пристальном взгляде становилось ясно: это провал на месте некогда огромного многоярусного подземного сооружения. Возможно, торгового центра с паркингами и прочими объемными подземными пустотами. Видимо, глубоко скрытый объект пытались разрушить бомбардировкой с воздуха, но затея не увенчалась успехом. Потому сюда и послали его группу.
Внизу вдруг почудилось какое-то движение. Сержант поднес к глазам полевой бинокль, вздрогнул от неожиданности. Он готов был поклясться, что там, в провале, промелькнул длинный синий червь подземного поезда!
Метро? Действует в самый разгар битвы?!
Во всяком случае, метрополитен был еще одним признаком близости цели. Цель была там, внизу. Осталось только спуститься и заложить бомбу.
Так бы они и поступили. Если бы пришли вовремя.
Сержант сделал знал ладонью в пыльной перчатке с обрезанными пальцами: «Спускаться». Он даже успел высмотреть более-менее удобный путь в нагромождении бетонных обломков, но тут появились они. Беззвучно, не издав ни единого выстрела, из руин вынырнули стремительные фигуры в закопченном камуфляже. Больше всего поразила именно эта бесшумность – любая стрельба мгновенно привела бы группу в чувство. Еще больше изумило оружие: примкнутые к автоматам штык-ножи и саперные лопатки на коротких рукоятках. Жутко сверкнули остро заточенные грани странного оружия – и тишину разорвали полные ярости вопли.
Проклятая электроника снова подвела. Несмотря на всю подготовку, группа оказалась морально не готовой к неожиданной рукопашной схватке. От беспорядочной стрельбы в общей свалке не было толку, автоматы оказались слишком громоздким оружием, чем и воспользовались нападавшие. Ярость и натиск русских оказались сильнее самой тщательной подготовки, а эффективная противопульная защита сыграла злую шутку, лишив столь необходимой подвижности. Нападавшие били штыками в бедра, лицо, шею – места, не прикрытые композитной броней. Сержант успел выстрелами из пистолета положить двоих, но ощутил острую боль под коленом и рухнул на асфальт.
Последнее, что он увидел, было затянутое гарью небо и лицо врага с черными полосами камуфляжа. В следующий миг саперная лопатка перерубила ему горло.

Сержант вздрогнул – всеми металлическими сочленениями, словно все еще был способен ощущать боль.
Выходит, он погиб, так и не выполнив задание. Его тело, по-видимому, разыскали и эвакуировали подоспевшие следом санитарные роботы. Тело моментально разобрали на органы для полевого госпиталя, мозг пошел на докомплектацию разведывательного биоробота типа «мангуст». И вот, вопреки программе, он снова осознал себя как личность.
Сержант снова огляделся, вслушался в звуки огромного города.
Тишина. Нигде не слышно звуков боя. Выходит, битва окончена? Кто победил? Встроенная радиостанция усердно сканировала эфир на кодированных и открытых частотах. Никто не выходит на связь, не отзывается на его позывные. Эфир был пуст и мертв.
Но вскоре сканеры засекли движение.
Еще один био. Крупный. Сержант быстро продвинулся вперед и обнаружил его – мощную машину типа «рекс». Выглядел биоробот изрядно потрепанным. Видно, ему здорово досталось в последних боях.
Сержант подал опознавательный сигнал «свой – чу-жой» – безрезультатно. Ничего не оставалось, кроме как выйти на визуальный контакт. «Мангуст» шустро перебежал по грудам обломков и застыл прямо напротив громадной металлической башки – как наглая кошка у ног слона. Судорожно дергая поврежденной гидравлической челюстью, «рекс» жрал какой-то мумифицированный труп. Заметив «мангуста», он повел себя неожиданно: оставил свое занятие, на миг замер, чуть наклонив голову и разглядывая «мангуста», – и вдруг бросился на «товарища по оружию».
Такой реакции Сержант не ожидал. «Рекс», что же, бьется за русских?! Про предательство со стороны роботов слышать еще не доводилось. Спасибо встроенным рефлексам и стремительному телу «мангуста», которое легко ушло из-под оглушительно клацнувших челюстей. Оглянувшись напоследок, «мангуст» скользнул в трещину в стене обрушившегося дома.
Видимо, этот «рекс» поврежден во время боя, решил Сержант. Нужно искать новых союзников. Но встреча с каким-то ржавым сервом закончилась новым нападением. С этим тоже было что-то не в порядке – казалось, серв свихнулся. «Мангуст» без труда одолел вспомогательного робота, вскочив тому на спину и ударом титановой лапы превратив в месиво нервный узел.
Роботы не могут испытывать недоумение. Он мог. Происходящее выходило за рамки понимания. Впрочем, для сержанта морской пехоты США это не имело значения. Кроме главного: никто не отменял приказа. А раз так – задание должно быть выполнено. Любой ценой.
Эта простая и ясная, как хрусталь, мысль подстегнула его к действию. В одиночку ему не справиться. Нужно немедленно выйти на «своих». «Мангуст» ускорил движение, обследуя местность. Теперь, когда его мозг «проснулся», все вокруг казалось совершенно новым, чужим и странным.
Главное – здесь есть «свои», пусть и ведут они себя странно, словно неведомое оружие здорово подпалило им мозги. Все, что нужно, – заставить потерявших контроль биороботов выполнять его, Сержанта, волю.
Как подчинить себе громадных механических монстров, потерявших связь с командованием, одичавших и превратившихся в железных зверей? Надо отдавать себе отчет: «мангуст» – машина стремительная, ловкая. Но по сравнению с ударными роботами – гораздо более уязвимая и слабая. Он не предназначен для лобовых атак и штурмов вражеских укреплений. Его стихия – разведка и точечные удары.
Но есть у этой машины такие возможности, каких нет у всех этих титанических бронированных чудовищ.
«Мангуст» быстро вернулся туда, где продолжал рыться в мусоре некстати «одичавший» «рекс». Активировав «присоски», Сержант ловко вскарабкался на стену, прокрался по кирпичному гребню и замер на уровне громадной металлической башки. Примерился – и прыгнул.
Глухо грохнуло металлом о металл. «Рекс» дернулся, пытаясь стряхнуть мелкую тварь, впившуюся ему в загривок. И тут же замер, словно кто-то щелкнул скрытым выключателем. Пожалуй, так оно и было. В доли секунды «мангуст» вскрыл маленький бронированный лючок и впился в контактные гнезда оптоволоконными кабелями, выброшенными из-под ребер, как стрекательные клетки у медузы. Несколько секунд на адаптацию – и две машины стали единым целым.
Тело «рекса» теперь принадлежало Сержанту, присосавшемуся к огромной голове, как какой-то мозговой паразит. Теперь Сержант мог смотреть на мир глазами биоробота типа «рекс». Несколько минут уйдет на полное подчинение и восстановление радиосвязи с этой машиной. А пока «рекс», на время ставший Сержантом, выбрался на простор проспекта и теперь внимательно оглядывал свои владения.
И вскоре сканеры засекли новую жертву: легкого биоробота типа «раптор»…

Глава 6
Ссора

Книжник вздрогнул, выходя из оцепенения. Посмотрел на Лого и произнес вслух:
– Выходит, он подчинил себе всех этих роботов?
– Да. Одного за другим. Он подзывал их сигналом радиомаяка – био за ним ползут, как псы за сучкой. Дальше дело техники: ловкому «мангусту» ничего не стоит подчинить себе любого более крупного био.
– И тебя?..
– Он попытался. Напал со спины, вскрыл люк программного обновления, подключился. Но я, хоть и бывший, но шам. Электроника «мангуста» не способна полностью подчинить мой мозг. Мне удалось уйти в режим гибернации. Но перед этим…
– …ты позвал на помощь меня! – подхватил Книжник.
– Да.
– Может, вы поделитесь своими секретами с остальными? – спокойно спросил Зигфрид. – Я не люблю чувствовать себя идиотом. А сейчас у меня именно такое ощущение.
– Ах да… – пробормотал семинарист.
И сбивчиво, кое-где пропуская детали, кое-где сгущая краски, он пересказал то, что увидел благодаря ментальной связи с Лого. Хельга слушала с изумлением, Зигфрид – не проявляя особых эмоций. А маленькая Молния тихонько спала, положив голову на бедро Хельги.
– Все это прекрасно, – выслушав рассказ, кивнул Зигфрид. – Одно я не пойму – что же происходит там, на ипподроме? Зачем Сержант все это устроил? Что за унылое топтание на старом газоне?
– Да, зачем он сгоняет туда био? – поддержал Зигфрида Книжник. – Он что, собирает новую армию?
– Да, он собирает, – сухо произнес динамик. – Только не армию. Он собирает бомбу.
– Какую бомбу? – тупо спросил парень, хотя уже заранее знал ответ.
– Термоядерную.
Книжник покосился на Зигфрида. Казалось, сказанное не произвело на него впечатления. Неужели не понимает?
– Зачем ему бомба? – хрипло спросил семинарист, уже зная, что ответит Лого.
– Сержант собирается выполнить полученное задание.
– Уничтожить некий секретный объект в центре города… – проговорил Книжник. – Но это означает…
– Да… Это означает – уничтожить город.
Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием костра. Даже вой ночных тварей, обычный в это время, затих. Словно все ощутили вдруг жуткую неизбежность.
– Одно мне не ясно, – пробормотал Книжник. – Каким это образом он собирает свою бомбу? При чем здесь все эти био?
– Ты так и не понял, – посетовал Лого. – Главная сила Сержанта – в секретном приказе, заложенном в программу каждого био: в случае непредвиденных обстоятельств и длительного отсутствия указаний со стороны командования – собраться вместе для образования «критической массы». Это и есть скрытое ядерное оружие: несколько десятков био, собравшись в одной точке, из собственных тел собирают единый ядерный заряд. Чем больше био соберется в одной точке – тем мощнее взрыв. Предусматривалось, что таким образом био самоуничтожаются, не доставшись врагу, и наносят ему основательный ущерб. Когда-то оборонявшим Москву войскам удалось разрушить сетевую связь между био. Тогда у них вышло превратить всю эту мощную железную армию в беспорядочную толпу разрозненных биомеханических тварей. Но Сержант настроен решить эту проблему и выполнить боевую задачу. Когда он решит, что собрал достаточно «материала» для создания критической массы, он выполнит задание.
– Взорвет бомбу?
– Да.
– Но для него это самоубийство! – проговорила Хельга.
– Для него это – великая цель, – веско пояснил Зигфрид. – Как и для каждого воина – выполнить свой долг, невзирая на смерть.
– Ты оправдываешь его?
– Нет. Но я его понимаю.
Книжник прикусил губу. Не все так просто с этими воинами. Что для них важнее – защита своего народа любой ценой или личные честь, долг и благородство, которые, казалось бы, только мешают эффективному противостоянию с врагом? Чтобы прочувствовать это, наверное, надо самому быть ратником, с детства впитать в себя все эти понятия. Бывало, он крепко завидовал этим суровым людям. Ведь чтобы понять их, мало просто взять в руки оружие и убить своего первого врага. Надо встать на особый путь – путь воина.
– И что же делать? – тихо спросила Хельга.
– Уходить надо, – пожал плечами Зигфрид.
– Куда? – хмыкнул Книжник. – Куда можно уйти от термоядерного удара?
– Далеко. Очень далеко. Прочь из этого города. Возможно, у нас еще есть время.
Семинарист дико посмотрел на веста:
– Уйти из Москвы? Но здесь же все наши! Здесь Кремль!
– Кремля не станет, – отрезал Зигфрид. – Как не станет и Форта. Я должен спасти своих людей.
Он поднялся рывком, спросил:
– Вы со мной?
Книжник пронзительно посмотрел на Зигфрида, на Хельгу, встал и сказал дрогнувшим голосом:
– Кремлевские не оставят крепость. Даже под угрозой смерти. И тем более не поверят мне, если я приду с такой вестью.
– Значит, они погибнут, – нахмурился Зигфрид.
– Нет, погоди… – Книжник судорожно вытер со лба проступившую испарину. Он просто не знал, с чего начать. – Наверняка можно что-то сделать…
– Что? – жестко спросил Зигфрид. – Сражаться с толпой био? Или ты забыл, какой удачей было наше спасение?
– Но, может, придумаем что-то?
– Что придумаем? Пойми, у нас нет времени даже на размышление. Тем более воевать нужно будет не думкой, а конкретными силами, которых у нас тоже нет.
– Надо придумать, – упрямо повторил Книжник. – Если погибнет город – то что же тогда будет?
– Главное – спасти людей! – рявкнул Зигфрид.
– Ты не понимаешь, – Книжник замотал головой. – Мы так долго хранили остатки культуры… только Кремль сохранил в себе связь с прошлым и потенциал к будущему. Если мы допустим уничтожение города – цивилизация погибнет окончательно… Все рухнет в пропасть!
– И что ты предлагаешь?
– Погоди… – Книжник обхватил голову и лихорадочно забормотал: – Био… это сила… Значит, ей нужно противопоставить… соразмерную силу!
– Слова, – отмахнулся Зигфрид. – Где взять эту силу? Ратников кремлевских задействовать? Даже если использовать все имеющееся у них оружие – это не гарантирует победы. Биороботы – это не толпа нео с дубинами, потери будут большие. И скорее всего Кремль не пойдет на это.
– Да нас просто не будут слушать, – тихо вставила Хельга. – Мы ведь изгои.
– Я знаю, – сказал Книжник. – Да и бросать на роботов людей – просто самоубийство. Я о другом. Что, если этим биороботам Сержанта противопоставить других? Других роботов.
Зигфрид с прищуром поглядел на друга, поинтересовался:
– Шутишь?
– Нисколько.
– Тогда поясни. Что это за био, которые решат вдруг воевать со своими собратьями?
– Не догадываешься?
Зигфрид молча ждал продолжения. Он не любил загадок.
– Железное Кладбище, – обронил Книжник.
Хельга с Молнией переглянулись. Они слышали об этом месте только со скупых слов Книжника. Зигфрид же знал о нем не понаслышке. Он недоверчиво хмыкнул, пожал плечами:
– Это нереально. Там же сплошь железные трупы. Толку от них не больше, чем от обычных мертвецов. Да и если удалось бы привести их в чувство – как их заставишь идти на своих же?
– Попросим помощи кио. Они разбираются во всем этом хозяйстве.
– Чушь! – отрезал Зигфрид. – Кио припомнят тебе прошлый визит, бегство и самого разберут на запчасти.
– Я уверен, что они будут сговорчивее, когда узнают, что грозит всему городу. Как считаешь, Лого?
«Раптор» сверкнул огненным глазом, динамик проскрипел:
– Время работает против нас.
Зигфрид помолчал, отвернувшись. Хельга переводила взгляд с него на Книжника. Проснувшаяся пару минут назад Молния молча стала править клинок о камень.
– Я не могу рисковать, – сказал наконец Зигфрид. – То, что ты предлагаешь, – слишком… неопределенно. А людей надо спасать сейчас. Этим я и займусь.
В воздухе повисло напряжение. Книжник ощутил в себе незнакомое упрямство. Если бы эти слова он услышал от Зига еще месяц назад, он подчинился бы беспрекословно. Но за последнее время произошло много событий. Кое-что изменилось. И, пожалуй, изменились даже не его отношения с вестом.
Изменился он сам.
– Ты идешь со мной или нет? – тихо спросил Книжник.
Вест покачал головой:
– Нет. И сразу скажу: Лого тоже отправится к Кремлю. У него преимущество – скорость. На нем и поедем. Ты же не против, Лого?
«Раптор» склонил набок жуткую голову:
– Правильное решение. Нужно уходить, и быстро.
Книжник ощутил незнакомое ранее одиночество. Словно его вдруг все предали. Он знал, что это не так, просто его мнение не совпало с мнением остальных. И он упрямо сказал:
– Тогда я пойду один.
Хельга вскочила на ноги:
– Я пойду с тобой!
Книжник покачал головой:
– Зиг мог бы мне помочь. А за тебя я только переживать буду.
– Ты пропадешь, – сказал Зигфрид. – Один, ночью…
– Не пропаду, – с неожиданной злостью выпалил Книжник. – Я не могу спокойно рассуждать, когда может погибнуть все! Ты не понимаешь, Зигфрид, спасать не людей надо, а Кремль! Без этого людям так или иначе – смерть или полное одичание! А может, ты просто притворяешься, что не понимаешь? Может, ты просто устал и стал трусом?!
– Ты что такое говоришь, мальчик? – произнес Зигфрид, и в его голосе послышались ледяные нотки. – Никто еще не говорил мне такого безнаказанно!
Воин шагнул к семинаристу, и рука его потянулась к мечу. Правда, Зигфрид тут же опомнился и отдернул руку, но Книжник заметил это движение. И вдруг взорвался:
– Ну что же, может, ты хочешь наказать меня?! Давай, доставай свой меч! А потом и остальных положи! Места здесь гиблые, никто ничего не узнает!
– Вы что, с ума сошли?! – ахнула Хельга.
Зигфрид молчал, разглядывая парня. Это молчание еще больше разозлило Книжника. Его аж затрясло, он почувствовал, что задыхается от недостатка слов. Наверное, нужно было просто заткнуться и перевести дух. Но его словно разрывали изнутри злые демоны.
– А знаешь что, – выдохнул семинарист, – иди ты к черту! Я пойду один, и если меня убьют – то так тому и быть!
Быстро, словно боясь, что Зигфрид начнет его уговаривать или остановит силой, Книжник перемахнул через насыпь из бетонного крошева и широко зашагал в темноту. За спиной что-то кричала Хельга, которую удерживал воин. Это хорошо: сейчас семинарист больше переживал бы за ее жизнь, чем за интересы дела. Слишком высоки были шансы.
Боялся он зря. Зигфрид не стал его останавливать, кричать вслед и совершать прочие, не свойственные воинам глупости.
Что бы там ни наплел этот парень, вест уважал его выбор.

* * *

Книжник быстро пробирался в темноте, стараясь полностью сосредоточиться на движении, на восприятии звуков и запахов, на собственном инстинкте самосохранения. Просто для того, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, от чувства совершенной ошибки. Нет, ошибка была не в том, чтобы уйти в ночь. Он действительно чувствовал: нужно спешить.
Все дело в ссоре с Зигфридом.
Наверно, не стоило уходить… вот так. И тем более не стоило бросать другу в лицо несправедливые обвинения. Ведь даже то, что Книжник решился на такой поступок и бросился в ночь, надеясь прорваться, – все это заслуга Зигфрида. Он научил его сражаться, ориентироваться, выживать в мертвых руинах. Но главное – научил его преодолевать собственный страх. И сейчас, оставшись в полном одиночестве, больше страха смерти семинарист ощущал потерю друга.
Это были опасные мысли. Нельзя расклеиваться, погружаться в себя. Так и становишься потенциальной жертвой. А он не жертва. Он воин. Он должен доказать это, если не Зигу, то самому себе.
– «Ты пропадешь один!» – передразнил Книжник, словно специально взвинчивая себя и заменяя неуверенность злостью. – За ребенка меня считает! Сколько можно…
Слова застряли в горле: за спиной почудилось движение. Обернувшись, он не увидел ничего, кроме ночного мрака. Света тонкого серпа луны едва хватало, чтобы глядеть под ноги. Парень прибавил ходу, стараясь держаться ближе к стене – так можно исключить нападение хотя бы с одной из сторон. Шуршание за спиной повторилось, донесся скрип каменного крошева на дряхлом асфальте. Боковое зрение отметило: что-то мелькнуло справа, в подворотне. Еще несколько шагов – и звуки стали более отчетливыми, явственными, будто это нечто уже не считало нужным прятаться.
Книжник не выдержал и побежал.
Он знал: открытое бегство – первый шаг к гибели. Так ты становишься дичью. Ночные твари чувствуют твой страх, твое желание спастись лишь добавляет азарта охотникам. Но ничего не удавалось поделать с этим мерзким, липким страхом. Он гнал вперед, лишая остатков здравого смысла и самой надежды спастись.
Перемахнув через груду битого кирпича, Книжник прибавил скорости – и тут же полетел кубарем, споткнувшись о торчащий вбок кусок ржавой арматуры. Перекатившись на спину, семинарист судорожно вцепился в арбалет, пытаясь увидеть хоть что-то в этой кромешной тьме.
Звук приближался. Жуткое нечто уже взбиралось на мусорную кучу, нависшую над головой Книжника. Еще секунда – и в скудном лунном свете возник кошмарный силуэт монстра. Отвратительные антенноподобные усы дернулись, чтобы нащупать жертву, чудовищные челюсти задрожали от нетерпения вцепиться в человеческую плоть…
– А-а-а!!! – Книжник отчаянно заорал и, зажмурившись, вдавил скобу арбалета.
Подстреленная тварь повалилась прямо на него. В приступе ужаса Книжник откатился в сторону, трясущимися руками перезаряжая арбалет. Взведя тетиву, он пересилил себя и осторожно шагнул к месту, где только что лежал: нужно было удостовериться, что тварь убита. Приблизившись, он изумленно вытаращился на труп.
Это была безобидная мокрица-трупоед размером с кошку. Причинить вред она могла лишь неподвижно лежащей падали, даром что выглядела действительно страшновато, а многочисленные тонкие ножки вызывали столько шума. Арбалетный болт размозжил ее крохотную голову с длинными изломанными усиками.
– Тьфу ты, черт… – пробормотал Книжник. Выдернул из тушки болт, брезгливо стряхнул липкую субстанцию.
И смех и грех, как говорится. Даже не расскажешь никому – стыдно. И это всего лишь мокрица. Что же было бы, напади на него действительно опасная тварь? Хреново было бы. Он действительно никогда не ходил по руинам в одиночестве, да еще ночью. Даже кремлевские дружинники так не делают. Но он сделал свой выбор, так что пенять не на кого.
Книжник вжал голову в плечи и прибавил ходу. Сердце все еще колотилось от пережитого страха, чувства обострились. Пожалуй, идиотская схватка с мокрицей пошла в каком-то смысле на пользу. Теперь он был больше готов встретить настоящую опасность. А угроз здесь на каждом шагу хватало. Начиная от притаившихся в руинах мутантов и медленно ползущих по стенам хищных растений, заканчивая перспективой попросту сломать в темноте ногу, провалившись в трещину в разбитом асфальте. Это было равносильно смерти. Почуяв чужую боль, сюда мгновенно сползутся любители падали. В таком случае смертельной угрозой могут стать те же мокрицы – когда их число перевалит за пару десятков.
Серп луны скрылся в облаках, и продвижение затруднилось. Книжник успел преодолеть по завалам не более квартала, когда бледный свет снова упал на мрачный город, и семинарист увидел улицу перед собой.
И замер, как вкопанный.
В трех шагах от него замерла человеческая фигура.
Нет ничего страшнее человека, встреченного ночью. Тем более – никаких гарантий, что видишь именно человеческий силуэт. Это всего лишь устоявшийся речевой оборот – «человеческая фигура». В реальности одна голова, пара рук и пара ног вовсе не означают, что перед тобой именно хомо сапиенс. Внешняя похожесть на человека куда страшнее самого жуткого монстра. Да и принадлежность к одному с тобой виду не сулит ничего хорошего – если эта встреча не намечена заранее.
Все это мелькнуло в голове Книжника, пока непослушные руки поднимали арбалет на уровень глаз.
– Стой! – звонкий голос раздался одновременно со звоном тетивы. Рука дрогнула, и болт прошел в полуметре от черной головы. Незнакомец сделал шаг навстречу, и лунный луч упал на его лицо.
Зловещий незнакомец оказался девчонкой.
– Молния?! – хрипло проговорил Книжник. – Что ты здесь делаешь?
– Гуляю, – спокойно отозвалась девочка и спрыгнула с бетонного блока, оказавшись на две головы ниже семинариста. Тьма снова сыграла шутку с восприятием реальности.
– Я чуть не подстрелил тебя! – выдохнул Книжник, опуская арбалет.
– «Чуть» не считается, – заявила девчонка, обходя его и осматриваясь.
– Откуда ты здесь взялась? Ты же с Зигом и Хельгой уйти должна была.
– Я передумала, – ухмыльнулась Молния. Она уселась на обломок бетона, поджала под себя ноги в мягких кожаных мокасинах и принялась деловито осматривать свое оружие – пару коротких клинков, напоминающих японскую «катану». – Они опять меня в Кремль отправят.
– И что же плохого?
– В Кремле вашем скучно. В школу заставляют ходить, глупостями заниматься. Зачем мне эти буквы, эти цифры дурацкие? И с детьми скучно. Я спросила одну девчонку, из старших, сколько она врагов убила, а та расплакалась и убежала. Мальчишка ко мне приставал, я ему руку сломала, так меня наказать решили из-за этого хлюпика. Думали, я в углу стоять буду! Делать мне больше нечего – пусть сначала мне ноги отрубят! Не, это не для меня…
– Но ты ведь такая маленькая… – пробормотал Книжник. – Учиться тебе надо…
– Не хочу, – отрезала девочка, сверкнув глазами. Или это лишь показалось в темноте? – Я привыкла сама по себе. В городе бродить, охотиться, драться. Я лучше с тобой пойду.
Книжник хотел было возразить, но прикусил язык.
Эта маленькая с виду девчонка была крутым воином. И надежным боевым товарищем, даром, что ее воспитали жестокие дампы. Сам он уже убедился, чего стоит в одиночку. Молодец, ничего не скажешь, боец – мокрицу в схватке завалил. А ведь путь только начинается.
– Но Зигфрид людей уводить будет, – сделал последнюю попытку Книжник. – Ты же будешь там полезна.
– Никого он не будет уводить, – убежденно заявила девочка. – Потому что ты вернешься и всех победишь.
Парень еще раз поглядел на Молнию, покачал головой. Все-таки она оставалась ребенком, и наивности ей хватало, несмотря на умение орудовать клинками. И если уж на то пошло, то как раз это умение может оказаться полезным.
– Хорошо, – сказал он. – Пойдем. Только ты…
Молния не дала закончить фразу – ловко подхватилась и оказалась впереди Книжника.
– Куда идем? – быстро спросила она. – К Железному Кладбищу, так?
– Да.
– Понятно. Тогда этой улицей лучше не идти. Через квартал «гнойник» будет, там рядом стая крысособак ошивается. Надо обойти вон по тому переулку. А дальше лучше по крышам пробираться, где перекрытия уцелели. И вообще, я бы ночью здесь не ходила…
– Ты еще покомандуй мне, – Книжник сердито насупился. Не хватало только, чтобы вместо Зигфрида им начала вертеть малолетняя девчонка.
– Да я что, я так, – примирительно протянула Молния. – Просто шансов больше…
– Да знаю я, – Книжник дернул плечом, огляделся. – Но идти надо прямо сейчас. Давай веди, коли дорогу знаешь.
Молния молча кивнула и двинулась вперед. Стыдно было признать, но факт: девчонка куда лучше ориентировалась в ночном городе. Сама судьба прислала ее. Прошмыгнув в узкий, полузаваленный переулок, они по пожарной лестнице взобрались на крышу какого-то здания. Лестница насквозь проржавела, перекладины опасно трещали под ногами. Одна с хрустом подломилась, и Книжник едва не улетел в черную бездну. На крыше безопаснее не было. Перекрытия прогнили насквозь, и существовала реальная опасность рухнуть вниз, пробивая телом этажи до самого подвала. И кто только может ходить таким путем?
– Это дорога дампов, – словно прочитав его мысли, сказала Молния. – Здесь можно пройти тайком и очень быстро.
– Да уж… – пробормотал Книжник, осторожно пробираясь вперед. Хорошо придумано: дампы все как один тощие, легкие, энергия так и прет из их ускоренно живущих тел. Им легко скользить по этим ветхим балкам, не страшась грохнуться. Страх вообще им неведом, а жизнь коротка, словно у бабочки-однодневки.
Между соседними крышами были перекинуты где самодельные тросы из высушенных лиан, где самые натуральные мосты из бревен и ржавых рельсов. Книжник и понятия не имел, что существует такая система передвижения. При достаточной ловкости двигаться таким образом можно куда быстрее, чем по поверхности: здесь значительно меньше врагов. Если не считать кружащих в темноте крылатых монстров. Одного такого пришлось снять выстрелом из арбалета: уж больно неприятно было его внимание к двум человеческим фигурам на крыше. Попасть в кружащую тварь было непросто, и Книжник едва не загремел вниз, поскользнувшись на скрипучей балке. Бить пришлось с разворота, почти не глядя, в смутную тень, на звук. Летучая тварь напоролась на арбалетный болт, грохнулась на край крыши и с истошным визгом сорвалась вниз. Следом спикировали ее сородичи – чтобы не дать пропасть умирающей плоти. На какое-то время небо над головой очистилось.
Двигались без остановок всю ночь. По стенам шуршали в поисках добычи хищные ползучие растения, шустро перебегали мелкие насекомые, которых молниеносными движениями хватал и обвивал гибкими стеблями плющ-охотник. Откуда-то снизу доносились жуткие звуки, рычание и стоны, полные отчаяния и боли. Кто-то кого-то жрал, одни формы жизни убивали другие, и весь этот цикл повторялся бесчисленное количество раз. Книжник с замиранием сердца представил себе, что должен был сейчас пробираться там, в темноте, в полном одиночестве.
Нет, все-таки есть высшие силы. И они благоволят глупому семинаристу, раз дали ему второй шанс в лице столь удачной встречи с маленькой воительницей.
От усталости и однообразия движений Книжник потерял счет времени. В какой-то момент просто заметил, что начал различать собственные руки, хватающиеся за кирпичные стены и каменные выступы. Из мрака стали проступать соседние здания.
Над древним городом медленно зарождался рассвет.
Они сидели на краю крыши, свесив ноги над улицей, отдыхая и молча любуясь рассветом. Солнце дрожало в пыльном мареве, меняя цвета. Зрелище было и красивое, и страшное. Наверное, между ними и светилом притаилось какое-то невидимое отсюда Поле Смерти. Очень не хотелось спускаться на грешную землю. Но делать нечего – дорога по крышам кончилась.
Перед ними раскинулась широкая полоса открытого пространства – выжженной черной земли. Справа это поле ограничивалось набережной, а дальше, в изгибе реки высилась темная громада, в которой с трудом угадывались контуры трибун огромного стадиона.
Это было Железное Кладбище.
Книжник полез в рюкзак и достал ветку кремлевской березы. Это не просто дерево, это структура, чувствительная к радиации, по сути, дозиметр. Сейчас он налился красным на срезе. Черная, словно пропеченная насквозь почва, прилично фонила.
– Держи, – Книжник протянул спутнице неказистую пилюлю, изготовленную им самим из экстрактов целебных трав.
– Что это? – с подозрением спросила Молния, перекатывая на ладошке зеленоватый шарик.
– «Антирад», – пояснил парень. – Радиация здесь.
– И поможет?
– Хуже точно не будет.
Молния засунула пилюлю в рот, сморщилась от неприятного вкуса, еще раз поглядела на семинариста. Тот с серьезным видом кивнул и демонстративно сам проглотил такую же.
Раньше он думал, что радиация здесь из-за применения тактического ядерного оружия. Когда-то в этой местности шли серьезные бои, и оружие здесь применялось всякое. Там, за рекой, вроде бы использовали биологическое. Теперь там Джунгли – странная, ни на что не похожая местность. В отличие от всего остального, мертвого и выжженного города, все там наполнено жизнью – чужеродной, агрессивной жизнью, как будто явившейся с другой планеты.
Теперь Книжник изменил мнение. Вряд ли здесь был возможен ядерный удар – иначе и Большую спортивную арену смело бы как пить дать. Наверное, все дело в подбитых в боях био. Остовы их и сейчас повсюду. Если прав Лого, то каждый био содержит в себе часть ядерного заряда, того самого, что намерен собрать свихнувшийся Сержант. Надо думать, из поврежденных биороботов и происходит утечка – то ли урана, то ли плутония. И конечно, больше всего этого «добра» здесь, в местах максимальной концентрации био.
Здесь умирающие биомеханические машины ищут свое последнее пристанище, и здесь же продолжаются утечки радиации. Местным на это плевать. Потому что они – не люди.

* * *

Покинув «путь дампов», двинулись вдоль набережной. Здесь все было, как во время последнего визита в эти места. И затонувшие суда вдоль причальной стенки, и остов большого пассажирского самолета, рухнувшего в воду. И древняя Москва-река, равнодушно несущая свои воды сквозь столетия. Что скрывает эта темная вода, какие монстры притаились в ее глубинах?
Словно прочтя мысли Книжника, на поверхности воды вздулся большой темный пузырь. Он набухал, разрастался, выпячиваясь из воды уродливым горбом, будто не вода это была, а гигантская жевательная резинка. Наконец пузырь лопнул с низким, гулким звуком. Над водой поднялось легкое марево, которое вдруг вспыхнуло оранжевым пламенем – и погасло, оставив после себя клубы черного дыма.
– Что это? – с любопытством спросила Молния.
– Не знаю, – рассеянно проговорил Книжник. – Газ какой-то. Может, от гниющих на дне трупов, а может, существо какое срыгнуло.
Река его сейчас мало интересовала. Он смотрел в сторону стадиона, в стене которого виднелся огромный разлом, доверху набитый тусклым металлом. Все это были био – стремившиеся к своему последнему пристанищу, но так до него и не добравшиеся. Глядя на эту гору некогда грозных боевых машин, можно было представить масштабы той давней и страшной войны. Иногда, правда, казалось, что Последняя война вовсе не кончилась. Просто борьба двух непримиримых противников перешла в перманентную войну всех против всех. И закончиться она может только одним путем.
Полным взаимным уничтожением. И безумный замысел последнего Сержанта Последней войны был наглядным тому подтверждением. Книжник не желал примириться с такой мыслью, а потому, сжав зубы, шел вперед.
Громада Железного Кладбища надвигалась на них бесформенной горой. Закопченные стены со следами выбоин от пуль и снарядов свидетельствовали о давно минувших боях и недавних стычках. Местами пробоины были закрыты ржавыми металлическими щитами.
Семинарист прикинул: пробираться надо там, где разлом. Придется карабкаться по металлическим остовам био. Это опасно – ведь некоторые из них еще не мертвы окончательно, может сработать рефлекс, и недобитая тварь шевельнется, придавит человека. Впрочем, другого пути нет.
– Смотри, – шепнула Молния. – Кто это?
Книжник перевел взгляд туда, куда указывала девочка.
Их ждали.
Несколько одинаковых неподвижных фигур. Они были похожи на людей, но Книжник знал, что на самом деле нет в них ничего человеческого. И от этого сердце заколотилось чаще. Он знал, что встреча неизбежна, именно ее он ждал, когда шел сюда. Вот он добрался до цели – и теперь не знал, что делать дальше. Семинарист ощущал растерянность и страх.
Ведь рядом не было Зигфрида. Того, чья уверенность и сила питали его самого, помогая в самых трудных ситуациях.
Зря он поссорился с вестом. Напрасно ушел, так и не попытавшись найти общее решение. Все это неоправданная гордость. Как говорят кремлевские Отцы Церкви – гордыня. Человек должен иметь чувство собственного достоинства, но не должен считать себя выше других. Потому что гордыня – первый шаг на пути в пропасть.
– Кто это? – повторила Молния.
– Это хозяева, – бесцветно отозвался Книжник.
– Удерем? – предложила девочка.
– От них не удерешь, – тихо сказал Книжник. – Это очень гостеприимные хозяева.

* * *

По поводу гостеприимности он, пожалуй, погорячился. Его встретили коротким электрическим разрядом, от которого разом отнялись руки и ноги. Когда Книжник пришел в себя, ни рюкзака, ни оружия при нем не было.
– Я пришел с миром, – заплетающимся языком пролепетал он. – Отведите меня к Первому…
Разговаривать с ним не стали. Просто поставили на ноги, склонили голову – так, чтобы он смотрел только себе под ноги, и подтолкнули вперед. Так же поступили и с маленькой Молнией. Книжник скрипнул зубами от бессилия, но девочка стойко вынесла испытание.
Их вели длинными узкими коридорами в глубине трибун. Странное место: это пространство занимает крупный клан, но ощущение такое, словно никто здесь не живет. Снаружи доносились тяжелые, глухие звуки. Там, на огромной арене, возились умирающие роботы. Био умирают тяжело и долго. Мозг – единственная биологическая часть машины, не считая биореактора, производящего энергию из органики. И умирает мозг не сразу. В нем давно нет разума, чувств, но струятся остатки рефлексов, стимулируемых электрическими импульсами микропроцессоров.
Молния легко отошла от жесткой встречи и теперь с интересом оглядывалась и прислушивалась – она была здесь впервые. Девочка с легкостью рассталась с отобранным оружием, и хозяева не принимали ее за серьезного противника. Книжника же мало интересовало то, что он и без того видел. Он думал только о предстоящем разговоре.
Им уже повезло. С незваными гостями не стали расправляться на месте. Наверное, потому, что у рядовых кио не было на это приказа. Хотя повод у них был. Кио имели зуб на него и на Зигфрида, и у них отличная память.
Именно потому, что они не люди. Они – кибернетические организмы. Догадаться об этом можно по их лицам – такой неестественной гладкой кожи с тонкими металлическими прожилками не было ни у кого в этом мире. Характерная темная одежда, танталовый скелет и скрытое, встроенное оружие – все это давало им серьезное преимущество в борьбе за выживание в этом мире. Созданные когда-то для участия в тотальной войне, кио отлично адаптировались к нынешней жизни. Вопрос «победы любой ценой» давно уступил банальному выживанию в смертоносной среде, в окружении множества враждебных факторов. Надо признать: кио не просто хорошо приспособились к жизни в постъядерной Москве, как те же нео, шамы или био. Они постепенно эволюционировали, строя собственную цивилизацию. И этим они были особенно опасны. Ведь одна планета не может вынести несколько взаимоисключающих цивилизаций. Даже люди разных рас и взглядов не смогли ужиться на просторах земли, стремясь к постоянному истреблению тех, кто хоть чем-то отличался от остальных.
Что говорить о расах, построенных на взаимоисключающих принципах? Хорошо еще, что кио не видели в людях основных конкурентов в борьбе за лидерство на интересующих их территориях. Своих создателей они считали пройденным этапом, существами обреченными на вымирание в условиях, непригодных для существования человечества. Люди для них были прахом, который следовало попросту отряхнуть со своих ног. Настоящим соперником кио считали шамов, заметно продвинувшихся в интеллектуальных способностях и овладевших мощными ментальными техниками.
Все это давало людям шансы накопить силы, чтобы поднять голову и вернуть себе место под солнцем. Тут главное – не упустить момент. Как только кио ощутят конкуренцию со стороны Кремля – по нему будет немедленно нанесен удар.
Впрочем, сейчас эта проблема не слишком актуальна. На кону стояло существование всего мегаполиса, со всеми его расами, народами, кланами, группами. Остается надеяться, что в этой критической ситуации разум у кио возобладает над амбициями.
Их провели мимо пары неподвижных охранников в черном и втолкнули в просторный темный зал. Здесь было множество непонятного оборудования, того, что не встретишь в Кремле или Бункере. И все это работало – ведь здесь не было проблем с энергией, как в том же Кремле. Наверное, потому, что источник питания был такой, устроить который людям и в голову не придет. Вон он, один из них, в глубине зала – остов биоробота, у которого в рабочем состоянии оставался один только биореактор. Этот бункер набивали органикой мечущиеся в полумраке сервы. От остова к оборудованию тянулись многочисленные кабели.
А посреди зала на большом столе стоял древний как мир ноутбук. Обыкновенный переносной компьютер с потускневшим экраном, по которому ползли бесконечные столбцы зеленоватых цифр. Толстый кабель был намертво впаян в пластиковый корпус, соединяя его с пирамидой приборов, мерцающих экранами и цветными индикаторами.
Трудно поверить, что перед ними был подлинный хозяин этих мест, бессменный лидер крупного клана кио. Тот, что взирал на пленников через выпуклую линзу встроенной видеокамеры.
Тот, что носил простое и емкое имя.
Первый.
Конечно, все несколько сложнее, чем видится на первый взгляд. Ноутбук – всего лишь средство связи Первого с внешним миром. Интерфейс – так это, кажется, называется. В действительности он, Первый, – там.
Книжник невольно перевел взгляд на боковую стену, где высились ряды прозрачных ячеек, напоминавших соты. Туда тянулись толстые жгуты мерцающих световодов. Ничего особенного, если не присматриваться. Да лучше и не присматриваться вовсе. Потому что нет ничего приятного в трех десятках человеческих мозгов, объединенных в некое подобие разумной сети и помещенных в подсвеченную жидкость. Это и есть Первый – извращение древней идеи коллективного разума, странная реальность, в которую отправляется мозг каждого умершего кио. Это преображало символическую фразу «увидимся на том свете» в нечто новое – «сольемся на том свете». Это нечто, дико отталкивающее и одновременно притягательное. Книжник до сих пор не решил для себя: является ли Первый личностью или эти «маринованные мозги» – всего лишь подобие биологического компьютера, как это устроено в тупых головах био?
Колкий разряд – и семинарист с тихим вскриком упал на колени. Рядом молча опустилась на колени Молния. По ее лицу было видно: ей больно, но она не издаст ни звука. Она все запомнит. Эта девочка успела познать вкус жестокой мести и не упустит случая напомнить о причиненной боли.
Их конвоиры стояли чуть позади, готовые в любой момент пригвоздить пленников к холодному полу болезненным разрядом.
– Я помню тебя, – прозвучал низкий синтетический голос. Он шел со всех сторон, и краем глаза можно было заметить пыльные коробки с примитивными динамиками. – Ты – нарушивший правила и бежавший с Арены во время поединка.
– Я не нарушал правил, – хмуро сказал Книжник. – Потому что их просто не было.
– Смелое заявление. Наверное, ты не боишься смерти?
– Боюсь.
– Тогда зачем ты здесь?
– Я очень боюсь смерти, Первый. И именно поэтому я здесь.
В наступившей тишине было слышно, как потрескивают динамики. На экране ноутбука медленно росло сложное фрактальное изображение – то ли график, то ли обыкновенный скринсейвер. «Странное слово – «скринсейвер», – подумал вдруг семинарист. – Откуда оно взялось? Я же почти не имел дела с компьютерами».
– Парадокс, – произнес голос. – Боишься смерти и являешься к тому, кто с большой долей вероятности тебя убьет. В чем смысл?
– Смысл в том, что погибну не только я.
– Это предупреждение? За тобой стоит некая сила? Анализ твоего состояния говорит о том, что это не так. Ты пытаешься ввести меня в заблуждение.
– Зачем это мне?
– Действительно – зачем? У тебя есть десять секунд, чтобы убедить меня оставить вас в живых, люди.
Книжник закрыл глаза, выдохнул. Мысли в голове путались, отказываясь складываться в единственно верную фразу. В этом его давняя беда – неумение сосредоточиться, собраться в решающую минуту. То качество, что отличает настоящего воина от простого смертного.
Он зажмурился, стиснул зубы. Резко открыл глаза и глянул прямо в этот пугающий черный зрачок, глядящий на него из ледяной глубины искусственного интеллекта.
– Грядет смерть, – отчеканил Книжник. – Погибнут все. Тебе тоже не избежать гибели.
Снова пауза. Сухой вопрос:
– Это угроза?
– Предупреждение. Смерть неизбежна. Я здесь, чтобы спасти город. Мне нужна помощь.
– Подробности! – мгновенно потребовал голос.
Книжник заговорил – короткими, четкими фразами. Минимум слов, максимум информации. Первый не перебивал. Он впитывал.
Чего не отнимешь у этого монстра – так это умения анализировать ситуацию. Вот перед ним на коленях жалкое человеческое существо. Единственное, на что оно годится, – это наполнение биореактора, что урчит и булькает перевариваемой органикой в глубине зала. Что может заставить Первого поверить словам представителя «низшей расы»? Только глубокий анализ соответствия сказанного узору эмоционального фона. Все это оборудование сканирует и анализирует, раскладывает по полочкам, соотносит с реакцией находящегося рядом «человеческого детеныша».
И делает вывод: этот человек – не безумец и не лжец. С большой долей вероятности он говорит правду. Но этого мало. Нужно соотнести сомнительные слова с информацией из других источников.
– Двадцать Седьмого сюда, – приказал Первый. – И Восемнадцатого.
Двое бесшумно возникли за спиной, и об их появлении Книжник узнал лишь по голосам:
– Звали, Первый?
– Двадцать седьмой, что нового по району ипподрома?
– Все так же: спонтанное скопление био. Изучаем.
– Спонтанное… – фыркнул Книжник.
– Восемнадцатый? – бесстрастно произнес Первый.
– Повышенный радиационный фон в том же районе. Не представляет угрозы.
– Причина?
– Предположительно, утечки вспомогательных реакторов био.
– Нет никаких вспомогательных реакторов, – хмуро сказал Книжник. – Это части «скрытой бомбы».
– Откуда такие сведения? – с сомнением спросил Восемнадцатый.
– Это сейчас важно? – Книжник дернул плечом.
– Допустим, что не важно. И все-таки…
– «Скрытая бомба» – всего лишь легенда, – возразил Двадцать Седьмой.
– Ты можешь поручиться за это? – поинтересовался Первый.
– Кто может поручиться по поводу легенды? Я просто хотел сказать…
– Да послушайте же! – неожиданно для самого себя разозлился Книжник. – Пока мы болтаем, уходит драгоценное время, критическая масса «скрытой бомбы» растет. Никто не знает, когда она придет в действие. Ладно – вы мне не верите. Но хотя бы допустите это – ведь вероятность события вы в состоянии просчитать!
– Ты слишком умен для кремлевского, – заметил Первый. – Допустим, вероятность имеется. И что же ты предлагаешь?
– Я предлагаю использовать то, чего у вас с избытком. Биороботов.
Книжник набрал было воздуха, чтобы разъяснить свой замысел. Но Первому не требовались разъяснения.
– Я тебя понял, – сказал голос. – Разогнать сборище биороботов толпой других биороботов. Замысел примитивный, но, возможно, был бы действенным. Только ничего не выйдет. Это место неспроста называется Железным Кладбищем. Здесь только мертвые био. Бесполезный металлический хлам.
– Я так не думаю, – упрямо сказал Книжник. – Многие механизмы в рабочем состоянии. Проблема только одна – в дряхлых и мертвых мозгах…
Его прервал скрежет, видимо, означавший смех:
– Вот эта одна проблема и перечеркивает твои фантазии. Без подсадки свежего мозга био – просто металлолом.
– Но ваши спецы умеют это делать!
– Умеют. Но что толку? Чтобы поставить на ноги несколько десятков био, требуется соответствующее количество расходного материала. Где его взять столько и сразу? Войну устроить? С кем? Какими силами?
Книжник внутренне содрогнулся. Трудно привыкнуть к тому, что вместилище человеческого разума, головной мозг, для этих кибернетических мясников всего лишь – расходный материал в их сумасшедших экспериментах.
Впрочем, что взять с кио? Ведь и проект ударного биоробота разработан не какими-то монстрами с другой планеты. Как и все оружие мира, он разработан людьми. Теми самыми, что бросили орды боевых машин на столицу давно исчезнувшей страны, теми самыми, для кого жизнь соплеменника не стоила ничего, а жизнь врага – еще меньше. Теми самыми, что в итоге уничтожили человечество и самих себя.
И потому Книжник собрался с духом и сказал – просто и твердо:
– Я знаю. Знаю, где взять «расходный материал».

Глава 7
Расходный материал

Клановая крепость Ззаргов была видна издалека. Пожелай хвастливые муты скрыть местонахождение своего логова, то выбрали бы место поскромнее. Ведь трудно найти более вызывающее здание, чем величественная «высотка» на Смоленской площади.
Отряд остановился в нескольких кварталах, разумно предположив, что на пути может оказаться патруль нео, неизменная «десятка».
– Ну, что там? – выглядывая из укрытия, шепотом спросил Книжник.
– Может, я на разведку сбегаю? – немедленно предложила Молния.
– Погоди, – Тридцать Третий вглядывался в даль ост-рым, как продвинутая оптика, взглядом. Так оно, в общем-то и было, зрение кио искусственно улучшено по сравнению с человеческим. – Мы же не воевать с ними пришли, чтобы вот так, исподтишка. Мы пришли договариваться.
Это было непривычно – в открытую идти к нео, да еще и с таким сомнительным предложением. Никогда не знаешь, чего ожидать от мутов. Муты есть муты. Мутные они.
– Не надоело? – заунывно пронеслось над руинами.
С шумом поднялся с крыши средних размеров крылан и улетел, упруго хлопая кожистыми крыльями.
– Не надоело… – донеслось в ответ с другой стороны.
Так муты проверяют посты. В смекалке им не откажешь: перекличкой легко проверить, не сняли ли ненароком часового, не подкрадывается ли враг. А заодно – не заснул ли ленивый нео. С другой стороны, нео есть нео – слишком уж открыто и прямолинейно себя ведут, сразу ясно, где и как посты расставлены.
– Вот и дозор, – удовлетворенно отметил Тридцать Третий. Подмигнул Молнии. – Ну что, пойдем сдаваться?
Тридцать Третий уверенно взял направление. Осталось только довериться острому, нечеловеческому чутью и двинуться следом. Сердце неприятно екнуло: по своей воле идти в логово нео, разозленных последним поражением у стен Кремля… Оставалось надеяться, кио знают, что делают, идя на прямой контакт с этими злобными тварями.
Никогда Книжник не думал, что пойдет в одной связке с кио. Все очень просто: кио – враги. Не то чтобы интересы кремлевских и кио сильно пересекались. Просто присутствовало абсолютное непонимание и несовпадение ценностей. Кремль дрался за сохранение человечества, кио же человечество не интересовало, как не интересует космонавта отработанная ступень ракеты-носителя.
Но есть нечто объединяющее все живые и квазиживые существа на планете. Это инстинкт самосохранения. По одной простой причине: те, у кого данный инстинкт отсутствовал, до нынешнего дня просто не дожили. Такой вот закон природы.
В общем, теперь они шли вместе. Десяток одинаковых, точно штампованных, громил с номерами вместо имен, с которыми и словом-то перекинуться не выйдет. Все как один в черном, без какого-либо оружия в руках. Кио это и не требовалось: кибернетические организмы изначально создавались со встроенным оружием – вроде танталовых клинков и плазменных разрядников. Конечно, предполагалось, что в реальном бою это оружие будет нести вспомогательную функцию, фактически же кио надлежало использовать общевойсковые средства поражения. Каждый из них вполне мог управляться со скорострельной пушкой или спаркой крупнокалиберных пулеметов, что вполне неплохо для пехотинца. Но, как оказалось, после окончания Последней войны в условиях дефицита боеприпасов, «вспомогательное» оружие вполне годилось в качестве основного.
Из рядов этих совершенных «сверхчеловеков» забавным диссонансом выбивался Тридцать Третий. Наверное, есть какая-то скрытая логика вселенной в том, что высокий интеллект чаще достается существам ущербным и неказистым, нежели образцовым красавцам. Странно, что эта логика коснулась и кио.
Всю дорогу Книжник чувствовал себя довольно не-уютно: ни ему, ни Молнии оружие не вернули. В этом сказывался холодный прагматизм кио: в бою толку от людей мало, притом что человек остается потенциальным противником и давать ему лишний шанс не стоит. Оружие обещали вернуть по возвращении к Железному Кладбищу.
В общем, все было бы совсем уныло, если бы не старый знакомый. Тридцать Третий – единственный кио, с которым у Книжника сложились нормальные, почти дружеские отношения. Именно с его помощью когда-то спасли Лого, переместив его мозг в холодное тело «раптора» – какая-никакая, а жизнь. Странно, конечно, – подружиться с кио. Но сказать по правде, Тридцать Третий и не похож на типичного кио. Нет в нем ничего от лощеного красавца с синтетическими мышцами и электронной начинкой. Весь какой-то неказистый, невысокий, лысоватый – словно отбракованный из партии стандартных сородичей. И в отличие от них он обладал почти человеческими эмоциями или их имитацией – кто знает. Бывают же такие аномалии. Неудивительно, что из всех кио именно он действительно остро воспринял угрозу надвигающегося ядерного апокалипсиса.
– Сержант, говоришь? – всю дорогу повторял Тридцать Третий. – Что же он не уймется? Двести лет прошло… Теперь успеть надо…
В нем словно старая программа включилась. Неудивительно – ведь кио создавались в качестве противника боевым биороботам. Необъяснимая активность Сержанта пробудила в Тридцать Третьем древнюю, можно сказать, генетическую вражду.
– Успеть надо… – бормотал он. – Уничтожить…
Под ногами хрустела бетонная крошка, группа уверенно продвигалась вперед.
– Уничтожить… Успеть раньше…
Книжнику стало страшновато. Он вдруг ощутил дыхание той далекой войны, беспощадной бойни на уничтожение. Тогда это почти удалось. Почти. Но теперь у безумного Сержанта в планах – поставить окончательную точку в затянувшейся агонии.
Вспышка. Всепожирающее пламя. Ядерный ветер.
И лишь оседающий пепел в конце времен.
Пустота.
Нет, они успеют. Должны успеть.
Так что не время сомневаться, надо действовать. Книжник придержал за плечо Молнию, норовившую вырваться вперед. Девчонка, конечно, резвая, но сейчас это некстати, без оружия-то.
Прошли один квартал, свернули в переулок – и вот показался неряшливый «блокпост» нео. Какое-то подобие баррикады было сооружено из неказистых корзин, доверху набитых булыжниками. Дисциплинка, надо сказать, у нео так себе. Группа переговорщиков успела уже втянуться в переулок и сделать несколько шагов – в других условиях этого могло хватить, чтобы с ходу уничтожить пост, – когда тощий мохнатый часовой-мут соизволил выглянуть из-за корзины. Его черная физиономия вытянулась, из глотки вырвался истошный вопль, и тут же из-за его спины полезли муты с копьями и самодельными палашами. Одно копье даже с перепугу швырнули в сторону группы. Его походя поймал на лету один из кио, номер которого Книжник просто не в состоянии был запомнить.
Вперед выскочил Тридцать Третий, замахал руками, что должно было означать примирительный жест. Потом вспомнил – и вытащил из кармана потрепанного комбинезона специально на этот случай припасенный кусок белой ткани. Замахал им над головой, как полагается парламентеру. На мутов это не произвело особого впечатления. Они продолжали сжимать оружие, настороженно разглядывая пришельцев. Похоже, они понятия не имели, что означает белый флаг, все эти условности не для кровожадных дикарей – «новых людей», как они себя называют.
Позади баррикады уже задымил сигнальный костер. Сейчас густой дым увидят наблюдатели в крепости – и подымут тревогу.
– Начинается, – пробормотал Книжник.
– Пойду-ка я оружие добуду, – недобро прищурилась Молния.
Можно было не сомневаться: маленькая хищница найдет способ вооружиться, и тогда мутам придется туго. Но они же вроде как шли договариваться. Так что Книжнику пришлось снова придержать девочку, пока Тридцать Третий о чем-то общался с верзилой-десятником. До нео доходило туго. У него явно чесались руки пустить в ход здоровенную дубину. Наконец глаза у него прояснились, лоб наморщился под воздействием рождавшейся мысли.
– Ладно, не будем биться, – услышал семинарист. – К Великому Ззаргу пойдем, он все решать!
Надо же, успели уже нового главаря избрать. Быстро это у них. Впрочем, какие сложности? Кто посильнее да похитрей – тому прямиком путь во власть. И не надо думать, что все нео такие тупые, как эти дозорные. У мутов иерархия четкая – интеллект растет с уровнем силы и власти. И если рядовой боец с трудом оперирует падежами, то с Великим Ззаргом вполне можно поговорить на философские темы – до определенных пределов, конечно. Как это у них происходит, непонятно, да и не хочется понимать, если честно. Хочется, чтобы эти твари убрались подальше от Кремля. Только это вряд ли. Кремль для всякой нечисти – как наваждение, как груда манящего золота и одновременно – как гнилой зуб, который так и тянет расшатать и вырвать с корнем.
– Все не пойдут, – сказал десятник. Он вдруг ощутил собственную значимость, раздулся от важности. – Пойдешь ты, ты, ты…
Он ткнул в Книжника, Тридцать Третьего и еще в пару кио.
– И я! – заявила Молния.
Нео рефлекторно облизнулся. Глаза его сверкнули, вроде даже слюна потекла. Видимо, фантазировал, как вгрызается желтыми клыками в молодое мясо.
– Ладно, иди… – проворчал он, покосился на оставшихся. – А вы тут ждите!
Кио обменялись взглядами. А может и мыслями, кто их знает. В любом случае, они не стали спорить, и основные силы так и остались у блокпоста. Самое время тревожно поежиться.
Пятерка ззаргов во главе с десятником повели переговорщиков в глубь своей территории. Это они так думали, что повели: с пятеркой нео легко справился бы и один боец кио. Впрочем, муты имели здесь все основания для такого вольготного поведения. Через сотню шагов навстречу выбежала целая толпа вооруженных до зубов мутов – видать, явившихся по призыву сигнального костра. Десятник с той же важностью остановил их и вступил в переговоры с командиром подкрепления. Тут же между вожаками завязалась перепалка: каждый хотел приписать заслугу «пленения» чужаков себе. О чем-то договорившись, дальше их повели уже всей шумной толпой. Ощутимо потянуло звериной вонью вперемешку с устойчивым запахом костра и гнилого мяса.
Это Стойбище. Площадь перед древней «сталинской высоткой» занимала Орда клана Ззаргов. Хаотично разбросанные шатры из кривых веток и сырых шкур, чадящие костры, на которых жарится какая-то скупая снедь, и местные обитатели – взрослых воинов мало, в основном дети и женщины, не сильно, впрочем, отличающиеся от местных самцов. Клан Ззаргов понес серьезные потери в последней битве и теперь будет ждать, пока не подрастут новые воины. Это, впрочем, происходит у них стремительно. Год-два – и вот готова новая партия «пушечного мяса». Оттого они, наверно, и тупы – не успевают накопить ни опыта, ни знаний. Соответственно, умнее и сообразительнее те из них, кому удается протянуть подольше – уцелеть в бесконечных схватках, не подхватить смертельную болезнь и не быть сожранным соплеменниками в голодный сезон.
На чужаков здесь смотрели хмуро, злобно. Но Книжника больше притягивало здание. Мрачная крепость, сплошь в копоти от бесконечных штурмов и костров. И это поразительное изображение, гигантское граффити на всю высоту здания: выразительная фигура нео с огромной дырой на месте раззявленного рта. Над головами полыхнуло – из пасти нарисованного нео вырвался клуб пламени. Развлекаются муты. Там, наверху, покои Великого Ззарга. Туда их сейчас и поведут.
Поднимались долго – по бесконечным лестницам с обвалившимися пролетами и заменившими их переходами из бревен и самодельных веревок. Здесь легко можно было погибнуть, так и не добравшись до верховного вожака клана, попросту рухнув в пропасть.
Внутренность клановой крепости Ззаргов потрясала величественностью древней постройки и столь же величественными разрушениями. Местами не хватало целых этажей, и можно было наблюдать, как на дне глубокой пропасти палят костры небольшие группки нео, а высоко над головой по натянутому канату переползает куда-то шустрый мохнатый подросток. Воздух здесь был тяжел и мутен, наполнен дымом костров и неубиваемыми ароматами зверинца. Но кое-что заставляло забыть о том, что это племя – дикое, людоедское, враждебное.
Рисунки. Настоящая наскальная живопись, вроде той, что семинаристу доводилось видеть лишь в иллюстрациях уцелевших книг. Когда-то, задолго до цивилизации, сгинувшей в Последней войне, древние люди рисовали в пещерах. Странные, ни на что не похожие, примитивные, завораживающие рисунки. Здесь было то же самое – только в неимоверно большем количестве и куда изощреннее. Практически все стены и потолок были покрыты изображениями, главной темой которых была смерть. Смерть изображалась в самых ее различных видах и проявлениях, с детской непосредственностью раскрывая наиболее неаппетитные подробности сражений, казней, убийств, расчленений, потрошений, приготовлений и поеданий.
Надо отдать должное мастерству местных художников: рисовали нео здорово. Словно обрушившись на несколько ступеней вниз по эволюционной лестнице, они магическим образом открыли в себе таланты давно сгинувших предков.
Впрочем, все эти художества оставались всего лишь досугом «новых людей». Основным их занятием оставались грабежи и убийства. И Книжника со товарищи вели сейчас не к председателю академии художеств, а к главарю орды жестоких дикарей.
Прошли по еще одному шаткому висячему мостику. Внизу, под ногами, орали, сцепившись в драке, двое местных. Видать, что-то не поделили. Что именно, узнать не удалось – переговорщиков вывели в большой зал, образовавшийся, когда обвалилась пара этажей. Здесь можно было наблюдать элементы металлического скелета здания – ржавые, но все еще мощные балки, не дававшие зданию рухнуть. Дальней стены не было – там зияла огромная дыра, перед которой полыхал приличных размеров костер. Эта дыра и была той самой «пастью» изображенной на стене фигуры.
Перед костром на неряшливо сложенных коврах и циновках в окружении нескольких самок возлежал вождь. Книжник помнил еще прежнего Великого Ззарга. Этот пока не дотягивал до уровня предшественника по зверскому облику и мышечной массе. Впрочем, дело наживное.
Однако по своей мерзости этот тип вполне мог посоревноваться и с прежним.
Он жрал. Поначалу было не очень понятно, что это перед ним на большом железном противне – просто груда плохо прожаренного, с проступающей кровью, мяса. Потом взгляд выхватил изгиб торчащего позвоночника, ребра, обглоданную берцовую кость, череп…
Чудовище пожирало человека.
У Книжника подкосились ноги. Не то чтобы он не видел ничего ужаснее этой картины. Просто семинарист не представлял, как можно вести переговоры с монстром. Да и маленькая Молния, успевшая всякое повидать на своем недолгом веку, с силой сжала его запястье. Только вряд ли она испугалась. В ее случае это была ненависть.
– Чего надо? – чавкая, хрипло поинтересовался вождь.
Из тела пожираемого торчала пара больших, до блеска отполированных ножей. Но вождя, видимо, не учили обращаться с обеденными приборами. Он с хрустом вырвал из сустава руку, и та приветливо помахала вошедшим растопыренными почерневшими пальцами. Брызнули в стороны капельки сока вперемешку с кровью. Пара капель попала и на лицо Книжника. Он содрогнулся.
Сглотнул, выдавил из себя:
– Приветствую тебя, Великий Ззарг. Мы принесли плохие вести.
– Да? – промычал нео. Он впился в основание руки и с треском сорвал с нее лоскут кожи. – А знаешь, что ждет тех, кто приносит плохие новости, хомо?
– Сейчас это неважно, – собираясь с духом, сказал Книжник. – Речь идет о жизни всех в этом городе.
Вождь продолжал жрать. Похоже, его мало интересовала болтовня хомо. Ведь он для него – не более чем еда. Или враг, коли взял оружие. Тридцать Третий взглядом предложил поддержку. Нужно найти правильные слова – простые и четкие.
– Вас уничтожат, – веско заявил Книжник.
Вождь жрал. Пожевал немного, проглотил, рыгнул и только после этого поинтересовался:
– Кто?
– Не кто – что. В ближайшее время недалеко от Стойбища взорвут бомбу. Ядерную бомбу.
Вождь поглядел на него ничего не выражающим взглядом и вернулся к трапезе. Самки, облизываясь, следили за процессом, поглаживая жирные бока хозяина.
Он не понимает, что ли? Или доходит до него туго?
– Ты знаешь, что такое ядерная бомба? – стараясь говорить отчетливее, спросил Книжник.
– Да не знает он, – тихо фыркнула Молния.
Великий Ззарг прекратил жрать, тяжелым взглядом оглядел чужаков, отшвырнул недоеденную руку. К ней тут же бросились самки, началась тихая возня.
– Ты хочешь сказать, что умнее меня, хомо? – недобро спросил вождь.
Ну, конечно, эти муты считают себя более развитыми существами, чем презренные хомо. Непробиваемое самомнение, наверное, помогает им ощущать себя новой расой и, возможно, даже помогает в выживании. Только сейчас все это не имеет значения. Нужно как-то убедить это тупое животное. Просто потому, что другого шанса не будет.
– Я хочу сказать, что в любой момент бомбу могут активировать. И тогда не станет ни хомо, ни нео – вообще ничего. Одна только вспышка яркого, как солнце, света – и огонь, который превратит в пепел все в округе на три дневных перехода.
Сказанное не произвело на вождя ровным счетом никакого впечатления. Он сыто развалился на грязных подушках, и тут же сбоку к нему подползла одна из самок, принялась ковыряться в густой шерсти на его голове.
– Брехня, – ковыряясь желтым когтем в зубах, сплюнул Ззарг. – Нет таких бомб. А была бы – мы б ее в Кремль швырнули. И все кремлевское золотишко – наше.
– Если б вы ее в Кремль швырнули, то золотишка бы все равно не увидели, – мрачно сказал Книжник. – Во-первых, потому что золотишко просто испарилось бы, как дым, а во-вторых, радоваться победе было бы некому. С этой бомбой победителей не бывает – только смерть.
– И чья это бомба?
– Био. Это их бомба, – не вдаваясь в подробности, сказал семинарист.
– Нео уважают био, – заметил мут. – Они наши союзники.
– Эти био вам не союзники. Они спятили и хотят уничтожить город!
– Брехня, – лениво повторил нео. Густо сплюнул, зевнул. – Но даже если так – вы-то зачем пожаловали?
– Мы хотим спасти город. Всех спасти. И у тебя есть то, что может нам помочь.
– Так вы торговаться пожаловали! – оскалился нео. – С этого бы начинали, а то все сказки рассказывают. Торговля – это дело, это я люблю. Особенно – если дело выгодное. Дело-то выгодное, а?
Он даже хлопнул в ладоши и потер их в предвкушении.
– За то, что нам нужно, мы готовы заплатить золотом, – заговорил Тридцать Третий.
Книжник попытался одернуть его: зачем возбуждать в нео алчность, когда речь идет об их собственном выживании? Но кио продолжал:
– Мы готовы платить по монете за голову. Это приличная плата, учитывая, что платим за не нужное вам.
Семинарист мысленно закатил глаза: Тридцать Третий не считал нужным взвешивать слова. Он не понимал, что перед ним не просто дикарь, а дикарь со своими темными представлениями, в незыблемость которых нео верит так же, как в то, что атомной бомбы не существует.
– Червонец за голову? – Ззарг нахмурился. – Сейчас у нас нет рабов. А были бы – я бы не сказал, что это выгодная сделка.
– Нас не интересуют рабы, – вмешался Книжник. – Мы платим за мертвых.
Нео склонил голову набок, разглядывая чужаков и прикидывая, не шутят ли они.
– Мертвых? – медленно повторил он.
– Недавно была большая битва, – проговорил Книжник. – Ззарги понесли большие потери. Погибших воинов забрали с полей сражения и принесли к Стойбищу для погребения…
– Какое тебе дело до наших мертвых, хомо? – процедил вождь.
Вальяжность его пропала, на теле взбугрились мускулы. Самочки, возившиеся рядом с ним, стали опасливо расползаться.
– Твои мертвые могут сразиться еще раз, – сказал Книжник. – Они могут восстать – и спасти не только свой клан, тебя, твою крепость. Они могут спасти все сущее…
– Мне плевать на все сущее, – оборвал его нео. – Но как они могут что-то спасти, если они мертвы, а их души отправились на Вечный пир в Темное Стойбище?
– Вы уже сожгли тела? – растерянно спросил Книжник.
– Мы не сжигаем своих воинов, хомо, – с презрением бросил вождь. – Мы отправляем их на Ту Сторону, туда, где их ждет Темное Стойбище…
Книжник не понимал, о чем говорит вождь. Но это было неважно, слишком мало времени осталось. Нужно просто убедить это чудище, любой ценой убедить.
– Нам не нужны их тела, – пояснил парень. – Только головы…
– Что?! – вождь стал медленно подниматься.
Двое сопровождавших их кио напряглись, готовые к любым неожиданностям. А Книжник заговорил торопливо, боясь, что с ним расправятся раньше, чем он успеет сказать все, что может:
– Точнее, только мозги. Они ведь все равно мертвые. Но мозг мертвого, подсаженный такому же мертвому био, даст жизнь обоим. Мы сможем создать силу, которая спасет всех нас…
Великий Ззарг уже не слушал. Он поднялся во весь рост, перешагнул через остатки своей жуткой трапезы и направился в сторону чужаков. Краем глаза Книжник отметил движение за спиной. Там молча сгрудились нео. Крепкие, крупные – не чета дозорным. Надо думать, местная элита – личные телохранители вождя, темники и сотники злобной Орды.
– Ты пришел, чтобы оскорбить нас, хомо? – рокочущим голосом произнес Ззарг. – Надругаться над воинами клана?
– Мы заплатим золотом, – тоном заевшей пластинки повторил Тридцать Третий.
– Золото! – жадно прозвучало за спиной. – У них есть золото!
– Оно при вас, золото? – гнусно оскалившись, поинтересовался Великий Ззарг.
– Осталось на вашем посту, – вывалил Тридцать Третий. – Мы просто переговорщики…
– Убить их! – небрежно бросил Великий Ззарг.
Этим и должно было кончиться. Хреновый из него переговорщик, а из Тридцать Третьего – еще хуже. Вот был бы с ними Зиг – все могло бы пойти иначе.
Эти мысли промелькнули в голове Книжника в доли секунды. Двое кио, на которых он так наивно полагался, мгновенно были повалены на бетонный пол. Успели мелькнуть в воздухе выскочившие из запястий танталовые клинки, с воем приняли смертельные удары неудачно подставившиеся муты. Еще кому-то достались мощные электрические разряды. Но боя не получилось: даже кио нечего противопоставить навалившейся горой агрессивной мускульной массе. С треском и скрежетом что-то лопнуло, порвалось, и к ногам Великого Ззарга покатились две головы, в основаниях которых проскакивали искры. Потянуло тошнотворным химическим дымком. На все ушло секунд десять. Тридцать Третий будто знал, чем все закончится, и сопротивления оказывать не стал. Да и не был он бойцом по определению. Он просто стоял и растерянно пялился по сторонам. Книжник, втянув голову в плечи, ожидал расправы. К нему уже тянулись черные скрюченные пальцы, сверкали отблесками костра острые клинки.
– Этими займусь я сам, – кровожадно ухмыляясь, сообщил вождь. Он вдруг изменился в лице, нахмурился. – А где девчонка?
Только сейчас семинарист заметил, что маленькой Молнии рядом нет. И успел порадоваться: хоть кому-то из них удалось избежать лютой смерти. Главное, чтобы она нашла выход из этого лабиринта смерти…
– Меня ищешь? – раздался звонкий детский голос.
Ззарг дернулся, не понимая, откуда звук. А звенел он прямо у него над ухом: оправдывая свое имя, Молния мгновенно запрыгнула на спину чудовища. В руках у нее была пара ножей – тех самых, что пару секунд назад торчали из тела поедаемого мутом человека. И, предупредив запоздалый порыв освободиться, маленькая убийца с размаху вогнала оба клинка аккурат в ложбинки между лопатками и ключицами вождя. Прежде чем тело рухнуло, она успела выдернуть оружие и с нечеловеческой ловкостью метнуть оба ножа в толпу оторопевших нео. Кто-то схватился за плечо, кто-то за горло.
И тут же Великий Ззарг рухнул, истекая кровью и оглашая пространство злобными воплями. Нео живучи, как крысы, у них снижен болевой порог, и убить их не так просто – нужно знать, как и куда бить.
Молния это знала.
Прежде чем муты успели опомниться, Книжник рванул вперед, в глубину зала. С визгом бросились в стороны самки любвеобильного вождя. Они метались и путались под ногами нео, создавая суету и панику. Тридцать Третий с неожиданной силой толкнул ближайшего мута в костер, и в общую сумятицу добавился орущий и мечущийся по залу пылающий факел. Увернувшись от тянувшихся к нему рук, кио последовал за Книжником и Молнией.
– Сюда! – крикнула девчонка, указывая на прямо-угольник двери, завешенный куском полуистлевшей ткани.
Сорвав ткань, все трое бросились в дверь и оказались в комнате, доверху набитой каким-то хламом. Взгляд мгновенно выхватил здоровенный железный шкаф, название которого не сразу всплыло в памяти. Книжник попытался его толкнуть – бесполезно. Подключился Тридцать Третий – и шкаф со скрежетом сдвинулся, заслонив собой дверь. Тут же он содрогнулся, загрохотал от ударов снаружи.
Вспомнил: эта штука называется сейф. Когда-то их использовали для хранения ценностей. В этом мире ценностей было куда меньше, и актуальность подобных хранилищ пропала. Но сейчас он пришелся как нельзя кстати.
Металл содрогнулся снова, сейф чуть сдвинулся. Тридцать Третий навалился, вернув его на место, заметил:
– Долго мы так не продержимся. Отсюда есть другой выход?
Книжник огляделся. Похоже, здесь у Великого Ззарга была кладовая. Помимо обильных запасов копченого мяса и каких-то кореньев, имелись предметы самого разно-образного назначения: посуда, рабочие инструменты, холодное оружие.
Картины. Это поразило семинариста, заставив вспомнить о пристрастии нео к наскальной живописи. Великий Ззарг оказался ценителем искусства. Причем некоторые из картин имели «дополнения и улучшения», сделанные явно рукой нео. Особенно это касалось пейзажей. В среднерусских снегах, среди елей и избушек появлялись черные фигурки с копьями и дубинами, мастерски выполненные углем. С портретами происходили вообще удивительные метаморфозы: уверенными штрихами классические лица людей превращались в натуралистически исполненные физиономии нео. В одном из них Книжник узнал последнего Великого Ззарга.
Вволю полюбоваться искусством не довелось: металл сейфа загрохотал, со стороны зала донеслись яростные крики.
– Уходить надо, – заметил Тридцать Третий.
– Куда отсюда уходить? – поинтересовалась Молния. – Здесь же тупик!
В руках у нее снова было оружие – два зверского вида мачете со сверкающими лезвиями. Как она только успевает? Книжник растерянно уставился на груду вещей у стены. Оружие. Без него никак. Только что взять? Драться палашом или мечом – нужна особая сноровка, которой у него отродясь не было. То ли дело – стрелковое оружие. Он уже успел познакомиться с автоматом Калашникова, да только здесь подобного не было – сплошь палаши, дубины, боевые топоры. Как бы сейчас пригодился арбалет, оставшийся у кио! Да только его все равно отобрали бы на входе в крепость.
Взгляд упал на странную длинную трость, сделанную вроде как из бамбука-мутанта – его заросли встречались в заброшенных дворах. Рука потянулась к ней сама. Легкая, но главное – полая внутри. Знакомая вещь, подобные он видел в кремлевском Арсенале. А еще – в Джунглях, у диких Людей Леса. Притороченная сбоку охапка длинных острых игл не оставляла сомнений: это примитивное духовое ружье, духовая трубка. Главное – не касаться темных, с наплывами, остриев игл, на них наверняка сильнодействующий яд.
– Это возьму… – пробормотал Книжник. Схватил еще небольшой кинжал, заткнул за пояс. – И это…
Сейф содрогнулся, отполз от проема. Тридцать Третий вернул его на место, но удар тут же повторился. На головы посыпался какой-то мусор.
– Тараном бьют, – пояснил кио. – Долго так не протянем.
– Что делать будем? – повторила Молния. Она поигрывала мачете, приноравливаясь к новому, тяжеловатому для нее оружию.
Книжник растерянно огляделся. В комнате не было других дверей и окон. По какому-то наитию поднял голову. Потолка не было. Одна лишь зияющая чернота.
Кио проследил за его взглядом, быстро сказал:
– Веревка!
– Вот! – Молния тут же указала клинком на бухту тонкого каната из древесных волокон. В здешних запасах имелось и это.
Подхватив и закинув бухту через плечо, Тридцать Третий с неожиданной ловкостью взобрался на сейф. Тот снова вздрогнул под ним, снаружи раздались довольные возгласы. Кио примерился – и прыгнул чуть в сторону и вверх, к металлической балке. Может, боец он был так себе, но ловкости ему было не занимать. Семинаристу такой трюк и не снился. Вниз полетела размотанная веревка, которую кио успел ловко намотать на руку.
– Давайте сюда, быстро!
– Иди первым! – сказала Молния.
Книжник почему-то не стал возражать. Швырнул вверх трофейную духовую трубку, и кио поймал ее четким движением, как богомол добычу. Схватившись за веревку, семинарист стал, неловко извиваясь, подниматься. Силенок не хватало, и Тридцать Третий втащил его наверх буквально за шкирку. Вцепившись в стальную балку, парень отполз по ней в сторону. Веревка полетела обратно. Молния ухватилась за нее одной рукой – во второй она сжимала палаш, а еще один стиснула зубами.
С грохотом рухнул на пол тяжелый сейф.
Толпа разъяренных мутов ворвалась в тесную комнату. Здесь было довольно темно, и они не сразу сориентировались, куда подевались чужаки. Сверкали клинки, маячили боевые топоры и копья, готовые вонзиться во вражью плоть.
Но никого не было. Наконец один из нападавших, задрав голову, заорал:
– Вот они!!!
Подпрыгнул, пытаясь ухватиться за болтавшийся конец веревки. Но висевшая на ней Молния вдруг извернулась, ловко обмотав веревку вокруг ноги и выхватив из зубов второй клинок. Повиснув вниз головой, девчонка вдруг пришла в движение, извиваясь, как вентилятор. Первым лишился головы излишне любопытный нео. Брызнула кровь, кладовая наполнилась воем и воплями. Муты задергались, мешая друг другу и не понимая, что происходит. Только когда Молния увернулась от брошенного в нее дротика, Тридцать Третий резко вздернул ее наверх. Муты прыгали, пытаясь добраться до беглецов. Кто-то вцепился в веревку, стараясь стянуть ее вниз.
Самое время, чтобы испытать новое оружие. Двумя пальцами Книжник выдернул иглу из связки, судорожно затолкал ее в трубку – та вошла довольно плотно, благодаря мягкому оперению. Примерился в сторону нео, набрал воздуха – и с силой выдохнул. Тот, что хватался за веревку, удивленно ойкнул, схватился за шею, как бывает, когда кусает насекомое. И вдруг затрясся, изо рта его пошла пена, жилы на черной морде вздулись, глаза выкатились, налившись кровью. И уж совершенно нежданно мут бросился на ближайшего к нему сородича, вцепился тому в глотку и стал душить. Образовалась сутолока, обезумевшего нео пытались оторвать от его жертвы и про беглецов на время забыли. Самое время было воспользоваться ситуацией и улизнуть, но странное зрелище завораживало: хотелось узнать, чем кончится. Подбитого из духовой трубки трясло все сильнее, муты шарахались от него в стороны, а он все бросался на сородичей, пока кто-то не остановил его копьем в спину.
Это удалось увидеть лишь краем глаза: Тридцать Третий силой уволок Книжника в темноту. Еще немного, и они оказались в довольно странном месте.
Сквозь неровные дыры окон внутрь пробивались слабые лучи света. Здесь было обширное пространство, начисто лишенное стен и потолков. Кругом высился один металлический каркас, покрытым толстым слоем копоти и пыли. Судя по пробоинам в стенах, когда-то здание обстреливалось, и здесь, видимо, был пожар. Теперь на балках вниз головами бесчисленными гроздьями висели спящие летучие мыши.
– Куда теперь? – растерянно спросил Книжник. Он чувствовал себя неуютно, балансируя на железной балке над пропастью.
Снизу доносились вопли, топот множества ног. Нео с остервенением лезли сюда, и их становилось все больше.
– Они нас на кусочки разорвут, – констатировала Молния.
– Вверх! – нервно крикнул Тридцать Третий. Указал куда-то в темноту. – Туда!
Они добрались до железной лестницы, сооруженной, судя по всему, уже после обрушения этажей. Пробежали пару пролетов, после чего Тридцать Третий навалился на один из ветхих пролетов, расшатал его, и тот, со скрежетом отломившись, улетел в пропасть. На некоторое время это может остановить врагов, которые уже показались на балках. И двигались они на этом опасном аттракционе куда быстрее и увереннее.
Вскоре беглецы выскочили через низкую дверь на небольшую площадку. Лестница кончилась. Задрав голову, Книжник увидел рядом с собой высокий покосившийся шпиль. Издали он казался величественным, а вблизи глазам предстала облупившаяся ржавая поверхность, внушавшая лишь содрогание.
Дальше идти было некуда.
Это был тупик. Ловушка.
И потрясающий вид, от которого захватывало дух. Огромный город раскинулся под ногами, и отсюда, сверху, он не казался настолько разрушенным, мертвым, каким был на самом деле. Кое-где были разбросаны неряшливые пятна растительности – Джунгли, еще какие-то леса. Темная змея Москвы-реки прорезала город, равнодушно пронося свои воды сквозь вечность. Окраины города терялись в далекой дымке, а над всем этим неспешно парили крылатые твари. Несколько крупных рукокрылов кружили и у крепости Ззаргов. Опасные «птички», похоже, уже заинтересовались людьми, мечущимися на тесной площадке у шпиля.
Семинарист много раз представлял себя летящим вот так, как птица, или стоящим на вершине огромной горы, но никакие фантазии не могли сравниться с настоящей высотой. Ведь люди сейчас живут, вжавшись в землю, вкопавшись в глубину, боясь высунуть голову из развалин.
А когда-то они летали к звездам.
– Плохо дело, – проговорил Тридцать Третий, приложив ухо к прикрытой двери. – Они совсем близко.
– Я не сдамся! – запальчиво выкрикнула Молния. В глазах ее сверкнула недетская злость. – Я не хочу, чтобы со мной сделали то же, что с папой и мамой!
Книжник растерянно посмотрел на нее. Он помнил, что с девочкой приключилась жуткая история, правда, связанная с дампами, а не нео. Но все муты стоили друг друга.
Бросившись к краю площадки, он качнулся: от высоты закружилась голова, мерзкий ком подступил к горлу. Упав на живот, подполз к краю, глянул. Он надеялся обнаружить ростки лиан или хищного плюща – они крепкие, как веревки, по ним можно спуститься.
Только их не было на такой высоте. Одна только гладкая стена.
И пропасть, на дне которой дымили крохотные точки костров Стойбища.
– Вот черт! – чуть не плача, крикнул Книжник. – Ничего нет, ничего!
Это было отчаяние. Потому что шансов – ноль. Обозленные нео не станут разбираться – убьют сразу, порубят на куски или просто сбросят вниз.
И словно ощутив отчаяние человека, рядом пронеслась зловещая тень. Ударило волной воздуха.
– Назад! – крикнула Молния.
Книжник едва успел отпрянуть подальше от края – когти крупного рукокрыла проскрежетали по камню, раздался разочарованный визг. Махнув здоровенным кожистым крылом, тварь повалилась в пропасть – с тем, чтобы выйти из пике в паре сотен метров от здания.
Еще и этот! Не зря говорят: беда не приходит одна.
Рукокрыл набирал высоту, заходя на второй круг. Сопротивление жертвы его только раззадорило.
Этот монстр в состоянии утянуть в небо ратника в полной боевой амуниции, такое случалось. Летучие хищники поднимают жертву в воздух – и швыряют в развалины, где она разбивается насмерть, после чего можно спокойно полакомиться свежатинкой.
– А ну, держите веревку, быстро! – крикнул Тридцать Третий, швыряя девчонке и парню по петле от оставшегося у него мотка. – Обмотайтесь крепко! Живо!!!
– Ты что задумал? – Книжник торопливо обмотался веревкой. – Ты ведь не будешь…
– Держись крепче! – предупредил кио.
Он вскочил, подошел к самому краю площадки и качнулся, едва не потеряв равновесие. Это привело рукокрыла в неистовство. Гулко хлопая крыльями, тварь понеслась к новой жертве. И «жертва» позволила себя схватить. Войдя в крутой вираж, рукокрыл легко сдернул Тридцать Третьего с края площадки, а за ним со свистом разматывалась веревка. Молния сообразила быстро – вскочила на ноги, прежде чем веревка утянула ее за собой.
Книжника же дернуло, потащило по площадке, и он едва успел схватиться за веревку. В ту же секунду семинарист увидел, как из маленькой двери показались перекошенные морды мутов. Это зрелище добавило решимости – и парень сам спрыгнул в бездну.
Замысел Тридцать Третьего граничил с самоубийством. Рукокрыл готов был утянуть только одну жертву, но никак не троих. Ощутив неподъемную тяжесть, он попытался избавиться от груза – но кио крепко вцепился в задние лапы чудиша. Оглушительно взвизгнув, рукокрыл вцепился в наглеца и передними лапами, являвшимися частями крыльев, и вся дикая гирлянда камнем понеслась вниз. Кио держался мертвой хваткой. Летучая тварь сообразила, что сейчас разобьется не только жертва, отчаянно захлопала крыльями и попыталась выправить полет.
Получалось не очень. Рукокрыл бился и трепыхался в воздухе, напоминая нераскрывшийся парашют, и снижался, снижался… Беспомощно болтаясь на веревке, семинарист наблюдал, с какой скоростью приближается земля. Над его головой судорожно вцепившись в развязавшуюся веревку, болталась Молния. Наконец рукокрылу удалось расправить вздувшиеся от нагрузки крылья и перейти в планирование. Скорость падения замедлилась уже над самой землей. Посадка получилась жесткой. Книжник рухнул на груду щебня, подняв клубы пыли и прокатившись кубарем несколько метров. Сверху на него повалилась Молния. Хорошо, хоть не проткнула одним из своих мачете. Кио же впечатался в глухую стену, оставшуюся от разрушенного здания, и выпустил рукокрыла. Злобно визжа и отплевываясь, тварь взвилась вверх. Интереса к таким опасным «жертвам» она больше не испытывала.
– Что это было? – пробормотал Книжник, ощупывая себя. – Что за сумасшедший цирк?
Вроде цел. Подхватил валяющуюся рядом духовую трубку, на четвереньках подобрался к Молнии, осмотрел ее. Девочка только отмахивалась, потирая ушибленную коленку.
– Три-Три! – хрипло крикнул парень. – Как ты?
– А что мне будет? – с усмешкой отозвался кио. – Даже забавно было.
Он неспешно выбрался из кучи мусора и принялся стряхивать с себя пыль. На лбу Тридцать Третьего была заметна небольшая вмятина. У человека от такого удара череп треснул бы, а кио – хоть бы что.
– Ну ты даешь, – выдохнул Книжник. – Как ты только решился?
– Простой расчет, – кио пожал плечами. – Не так много вариантов было, а эта летучая дрянь сама напросилась.
– Ты всем нам жизнь спас. По гроб жизни помнить буду!
– Рано тебе еще про гроб… К тому же наша миссия не удалась. «Расходников» так и не нашли.
– Это да… – вздохнул Книжник. – Неужели все зря?
– Ну почему зря? Кое-что мы узнали.
– А именно?
– Погибших воинов они не сожгли, а отправили в Темное Стойбище. Слышал, что вождь сказал?
– Но это же образно, – Книжник пожал плечами. – Темное Стойбище – это, наверное, что-то вроде Валгаллы у вестов. Просто миф, сказка.
– А может, и не сказка, – тихонько пропела Молния.
Книжник переглянулся с Тридцать Третьим.
– Ты что-то знаешь?
– Когда я у дампов жила, они ходили в одно место за едой, мертвечиной. Это не так далеко отсюда…
– При чем здесь еда?
Молния только усмехнулась.

* * *

Им повезло: рукокрыл отнес их далеко в сторону от Стойбища, так что теперь была возможность раствориться в руинах. Так и пошли – тихо, но как можно быстрее. Молния уверенно вела их тайными тропами, стараясь держать высокий темп – приближался закат.
Время работало против них.
Обогнув Стойбище и крепость по широкой дуге, путники вышли к какому-то пустырю. Эта местность Книжнику не понравилась сразу: было в ней что-то мрачное, тяжелое. Да и чутью в последнее время он стал доверять больше.
– Здесь надо быть осторожнее! – прошептала девочка. – Сюда иногда приходят самки нео. Жертвы приносят, молятся.
Хотелось спросить: зачем приходят, о чем молятся? Но вскоре все стало на свои места.
На пустыре, который виднелся за развалинами, они увидели тела. Все это были нео. Множество тел, сложенных аккуратными штабелями. Такая аккуратность совершенно несвойственна тем, кто называет себя «новыми людьми», однако это были не просто трупы, а погибшие воины. Книжник вспомнил ночь, когда он покинул Кремль, – на недавнем поле боя нео подбирали своих погибших сородичей и жестоко карали мародеров. Вот все и сошлось.
Они здесь. Порубленные мечами ратников, подстреленные из фузей и автоматов. Только странно, что они так хорошо сохранились. Как-никак несколько дней прошло.
– Почему они здесь лежат? – проговорил Книжник, делая шаг в сторону странного сооружения из трупов. – Их собираются хоронить?
– Стой! – Молния дернула его за штанину. – Ты что, не видишь?
– Что такое? – семинарист остановился, снова окинул взглядом пустырь, стараясь заметить какие-нибудь новые детали.
И увидел.
Между телами и наблюдателями дрожало легкое марево – какое исходит от горячего асфальта в жару. Только сейчас никакой жары не было, да и не бывает такого марева – с едва заметными радужными прожилками.
– Поле Смерти? – проговорил он.
– Точно… – Тридцать Третий подался вперед, прищурился, хотя кио это не требовалось. – Надо же, как придумано…
– Ничего не понимаю… Почему здесь Поле Смерти? Как туда попали мертвые нео?
– Да что ж тут непонятного? – кио пожал плечами – тоже, надо полагать, рефлекторно. – Мертвых приносят на пустырь, оставляют. А потом наползает Поле Смерти – и отправляет мертвых в это самое Темное Стойбище.
– Как это – отправляет? – не понял Книжник.
– Такой большой, а непонятливый! – фыркнула Молния.
– Пожирает их, – терпеливо пояснил Тридцать Третий. – Растворяет в себе – знаешь, бывают такие Поля…
– Слышал.
– Ну вот. А растворив – отползает. И ждет следующей порции.
Книжник скосился на Молнию:
– И ты все знала?
Девочка неопределенно повела рукой.
– Что же ты раньше молчала? – мрачно проговорил Книжник.
– А меня кто спрашивал? – парировала Молния. – Вы же договариваться шли. Почем мне знать о чем? Вы же взрослые, вам виднее.
Книжник прикусил губу. Слова девочки прозвучали как пощечина. Что и говорить – поделом.
– Ну что ж, – он решительно тряхнул головой. – Договориться с нео не удалось, придется заняться разорением могил.
От собственных слов его передернуло. Это было слишком мерзко, даже если касалось трупов врагов. Мародерство и святотатство в Кремле презирали, считая, что именно благородство отличает человека от мута.
– Отвратительно-то как, – простонал Книжник.
– А дампы их жрали, – наябедничала Молния. – Правда, до того, как Полем накрывало.
– С другой стороны, были же средневековые врачеватели, – бормотал семинарист. – Парацельс, Авиценна… Они не боялись раскапывать могилы даже под страхом смерти.
– Зачем они это делали? – с любопытством спросила Молния. – Тоже трупы пожирали?
Книжник вздрогнул, поглядел на девочку:
– Учиться тебе надо, а не ножами размахивать. Они ученые были и тела во имя науки резали. Изучали строение человека.
– Так то человек, а то нео поганые.
– Тьфу ты… – поморщился Книжник и отвернулся. – Три-Три, как думаешь, это смертельное Поле?
– Боюсь, что да, – кивнул Тридцать Третий. – Надо полагать, если оно органику поглощает.
– Тогда как мозги доставать будем?
– Я сам займусь.
– Так Поле же…
– Это для человека оно смертельное. А я…
– Понял, извини.
– Тогда не будем терять времени. А вы наблюдайте за округой. Как бы поблизости скорбящие не обнаружились.
Тридцать Третий перебрался через россыпь битого кирпича и оказался на пустыре.
– Может, нож дать? – озабоченно спросила Молния.
– Нет необходимости.
Кио продемонстрировал раскрытую ладонь. Сжал ее в кулак, и из него со звоном выскочил длинный острый штырь. Это было довольно неожиданно: Книжник уже привык к Тридцать Третьему в образе простоватого увальня. Хотя после случая с рукокрылом пора было в том усомниться. И, в конце концов, набором каких-то минимальных качеств должен обладать каждый кибернетический организм. Семинарист хотел было поинтересоваться, куда тот будет складывать добытый «расходный материал», но, предвосхищая вопросы, кио достал из бокового кармана комбинезона туго сложенный мешок, сотканный из пластиковых нитей. Приблизившись к зыбкой границе, Тридцать Третий осторожно протянул вперед руку – и рука осветилась бледно-радужным сиянием. Постояв немного, кио шагнул внутрь. Приблизился к штабелям изувеченных мохнатых тел, коротко глянул в сторону ждавших его людей.
– Отвернись, – мрачно бросил Книжник Молнии.
Наверное, это глупо – закрывать глаза девочке, повидавшей на своем коротком веку целое море крови. Но Молния послушно отвела взгляд. Не стал смотреть и он сам.
Странно все-таки устроен человек. Казалось бы, весь ужас – в убийстве, в крови и боли. А тут – всего лишь мертвые, которым уже все равно. Но что-то внутри не дает спокойно смотреть на то, как ловко, будто консервная банка, вскрывается черепная коробка и шлепается в пакет неожиданно крохотный мозг нео.
Книжник старался смотреть в сторону и думать о постороннем. Но даже Поле Смерти не могло отгородить от него эти омерзительные мерные звуки: хруст – шлепок, хруст – шлепок…
Тридцать Третий справился быстро. Он вернулся с двумя увесистыми, плотно завязанными черными мешками, Но взгляд притягивало другое: радужные «разряды», продолжавшие бегать по синтетической «коже», которая местами слегка потемнела и оплавилась.
– Да, – поймав взгляд парня, сказал кио. – Ко мне сейчас лучше не прикасаться. Не знаю, что это за излучение, но действует жестко. Боюсь, как бы не повредило системы…
– А мозги? – вырвалось у Книжника. – Они в порядке?
Наверное, это было жестоко по отношению к другу, но надвигавшаяся беда притупила эмоции.
– Черепные кости у нео толстые, – усмехнулся Тридцать Третий, – так что мозги отлично сохранились.
– Выходит, миссия выполнена?
– Материал у нас, осталось распределить по носителям.
Книжник рассеянно кивнул. Он разглядывал черные мешки с жутким содержимым и думал о тех давно умерших изуверах, что придумали превращать разумных, чувствующих существ в расходный материал бесконечной бойни.
К Железному Кладбищу вышли без особых приключений. Тридцать Третий порывался выяснить судьбу оставленных на блокпосту товарищей, но Книжнику удалось убедить его, что потеря времени грозила гибелью не только им, но и всему живому в этом городе. Кроме того, они сами едва избежали гибели, и дразнить судьбу еще раз было бы непростительно.
Слишком важен был их груз. Правда, уже в пути Книжника стали одолевать сомнения и страхи: а если ничего не выйдет? Что, если мозги дохлых нео не смогут заменить человеческие аналоги в головах древних биороботов? Сам он с трудом представлял, как устроен это странный симбиоз механизма, электроники и органики. Единственным известным ему примером был Лого – биоробот типа «раптор», управляемый мозгом шама. Но то шам, а то – нео. Шам как-никак существо более высокого порядка, обладает способностью к телепатии и отчасти к телекинезу. Не зря же говорят, что шамы по сговору с нео напускают на Кремль ядовитый туман.
– У нас все получится, – всю дорогу, как мантру, твердил Книжник. – Все выйдет как надо…
Но перед глазами навязчиво вставал зловещий призрак ядерного взрыва. И бесконечное, тупое кружение машин, готовых слиться в критическую массу по воле свихнувшегося Сержанта.
– Успеем, – сквозь зубы процедил Книжник. – Как мы можем пропустить такое зрелище?

Глава 8
Стальная Армада

– Второй, слушай мою команду! Голову вправо! Вправо!
Чудовищная голова со скрежетом повернулась влево.
– Я сказал, вправо, дырявая ты башка!
Книжник в сердцах сплюнул и отвернулся, сложив на груди руки. Биоробот типа «рекс», напоминавший огромного доисторического ящера, был зажат мощными захватами в монтажном стапеле. После пересадки трофейного мозга от нео спецы из числа кио учили железного зверя двигаться и воспринимать приказы. Получалось так себе.
Книжник подошел к роботу и посмотрел на него снизу вверх. Био чуть склонил голову набок, сверкнув объективом оптического устройства. Он словно целился в Книжника. Стало жутковато. Парень знал, что такое «рекс» в реальной обстановке. Тварь не такая стремительная, как «раптор», но куда более мощная и безжалостная. Изначально созданные как вспомогательные боевые машины, в постъядерном мире они стали одними из самых приспособленных к такой жизни био.
«Рекс» дернулся, словно пробуя захваты на прочность. Хотелось верить, что они держат машину достаточно надежно. Клацнули железные челюсти.
– Но-но! – Книжник попятился. – Отставить, Второй!
– Рефлексы, – пояснил наблюдавший за этим Тридцать Третий. – Мозг нео отличается от человеческого, приспособить его для функций управления роботом непросто. Нужна калибровка.
Книжник и сам понимал это. И даже завидовал спе-цам, которые разбирались в таких невероятно сложных материях. Конечно, для кио все проще: они сами были созданы для решения практических задач сложного уровня. Но нельзя не признать: люди Кремля, сохранив остатки прежней культуры, здорово отстали в техническом отношении.
А если план Сержанта удастся – погибнет и то, что осталось.
Потому действовали быстро, смело и, может быть, даже безрассудно. Времени на эксперименты не было, и расходные материалы пересаживали с ходу, без специальных тестов и предварительных опытов.
Книжник видел, как это происходит.
Дело было в Хосписе. Это особое место на Железном Кладбище. Здесь собирались полуживые био в ожидании смерти. Ждать они ее могли годами, так как мозг отмирал постепенно. Тем временем кио с холодной любознательностью использовали биомеханические машины в своих непонятных экспериментах.
Вот и сейчас группа техников при помощи лебедок и кранов затаскивает полуживого био на стапель из мощных стальных рельсов, закрепляет во избежание неприятностей и снимает с головы (если таковая имеется) броневые листы. Выглядит это странно: в огромной башке – крохотный человеческий мозг в полупрозрачной пластиковой чаше-амортизаторе. Чаша накрывается сферой, увитой проводами и световодами – надо думать, это «мыслесъемник», сигналоприемник или еще что-то вроде того, принимающее команды мозга и отправляющее их для обработки в электронный блок. Тот, в свою очередь, распределяет команды по соответствующим блокам боевой машины – от конечностей до биореактора, занимающегося переработкой органики в электрическую энергию.
Большинство био, как ни странно, выходили из строя не из-за износа механических частей, а в результате старения мозга. Все-таки двести лет, минувших со времен Последней войны, – срок солидный. Уже доводилось видеть, во что превращается «расходный материал» за это время. От мозга оставалась лишь бесформенная масса, кишащая паразитами. Сейчас кио ее удаляли и помещали на место сравнительно свежий мозг мута.
Большую часть «расходного материала» удалось доставить в сохранности. Часть пришлось отбраковать по причине повреждений, другую – по причине выявленных патологий. В итоге осталось три десятка «расходников», достаточных для того, чтобы поставить на ноги около тридцати железных монстров.
С самого начала начались проблемы. Мозги мутов плохо интегрировались в единое целое с машиной. Этот «рекс» был тому подтверждением. Сейчас из вскрытой черепной коробки торчали пучки световодов и электрических кабелей, тянувшихся к пыльным коробам компьютеров, которые у кио все еще функционировали. Техники колдовали с настройками, Тридцать Третий руководил процессом с площадки, поднятой на высоту пяти метров, чтобы быть вровень с головой био.
– Ну что же, попробуем еще раз, – вздохнул он, отрывая взгляд от экрана. – Эй, Книжник, командуй!
Парень кивнул, крикнул:
– Второй, поверни голову вправо!
Робот послушно повернул голову. Только не вправо.
– Болван… Теперь поверни голову влево!
Робот повернул голову вправо. Поглядел на Книжника злобным глазом и повернул башку влево.
– Кажется, я понял, в чем дело, – фыркнул Тридцать Третий. – Ты не мудри, просто ткни ему пальцем.
Семинарист пожал плечами, но поступил по совету Тридцать Третьего:
– Второй, слушай команду! Поверни голову туда! А теперь туда! – парень указывал направление, и робот послушно следовал приказам. Книжник усмехнулся. – Надо же, работает!
– Нео туповаты, не каждому знакомо понятие «право» и «лево», – пояснил кио. – Так что лучше с ними попроще.
– Можно и попроще, – согласился Книжник. – Попробуем его на ходу?
– Рановато, конечно…
– Время не терпит!
– Сам знаю, – Тридцать Третий обратился к техникам. – Ладно, освободите его от захватов!
Подумал немного, добавил:
– Нет, погодите! Давай постепенно. Задние конечности пока не трогать!
С грохотом разошлись захваты. Био пошевелил передними «лапами», короткими, как у его прототипа – тиранозавра из животного мира. Покачался, чуть склонился, развернув голову так, чтобы лучше видеть стоявшего перед ним человека.
Книжник сделал осторожный шаг навстречу. Робот разглядывал его неподвижным окуляром, и лишь слышно было, как повизгивают сервоприводы, удерживающие многотонную машину в равновесии. Семинарист поднял с бетона тяжелый молот и швырнул его под ноги робота:
– Второй, подними!
«Рекс» помедлил немного, затем склонился, потянув за собой гирлянду кабелей, торчавших из головы, со скрежетом провел по бетону мощными челюстями, распрямился. Молот торчал из пасти, сжатый победитовыми зубьями.
– Хорошо, а теперь сделай вот что…
Договорить парень не успел. Громадная пасть распахнулась, молот с глухим стуком упал на бетон, био пригнулся – и вдруг бросился вперед, норовя дотянуться до человека железными челюстями. Захваты, удерживавшие задние конечности, не позволили завершить бросок – робот дернулся и повалился вперед, грозя обрушить своей массой окружавшие его конструкции.
С неожиданной для самого себя прытью Книжник отскочил, споткнулся, по-крабьи отполз боком, с изумлением наблюдая, как громадная пасть гулко щелкает всего в полуметре от него. И этот рубиновый глаз-окуляр, глядящий прямо на него… Парень тут же представил себе, как через этот глаз из глубины брони за ним с лютой ненавистью наблюдает тот, чей мозг управляет сейчас железной машиной. Уже не живой, но так и не оставленный в покое дикарь.
– Вырубай! – донесся до него крик Тридцать Третьего.
«Рекс» разинул пасть, стремясь дотянуться до ноги семинариста, да так и уронил голову на бетон. К обалдевшему Книжнику уже подбегал Тридцать Третий:
– Все нормально? Ты цел?
– Порядок, Три-Три, – отозвался семинарист, поднимаясь и отряхиваясь. – Что пошло не так?
– Да все, вроде как в норме, – неохотно проговорил Тридцать Третий. – Сигнал идет устойчивый, адаптация прошла, калибровка тоже… Но кое-что мы исправить не можем.
– Какие-то особенности нео?
– Да. Есть вещи, которые не поддаются контролю. Теперь я понимаю, почему создатели пошли на такой шаг – поместили в машину именно человеческий мозг, хотя вполне могли использовать мозги животных, тех же обезьян, к примеру.
– Кажется, я понимаю, о чем ты… Самоконтроль?
– Что-то вроде этого. Человеческий мозг способен держать ситуацию под контролем, потому он и может заменить собой управляющий компьютер. Поведение же нео по большей части определяется инстинктом, их мозг более иррационален и меньше подходит для обработки данных. Так что гарантировать полную адекватность биоробота с мозгами нео нельзя.
– Но они смогут жить?
– Да.
– Их можно вести в бой?
– Возможно. Но гарантировать полный контроль сложно. Можно только частично приглушить инстинкты.
Все это время маленькая Молния мрачно наблюдала за всем этим со стороны. Она вообще как-то притихла и почти не появлялась рядом. Книжник был слишком занят, чтобы интересоваться, чем занимается эта слишком уж самостоятельная девчонка. А сейчас она вдруг подала голос:
– Ничего не получится.
Книжник вздрогнул и посмотрел на нее, ожидая продолжения. Молния не стала развивать свою мысль. Она просто сказала:
– Я ухожу.
– Куда? – тупо спросил парень.
– Куда-нибудь. Подальше от города.
– Но как же ты… одна? Это опасно!
– Куда безопасней, чем с этими, – Молния кивнула на робота. – Ты со мной?
Книжник отрицательно покачал головой. Девчонка сбила его с толку. Молния помахала рукой и пружинистой походкой направилась к выходу. За спиной у нее крест-накрест, будто перечеркивая ее, висели возвращенные кио клинки.
Книжник проводил ее взглядом, помолчал, разглядывая замершую на бетоне железную тушу. Робота выключили, но корпус продолжал непроизвольно вздрагивать. Парень ощутил, как по телу пробежал тревожный холодок.
Может, они и вправду пошли заведомо неверным путем? Как бы там ни было, рассуждать поздно. Именно этим путем он и пойдет до конца. Ведь у него сейчас только одна задача.
Успеть.

* * *

Изнутри Железное Кладбище выглядело не менее величественно и мрачно, чем снаружи. Огромный стадион наполовину был заполнен беспорядочно валяющимися биороботами, основная масса которых была безнадежно мертва. С противоположной стороны сохранилась часть трибун и обширная земляная площадка перед ними. Даже сейчас можно было заметить огромные вдавленные следы. Казалось, какие-то великаны задались целью месить здесь землю ногами. Разумеется, следы принадлежали био. И топтались они тут неспроста.
Это была Арена. Здесь, под трибунами, заполненными азартными зрителями, биороботы дрались насмерть. Это были настоящие гладиаторские бои, в которых роль гладиаторов досталась боевым машинам. По какой-то жестокой прихоти кио переделывали роботов, адаптируя их для коротких схваток, настраивали их на максимальную агрессию. Надо думать, хозяева Железного Кладбища делали это не только в развлекательных целях. С организации боев они имели немалую прибыль. Ведь основными зрителями были те, кто способен платить за зрелища звонкой монетой и редкими ресурсами. В первую очередь это кланы маркетантов, мародеры, шамы да и все, кому хватит смелости сунуться в эти места. Говорят, здесь делаются немалые ставки. Книжник с трудом представлял себе, как «делаются ставки», но само выражение звучало притягательно и отталкивающе одновременно – как и любое зло в этом мире.
Книжник уже видел, как происходят бои.
Более того – сам участвовал в них. Разумеется, тогда его закрывала легкая броня «раптора». Впрочем, это старая история. Сейчас же трибуны были пусты – ни кио, ни шамов, ни маркитантов. Не до развлечений как-то. Непонятно, расползлись ли слухи о Сержанте и его «скрытой бомбе» по городу, но кио отнеслись к истории Книжника достаточно серьезно.
И теперь на Арене выстроилось три десятка обновленных биороботов. «Версия 2.0», как говорил Тридцать Третий. Сила, конечно, не сопоставимая с силами Сержанта – если считать силой толпу безвольных машин, тупо топчущих землю ипподрома. Эту толпу предстояло разогнать, а самого Сержанта по возможности нейтрализовать – что бы это ни означало в итоге. Но для того, чтобы ввязаться в бой с Сержантом, требовалась хоть какая-то подготовка. Мертвые мозги нео, впихнутые под железные крышки, изначально не могли обеспечить решения данной задачи.
– Мы сделали им специальную «прошивку», – говорил Тридцать Третий, прохаживаясь в своем потертом комбинезоне вдоль рядов громадных машин. – Разумеется, «расходный материал» не позволяет сделать это полноценно. Все-таки нео есть нео. Но базовые команды и основные тактические навыки в их заложены. Сгруппироваться, рассеяться, атаковать, отступить, занять оборону – это мы им прописали на уровне рефлексов.
– Больше и не потребуется, – кивнул Книжник, разглядывая био, озаренных восходящим солнцем. – Потому как и я не силен ни в стратегии, ни в тактике. Как ими управлять? Голосом?
– Можно и голосом. Но в бою просто кричать не особо эффективно. Поэтому вот, держи, – Тридцать Третий протянул товарищу металлическую коробку размером с кирпич.
– Что это? – Книжник повертел коробку. На передней поверхности было множество кнопок, несколько металлических рычажков и мелкоячеистая сетка микрофона.
– Пульт. С его помощью можно управлять всей массой отряда, отдельными подразделениями и отдельными машинами. Причем как в ручном режиме, так и голосом – вот микрофон. На всякий случай устроен так, что работать будет только в твоих руках.
– Разумно.
– Я тоже так считаю. Тем более что самому лезть туда, где дерутся машины, как минимум, глупо. Лучше управлять боем дистанционно. Кстати, ты придумал название своему отряду?
– Зачем?
– Для самоидентификации. Видишь, на корпусы нанесены номера – это для удобства опознавания и отдачи приказов. Каждый био реагирует на команду по собственному номеру. Также необходимо название для каждого подразделения и для отряда в целом.
Книжник пожал плечами. Такой подход не приходил ему в голову. Ведь у него не было намерения создавать армию, стояла лишь простая задача – предотвратить сбор «скрытой бомбы» и последующий взрыв.
Но оглядев эту мощную, зловещую силу, он вдруг подумал: ведь это его сила! Эта грубая стальная мощь, сконцентрированная в увесистом пульте, – самое мощное оружие, которое когда-то было у него в руках. И это надо понять. Понять и прочувствовать – иначе не добьешься победы.
– Стальная Армада, – сказал Книжник.
– Что? – не понял кио.
– Пусть так и называется – Стальная Армада.
– Ну что ж… Я бы предпочел более короткое название, удобнее отдавать команды. Но хозяин барин, как говорится. Нажми вот эту кнопку и зафиксируй имя подразделения.
Так Книжник и поступил: вдавил кнопку и отчеканил:
– Стальная Армада!
По строю роботов прошла едва заметная волна. Кое-где скрипнул металл.
– Они приняли к сведению, – заверил кио. – А теперь потренируемся.
Это было величественное и странное зрелище. Биороботы двигались с непривычной синхронностью и довольно четко выполняли команды. Они группировались по парам, тройкам, десяткам, рассредотачивались на местности, выстраивались в клин и шли в атаку на «условного противника». Причем распределялись грамотно, по типам и возможностям: ударные «чинуки» – впереди, «рексы» – в поддержке с флангов, «рапторы» же наносили удары в тыл виртуального врага внезапно и стремительно. Био не имели встроенного оружия, а если и имели, то оно давно вышло из строя или было лишено боеприпасов. Но оставался их главный аргумент – грубая сила и злость.
Еще более непривычным было ощущение, что вся эта мощь подчиняется тебе и только тебе. Книжник с детства привык к тому, что био – враг и иначе быть не может. И вот так запросто управлять своими природными врагами – это выходило за рамки привычных представлений, от этого захватывало дух. Словно у мальчишки, который командовал игрушечными солдатиками и внезапно получил в свое распоряжение реальный, громадный, мощный отряд.
Легко было увлечься и забыть про главное, то, ради чего все это и затевалось. И потому через пару часов тренировок Книжник нехотя подошел к Тридцать Третьему:
– Все, хватит. Если они не смогут одолеть Сержанта при таких навыках, то его вообще не одолеть.
– Когда планируешь выступать?
– Прямо сейчас. У нас нет ни минуты. Кто его знает, может, Сержант уже собрал свою «критическую массу» или близок к этому.
– Пожалуй, ты прав.
– Ты идешь со мной?
– Я не могу. Первый приказал готовить убежища на случай взрыва.
– Выходит, он не верит в нашу затею?
– Первый никогда не полагается на единственный вариант, у него всегда есть запасной.
– Тогда будем прощаться, Три-Три?
Книжник протянул товарищу руку. Тридцать Третий небрежно хлопнул в ответ по руке ладонью, отвернулся. У кио вроде как не может быть эмоций, но показалось, что он сейчас расплачется. Неужто так переживает за друга?
– Там, у ворот, свалена в кучу органика, – не оборачиваясь, сказал Тридцать Третий. – Пусть био набьют бункеры. Чтобы не искали жратву перед боем.
– Спасибо, Три-Три, – тихо проговорил Книжник. – Если удастся спаси город – это будет твоя заслуга.
– Это будет их заслуга, – Тридцать Третий кивнул в сторону роботов, выстроившихся правильным ромбом. – В общем, давай, иди. Вернешься – поговорим.
Книжник с удивлением проводил взглядом приятеля. И то верно, долгие проводы – плохая примета. Он обернулся к своему механическому «воинству», вдавил зеленую кнопку на пульте и уже привычно скомандовал:
– Стальная Армада, слушай мою команду. Стройся в колонну по одному и дуй за мной. На обед пойдем.

* * *

Арбалет, как и рюкзак, ему вернули на выходе. Но и духовую трубку Книжник сохранил на всякий случай. Пока он проверял снаряжение, био набивали бункеры зловонной органической массой из огромной кучи у ворот. Не хотелось даже спрашивать, что это за месиво, доставленное сюда переоборудованными в некое подобие грузовиков сервами. Плевать – био все переварят.
Выходя из ворот, Книжник попрощался с охраной. Кио проигнорировали его слова, будто он был пустым местом. Ну, не очень-то и хотелось. Остановившись невдалеке от стены, семинарист наблюдал, как его воины, скрипя расшатанными шарнирами, один за другим выходят из ворот Железного Кладбища. Двое часовых-кио равнодушно наблюдали за этим исходом. Им плевать на надвигающуюся угрозу, как и на попытки чужака предотвратить ее. У них другие представления и ценности, и, возможно, они всерьез рассчитывают пересидеть в своих укрытиях мощный термоядерный удар. Действительно, им же плевать на радиацию и гибель всего живого. Может даже надеются, что это расчистит для них жизненное пространство. Хорошо, что Первый, их лидер и воплощение коллективного разума, не прочь свести риски к минимуму.
Книжник вдруг физически ощутил всю чудовищную тяжесть, свалившуюся на него. Будто ему больше всех надо! Словно он один понимает угрозу и хочет остановить безумие. Для простого семинариста это чересчур тяжкая ноша.
И повод сжать зубы – и шагнуть навстречу судьбе.

* * *

Как известно, скорость эскадры определятся скоростью самого медленного корабля. В данном случае самым тихоходным в колонне был человек. А потому Книжник решил проделать весь путь «на броне». В качестве наиболее подходящего транспорта был выбран «спайдер», со своими восемью конечностями напоминавший гигантского паука. Взобравшись на плоскую башню с давней пробоиной от снаряда, Книжник двинулся впереди колонны.
К его удивлению «спайдер» шел довольно мягко, будто не замечая неровностей и кочек. Наверное, в свое время это помогало вести точную стрельбу из орудия. Двигались без особых приключений – такая масса био, сосредоточенных в одной колонне, отпугнет кого угодно.
Метров через пятьсот Книжник стал с удивлением замечать: к колонне примкнула пара «диких» сервов, потом еще один, и еще. Видимо, инстинктивно тянулись к сильным хозяевам. Что ж, это только на пользу: у сервов инстинкт снабжать «хозяев» продовольствием. Хотя этим обстоятельством вряд ли доведется воспользоваться: если не случится ничего непредвиденного, то к ипподрому они доберутся еще до наступления темноты.
Книжник строил в голове всевозможные сценарии развития событий. Все они сводились к одному: напасть толпой на толпу, а там – будь что будет. И сам же понимал ущербность подобной тактики. Сейчас, как никогда остро, он понимал: будь рядом Зигфрид, все могло быть иначе. Вест умело воспользовался бы всеми преимуществами союза людей с био. Не говоря уж о его собственном потенциале. Ведь меч иногда оказывается последним аргументом в любой схватке.
С другой стороны, Зиг мог бы гордиться другом: ведь он не особо верил в возможность создания собственной армии био. Приручить био, да еще и в таком количестве – это вроде детской сказки. В жизни так не бывает. С био можно договориться, на время. Так делают нео, суля обильную жрачку. Говорят, где-то есть еще нейроматы, что якобы управляют биороботами на расстоянии. Но в это верится с трудом. Да и при чем здесь какие-то сверхспособности? Ведь он – просто человек, и он ведет за собой свою Стальную Армаду.
Раздуваться от гордости за свои достижения семинаристу долго не пришлось.
Проблемы начались на полпути к цели. Один «чинук» каким-то образом собрал вокруг себя несколько приблудных сервов и вдруг, нарушив строй, подался в сторону – и напал на одного из них. Кто его знает, чем там не потрафила ему шустрая мелочь, но только боевой робот отчего-то решил наказать небольшую служебную машину.
Грохот металла наполнил округу. Серв что-то верещал, пытался вырваться, но «чинук» со все нарастающим остервенением обрушивал на серва удары манипуляторами и корпусом. Все это взволновало колонну. Строй нарушился, роботы потянулись на звук, образовав вокруг места побоища широкий полукруг. «Спайдер» Книжника не стал исключением. Не сбавляя темпа, он описал дугу и оказался в первых рядах безмолвных зрителей.
«Чинук» под номером девять бесновался на груде искореженного металла. Было совершенно ясно, что серв уже мертв. Но «чинук» продолжал топтаться на нем, и что-то в этом было странное, чуждое поведению типичного биоробота. Книжник в изумлении смотрел на эти нелепые движения биомеханического существа и вдруг понял.
Это была «пляска смерти». Такую доводилось видеть у нео – они нередко устраивают подобное на трупах убитых врагов. Подобное никогда не встречалось у био – ведь они боевые машины, им чужды любые эмоции и уж тем более – их открытая демонстрация.
Ответ пришел сам собой: это же и есть нео! Нео в железной оболочке машины, крохотные мозги, вырвавшиеся из-под контроля электроники. Видимо, не все инстинкты удалось подавить программным способом, кое-какие полезли-таки на свободу.
Произошедшее можно было бы считать казусом, досадным недоразумением, исключением из правил, да только остальные био пока еще сдержанно, неловко, но начали топать в такт движениям сбрендившего сородича. Даже «спайдер» под Книжником начал слегка «пританцовывать».
Все это очень не понравилось Книжнику. Он с силой двинул ногой по корпусу «спайдера» под собой, вдавил кнопку на пульте и заорал:
– А ну все в строй, живо! Девятый, отставить!
Роботы прекратили нелепые судороги, неохотно развернулись и потопали строиться в колонну.
«Чинук» прекратил свою дикую пляску, но остался на месте, разглядывая объективами результат своего безумного поступка. Он словно очнулся и пытался понять – что же он натворил?
– Повторяю, Девятый, встать в строй!
Робот выпрямился, повернул в сторону командира башню со встроенной оптической системой.
– Не делай вид, что не понимаешь! – дрогнувшим голосом сказал Книжник. – Занять свое место, живо!
«Чинук» наконец подчинился. Медленно, вразвалочку, направился к своему месту в колонне – там для него как раз оставалось свободное пространство. Но прежде, чем занять свое место, он словно нарочно задел плечом стоявшего перед ним «рекса». Тот отшатнулся, едва не потеряв равновесие и вдруг огрызнулся, клацнув челюстями, – совсем как настоящий ящер. Оба железных бойца встали в строй, и колонна двинулась дальше.
Но с этого момента беспокойство не покидало Книжника.
И не напрасно. Через несколько сотен метров прямо в колонне сцепились два «раптора». Более подвижные, чем «чинук» или «рекс», они устроили настоящую свару, нарушив ход колонны. Лязг и скрежет металла наполнили округу, во все стороны брызнули искры, на одном из био с треском лопнула легкосплавная броня, и драка перешла в финальную стадию.
– Отставить!!! – орал Книжник, отчаянно давя кнопки, пытаясь перейти в ручное управление роботами. – Прекратить! Немедленно!
Все прекратилось само собой – когда один из «рапторов» свалился замертво с перегрызенной шеей. Он лежал, все еще вздрагивая, рассыпая искры и дымя из пробоины у основания черепа. А над ним, все еще делая нервные выпады головой, переминался с ноги на ногу его более удачливый соперник.
Это была первая потеря Стальной Армады. Строй вскоре был восстановлен. Правда, заслуги Книжника в этом уже не было. Просто к взбесившемуся «раптору» тяжелым шагом приблизился «чинук» под номером девять и, грозно нависая над более легким роботом, стал оттеснять его к колонне. «Раптор» пытался огрызаться, но получил мощный удар корпусом, после чего притих и вернулся в строй.
Девятый же в строй возвращаться не стал. Он неторопливо догнал «спайдера» и пошел чуть позади него. От этого Книжнику стало совсем тревожно.
– Вот черт… – бормотал он, сжимая пульт в потных ладонях. – Только этого не хватало…
Девятый у него за спиной провоцировал на драку еще одного сородича. Похоже, у бывших нео появился новый вожак. Он, конечно, все еще подчинялся командам пульта в руках человека, и хотелось бы, чтобы так продолжалось, как минимум, до решающей схватки. А там… Там пусть делают что хотят.
Но с каждой сотней шагов проблема только усугублялась. То ли дефект с совместимостью присутствовал у всех восстановленных био, то ли Девятый просто «заражал» анархией остальных, но вскоре строй окончательно рассыпался, и Стальная Армада превратилась в бесформенное стадо. «Спайдер» под Книжником взбрыкивал все чаще, и семинарист уже не на шутку опасался, как бы тот не сбросил и не растоптал седока.
Между тем продвижение продолжалось. На подходе к ипподрому толпа био, с трудом сдерживаемая при помощи пульта, практически вышла из-под контроля. Вся надежда была на ручное управление. Навыков в этом деле не хватало, и с большим трудом удалось сбить роботов в клин, направив его к пролому во внешних стенах – тому самому, через который они с таким трудом вырвались из лап Сержанта.
Это был момент истины. Книжник спрыгнул со «спайдера» и повел Стальную Армаду в пролом. Краем глаза он видел бросившиеся врассыпную фигуры и даже в наступающих сумерках узнал характерные силуэты дампов. Но страха не было. Он шел под прикрытием грозных машин, и задача, которая перед ними стояла, была гораздо важнее одной-единственной человеческой жизни.
Армада сжималась, просачиваясь в узкий проход, – и снова разворачивалась, выстраиваясь в клин, уже в чаше ипподрома. Впереди маячил знакомый уже «водоворот» био, подчиненных безумным Сержантом. Теперь – только вперед. Разрушить вражеский строй, разогнать, разбить эту зловещую спираль из ржавого металла.
Книжник вдавил красную кнопку.
– В атаку! – проревел он и вздрогнул – таким страшным показался ему собственный голос. – Вперед!!!
Стальной клин во главе с Девятым сомкнул ряды и двинулся на апатичного противника. Несколько секунд – и он вошел в толпу «чужих» био, как нож в масло. В стане врага началось смятение. Одурманенные Сержантом особи не могли сообразить, что происходит, как реагировать на изменившуюся обстановку. В свою очередь, нападавшие, похоже, бились не только по командам с пульта.
Они дрались с удовольствием – словно их измучила жажда к убийству себе подобных. Тем более тех, кто не был способен сопротивляться, находясь в каком-то трансе. Вот упал один убитый враг, вот задымил второй, вот на земле корчится в предсмертных судорогах третий… Инициатива полностью перешла к Стальной Армаде, и ее победа казалась неизбежной.
– Бей их! Гони!
Книжник не мог сдержать победный клич – удача была на его стороне. Казалось, все, что требовалось, – рассеять это опасное сборище. И он едва не забыл о самом главном.
О Сержанте. О том, кто организовал и контролировал всю эту силу.
Стремительный силуэт «мангуста» возник, словно ниоткуда. Сержант метался возле бесновавшихся био, словно растерявшись, окончательно потеряв контроль над ситуацией. Но конечно, наивно было полагать, что дирижер этого действа так просто сдастся. У Книжника насчет него был особый план.
Семинарист наблюдал за происходящим со стороны, из небольшого провала в трибунах. Отсюда было видно, как Сержант замер чуть в стороне, оценивая ситуацию. Временной дезориентацией противника нужно было воспользоваться. И немедленно.
Как раз для такого случая из массы Стальной Армады заранее была выделена специальная «группа захвата». «Мангуст» – машина чрезвычайно шустрая, и выставить против нее, к примеру, того же «рекса» при всей его превосходящей мощи было бы бесполезно и глупо. Противопоставить разведывательно-диверсионному роботу можно было только равноценные машины.
Книжник вдавил черную кнопку на пульте, хрипло крикнул:
– Группа захвата, внимание! Цель – «мангуст», направление – юго-запад! Уничтожить!
В тот момент он еще подумал: не слишком ли это жестоко – просто уничтожить несчастного параноика, вообразившего себя сержантом? Разве он виноват в том, что с ним сделали, в той программе, которую в него заложили? Может, попытаться взять его в плен?
В моменты подобных сомнений семинарист спрашивал самого себя: а как на его месте поступил бы Зигфрид? Это помогало. Потому что для веста не существовало подобных псевдоморальных вопросов. Он рассуждал просто: тот, кто угрожает ему и его близким, – враг. Жалость к врагу – это скрытое оружие врага. Враг должен быть уничтожен – и точка.
Мельком подумав об этом, Книжник повторил приказ:
– Группа захвата! Атаковать цель!
Секунда – и вокруг Сержанта возникли четыре «раптора». Быстрые и мощные машины, на фоне которых «мангуст» казался слабым, беспомощным карликом. «Рапторы» мгновенно оценили ситуацию и принялись кружить вокруг Сержанта, сжимая кольцо.
Ударные роботы типа «раптор» были отлично приспособлены для скоротечного боя. «Мангуст» по габаритам примерно соответствовал вражескому пехотинцу. И даже с учетом его силы и ловкости, уйти от четырех «рапторов» он не мог – чисто статистически. Био сжимали кольцо вокруг Сержанта, и тот сжался, выгнулся, как загнанный собаками кот. Исход битвы казался предрешенным.
Но одного важного обстоятельства Книжник все-таки не учел. Это были не совсем те боевые машины, что сражались в Последней войне. И дело было не в состоянии двухсотлетних механизмов. Дело было в качестве «расходных материалов».
Настоящие боевые машины, действуя согласованно, напали бы одновременно со всех сторон. В этом случае часть из них отвлекала бы внимание противника, часть – нанесла бы удар. Все, что было нужно сделать хотя бы одному из «рапторов», – схватить «мангуста» поперек узкого корпуса мощными гидравлическими челюстями, следом – вырвать конечности и открутить голову. Это можно проделать как в одиночку, как и совместными усилиями, как говорится, по вкусу.
Мозги нео, заключенные под мощной броней в головах «рапторов», работали иначе. Вместо согласованной атаки «рапторы» вдруг начали делить добычу. Один из них вырвался вперед, оттеснив соседа. Тот не остался в долгу – и с силой «бортанул» соперника. Отвлекшись от «добычи», первый «раптор» попытался куснуть сородича. Тот огрызнулся – и завязалась драка.
Сержант наблюдал за происходящим с некоторым недоумением. Но со спины к нему подбирались еще двое. И эти не стали затягивать с атакой – они просто бросились на «мангуста» в лоб. Резким зигзагом Сержант ушел от атаки. Это ему бы не удалось, не будь пара «рапторов» за спиной занята собственным конфликтом.
Впрочем, через несколько секунд все четыре «раптора» снова перешли в атаку. Уйти «мангусту» не дали: мощным ударом корпуса один из био отправил Сержанта обратно, в центр окружения. Еще бросок, удар тупой мордой по шарнирам передней конечности – и «мангуст», прихрамывая, закрутился на месте.
– Уничтожить цель! Добить! – потрясая пультом, крикнул Книжник.
Но тут случилось неожиданное. Из всеобщей свалки, где Стальная Армада в клочья рвала вражеские био, вывалился робот типа «чинук». Можно было даже не смотреть на его номер – Книжник уже отличал его по особой манере двигаться. Это был Девятый, неформальный лидер обновленных биороботов. Само его появление внесло сумятицу в более-менее согласованные действия «группы захвата». Заметив вожака, «рапторы» боязливо расступились, тем не менее закрывая Сержанту путь к отступлению.
Теперь Девятый грозно нависал над «мангустом», чуть покачиваясь из стороны в сторону. Он напоминал льва, отогнавшего львиц от убитого ими буйвола. Вожак имел преимущество в распоряжении добычей. Разница заключалась в том, что «мангуст» не был убитым буйволом. Он был все еще жив. И главное – куда более быстр и хитер, чем мощный, но неповоротливый «чинук». Девятый или не понимал этого, или его ощущение превосходства доминировало над логикой и тактическими навыками. В любом случае сейчас машиной управляли доминирующие инстинкты, свойственные нео. А как известно, уму нео предпочитают тупую силу.
Все это Сержант просчитал мгновенно. И повел себя так, как и подобает разведывательно-диверсионному биороботу – исходя из тактической обстановки, используя даже минимальное преимущество над противником.
В данном случае это было преимущество в скорости. «Мангуст» не стал вступать в противостояние с мощным «чинуком» – он просто метнулся ему под ноги и, пока противник неуклюже пытался перехватить его, зашел со спины. Ближайший «раптор» из «группы захвата» еще мог спасти ситуацию благодаря высокой скорости и реакции, но само-уверенный вожак отбросил его в сторону ударом борта.
За что и поплатился: через пару секунд «мангуст» оказался у него на загривке – у бешено вращавшейся башенной установки со встроенными оптическими системами. Секунду спустя, вскрыв лючок диагностического гнезда, «мангуст» подключился прямиком к системам управления незадачливого вожака. И это означало не только победу над мощным «чинуком».
Сержант стал новым вожаком взбесившейся стаи биороботов.
Осознав это, Книжник отчаянно жал кнопки, что-то кричал в пульт – но все было бесполезно. Вот уже подчиненный «мангустом» «чинук» прижал к земле ближайшего «раптора», позволив Сержанту ковыряться в его системах. Теперь у бывшего морпеха было два новых союзника. Под прикрытием Девятого он вербовал новых и новых адептов предстоящего коллективного самоубийства. Вскоре все четыре «раптора» из «группы захвата» были на стороне Сержанта.
Остальное – дело техники. Не прошло и получаса, как хаос в толпе роботов прекратился, и жуткий железный «водоворот», ставший еще шире, продолжил свое неторопливое кружение, как некий механизм, отсчитывающий последние часы человечества.
Книжник пришел в ужас: он не только не одолел Сержанта, но и увеличил опасную массу роботов, готовую в любой момент приблизиться к критической. Вон они, его био, покорно топают по кругу, а где-то среди них – без-умный Сержант дирижирует этой пляской смерти.
Пульт вывалился из ослабевших рук семинариста. Это было невыносимо – ощутить себя в одиночестве посреди пространства, насквозь пропитанного злом. Он знал, что бежать некуда. Он не справился. Он подвел всех, кто в него верил.
И когда свет заслонила высокая тощая фигура в рваном тряпье, Книжник даже не испугался.
Понял лишь, что умрет чуть раньше, чем вспыхнет посреди города убийственное маленькое солнце.

Глава 9
Братство Судного дня

Вопреки ожиданиям его не убили сразу, и даже не стали мучить, что нехарактерно для дампов. Лениво подталкивая в спину острием копья, повели куда-то в темную глубину трибун. Вспыхнули факелы, и тьму прорезал дымный, трепещущий свет, от которого тьма почему-то казалась еще более насыщенной.
Книжник шел покорно, как идет на убой обреченное животное. Что-то в нем перегорело. Так сгорает запал бодрости, когда вслед за большим напряжением сил приходит неудача. То, что обрушилось на него сейчас, не было простой неудачей. Это было ощущение абсолютной обреченности. Бессмысленности дальнейшего существования. Какая разница – протянет он еще пару дней или умрет сразу?
Жизнь в ожидании неизбежной смерти – хуже самой смерти.
Это агония.
Прогулка в окружении врагов несколько развеяла нахлынувшее отупение, даже вызвала эдакое мрачное любопытство. Куда его ведут? Зачем? К чему все эти бессмысленные телодвижения? Ощущение обреченности сменилось странной беззаботностью: страх ушел, а вместе с ним пришла необъяснимая легкость. Книжник даже улыбнулся и огляделся, рассматривая своих пленителей.
Ему никогда еще не доводилось видеть так близко живых дампов. Мертвых – видел, живых – нет. Просто не о чем человеку говорить с живым дампом – его надо прикончить, пока тот не добрался до тебя. Это потому, что само существование дампа – суть постоянное отрицание жизни. Про них мало что известно. Например: рождаются дампами или становятся? Книжник склонялся ко второй версии. Это было что-то вроде болезни, какого-то вируса, менявшего генотип обычного человека, превращая его в злобное, агрессивное существо, не знающее страха и жалости. Патологическая жажда убивать сочеталась в дампах со странным болезненным состоянием: они словно разлагались заживо. Покрытые зловонными язвами, они не знали жизни без боли, это состояние приводило их в неистовство, не давало покоя, гнало вперед, заставляя убивать всех без разбору, мучить и заживо пожирать своих жертв. При этом они не были лишены элементов разума и логики. Что, впрочем, делало их еще опаснее.
Тех, что взяли его, было, как и полагается, семеро. Септ – типовой отряд дампов с типичным вооружением. Два стрелка-арбалетчика, два воина с копьями, двое с палашами и мечник во главе. У главаря этого септа был длинный двуручный меч, который он нес за спиной, как предпочитал это делать Зигфрид. И у каждого на поясе – длинный кинжал для ритуального самоубийства. Это на случай опасности захвата в плен. В общем, ребята, начисто лишенные чувства юмора. С такими и говорить не о чем.
Книжник уже догадывался, что с ним произойдет. Если не прикончили сразу, значит, его ждет худшее: сожрут заживо. Есть у дампов такой гастрономический изыск, когда ко вкусу свежего мяса прибавляются крики и страдания «пищи». Причем они умудрялись объедать жертву практически до костей и вытягивать большую часть внутренностей, сохраняя при этом несчастного в сознании, не давая отключиться от болевого шока. Что и говорить, ребята знали толк в извращениях.
Такой участи Книжник себе не желал. Но он и не боялся: Зигфрид все-таки научил его останавливать сердце. Пожалуй, это самый страшный и ценный дар, который он получал в жизни. Кроме того, можно выхватить кинжал из-за пояса ближайшего дампа – и вонзить себе в грудь или в горло…
– А ну, не дергайся! – произнес над ухом сиплый голос. – На куски порублю!
Надо же – эти гады уловили его намерения по одному лишь взгляду! Страха по-прежнему не было, зато неизвестно откуда появилось не свойственное семинаристу нахальство:
– Да я и не дергаюсь. Куда я от вас денусь? Одному в этих местах страшно, так что спасибо, вы вовремя появились.
Шедший слева дамп с каким-то мешком на голове повернул к нему уродливое подобие лица. Собственно, из лица были видны только гнилые лоскуты губ да глаза, пялившиеся из неровных прорезей, пропитанных на краях кровью и гноем. Все тело дампа, перемотанное лоскутьями мешковины, было в таких же кроваво-гнойных подтеках.
– Смелый, да?
– Я? Да что вы. Был бы смелый – к вам в отряд записался бы.
– Не думаю, что тебе это понравится, умник.
– Неужели? А судя по вам не скажешь – вы вроде как вполне себе бодрячком!
Книжник откровенно нарывался, будто удар в лицо или по печени помог бы снова ощутить ценность собственной жизни. Но дампы почему-то не отреагировали. Это было странно и настораживало еще больше – как и все, что не имеет разумного объяснения.
Коридоры трибун сменились длинным ходом, вырытым вручную прямо в грунте, без облицовки и укрепления стен. Здесь было трудно дышать от влажности, тяжелого запаха земли и дыма факелов. Путь вел все глубже, как нора гигантского земляного червя.
Что-то упало семинаристу на голову и тут же скатилось на плечо. Книжник покосился вправо и едва не за-орал: на плече извивалась красно-желтая сороконожка толщиной в три пальца. Тварь пошевелила длинными усиками и отчетливо клацнула острыми, как иглы, челюстями: ей явно не нравилось движение. Семинарист потянулся было стряхнуть ее, но, к счастью, не успел. Возле уха свистнуло – сороконожка взлетела в воздух и плюхнулась под ноги уже двумя половинками, перерубленная палашом дампа, шедшего справа.
– Ядовитая, – сквозь плотные бинты глухо пояснил дамп, похожий на восставшую из гроба мумию. Продемонстрировал лезвие палаша, на котором пузырилась кровь убитой сороконожки: похоже, в жилах у нее что-то едкое, вроде кислоты.
– Спасибо, – пробормотал Книжник. И тут же почувствовал спиной нетерпеливый тычок копьем: иди, мол, быстрее.
Надо же – дамп спас ему жизнь! Неужто что-то человеческое проснулось? Семинарист отбросил наивные мысли: наверняка все объясняется гораздо проще. Если уж его задумали сожрать заживо, стало быть, он нужен им живым и не отравленным.
Странное дело, подумал Книжник, меня ведут, как скот, на убой, а я спокоен, рассуждаю о сострадании у чудовищ. Что же происходит в голове у человека? Никакой логики. И раньше понять это было трудно, а теперь, видать, не доведется вовсе.
Земляной ход оборвался дырой в стене какого-то обширного помещения. Отблески факелов плясали на серых стенах, показались новые дампы. Можно было подумать, что они уже пришли, но не тут-то было. Его повели еще глубже, вниз, по широким ступеням, и вскоре пленник и его охрана оказались в огромном зале с массивными колоннами.
«Метро! – мелькнуло в голове. – Но здесь же…»
Книжник содрогнулся от мрачных воспоминаний. Московские подземелья – не место для человека. Это мрачный ареал чудовищ. Здесь хозяйничали руконоги – сумасшедшая фантазия взбесившейся природы, дикий микс человека и гигантского паука. Тут уж подумаешь, что хуже – дампы или подземные твари. Как они уживаются вместе? Или оба порождения зла каким-то образом сумели договориться?
Нет, видать, не договорились: семинариста провели мимо подвешенного к потолку иссохшего чучела огромного руконога. И еще одного. И еще. Дохлые руконоги были здесь вроде украшений. Надо сказать, впечатляло.
– Ох ты ж… – вырвалось у Книжника.
Одно из чудищ было еще живо. Спутанное веревками, прибитое к арочному своду железными прутьями, оно вяло шевелило длинными лапами и пускало кровавую пену из пасти. Голова напоминала человеческую – и это внушало какой-то запредельный ужас, словно, смотря на монстра, ты приоткрываешь дверь в ад.
Здесь, на платформе, было гораздо светлее – от обилия факелов и костров. В их свете неподвижно сидели и стояли дампы. Сотни дампов в неизменном рваном тряпье, тщательно замотанные с головы до ног, чтобы не дать даже бледному лучику света коснуться болезненной кожи. Непривычно было видеть этих существ в такой апатии, ведь сжигающая изнутри болезнь должна гнать их вперед – на жестокости и убийства, неумолимо ведя к самораспаду и смерти.
Или то, что наблюдал Книжник, не было просто апатией? Присмотревшись, можно было заметить: фигуры мелко трясутся, вздрагивают, пальцы то и дело сжимаются в кулаки. Казалось, этим существам неймется сорваться – и броситься друг на друга, чтобы дать выход пожирающему изнутри пламени.
Пройдя по узким проходам сквозь толпу сидящих и стоящих дампов, септ с пленником вышел на открытое пространство в центре. Здесь было подозрительно пусто. Взгляд семинариста сразу выхватил несколько черных, неровных, точно выжженных кругов на древних плитах. Среди них бродила одинокая фигура. Разумеется, это был дамп. Только выглядел он не привычно агрессивным, а каким-то задумчивым, погруженным в себя. Книжник понял это, конечно, не по лицу, скрытому рваными лохмотьями, а по неровной угловатой походке. Казалось, дамп заблудился и понятия не имеет, где находится.
Ноги семинариста подкосились от ловкого толчка, и он рухнул на колени шагах в пяти от странной фигуры. Дамп стоял к нему спиной, чуть ссутулившись, будто рассматривая грязные разводы у себя под ногами.
– Вот, Крег, мы привели его! – глухо доложили за спиной.
Тот, кого назвали Крегом, не обратил на слова никакого внимания. Он продолжал любоваться древними плитами. Потом вдруг присел на корточки и стал что-то выводить пальцем на одном из черных пятен. И, похоже, рисовал что-то осмысленное. Книжник вытянул шею от любопытства.
Этого у него не отнять – любопытства-то. Самое время в ногах валяться у страшных полулюдей, вымаливать себе пощаду – пусть даже это и бесполезное занятие. Но страх ушел и не спешил возвращаться. По крайней мере, пока.
– Подойди, – не оборачиваясь, бросил Крег.
Книжник неуверенно поглядел на своих конвоиров.
– Иди! – его подтолкнули копьем.
Книжник встал и шагнул вперед. Похоже, Крег у них главный. По крайней мере, в авторитете. На семинариста он посмотреть так и не удосужился, продолжая чертить пальцем на саже.
– Что видишь? – спросил Крег, указывая на рисунок пальцем, замотанным грязным бинтом.
Книжник всмотрелся. Он ожидал увидеть что-то примитивное, вроде наскальной живописи нео. Но ничего подобного – какие-то круги, ломаные линии, складывающиеся в непонятный узор… В общем, бессмыслица какая-то.
– Это какой-то тест? – поинтересовался Книжник.
Крег поднял на него взгляд – семинарист не мог видеть его глаз, скрывавшихся под тканью, но ощутил его тяжесть. По спине пробежали мурашки.
Так возвращается страх.
Притом, что дамп не выказывал никаких угроз, даже намека на них. Но что-то было в Креге такое, что заставляло кровь стыть в жилах. Нужно было взять себя в руки. Усилием воли семинарист загнал липкую волну страха в какой-то темный чулан души и даже заставил себя улыбнуться.
– Это не тест, – ровно произнес дамп. – Это будущее.
Да он же гадает на этих выжженных пятнах! Впрочем, ничего удивительного. Свои колдуны есть у любой расы, даже в Кремле найдутся. Что уж говорить о дампах с их воспаленными мозгами.
– Что видишь? – повторил Крег.
– Ну, что вижу… – уже без особого любопытства Книжник уставился в узоры.
Пару секунд они оставались для него бессмысленной мешаниной, но потом взгляд вдруг зацепился за какую-то закорючку, связал ее с ближайшей линией, и подсознание сплело все это в какую-то систему. А может, и не подсознание вовсе, а просто воспаленное воображение. Однако… серые стены вдруг разошлись, мрак рассеялся, и перед глазами из небытия возникли какие-то смутные картины…
Далекий голос заставил его очнуться от наваждения:
– Что видишь?
Книжник вздрогнул, видение исчезло. Парень очумело поглядел на дампа:
– Ты ведь колдун?
– Ты правда хочешь знать?
Книжник пожал плечами. Он хотел одного – побыстрее отсюда выбраться.
А Крег взялся за край тряпки, скрывающей лицо, и медленно приподнял ее. За тканью от лица потянулись тягучие гнойные нити, а вскоре открылось и само лицо.
Если можно было назвать лицом бесформенное месиво с вяло шевелящимися щупальцами на месте глаз.
– Шам… – с трудом выговорил Книжник.
– Я был шамом, – возвращая ткань на место, поправил Крег. – Теперь я дамп. И среди дампов я действительно считаюсь колдуном. Но на твоем месте я бы не сильно радовался своей проницательности.
– Так я и не радуюсь…
– Меня это не интересует. Так что ты видел?
– Мне показалось, я видел будущее…
– Так… – в голосе колдуна появился сдержанный интерес. – И какое оно, по-твоему, – будущее?
– Ну, не знаю… Это же всего лишь видение.
– Отвечай!
– Гм… – Книжник задумался, пытаясь вспомнить увиденное, а главное – попытаться выразить все это словами. – Много света. Очень светло и радостно…
– Так, – с мрачным удовлетворением произнес дамп. – Дальше.
– Большая поляна, деревья по краям. Много травы, птицы поют. Девушки смеются, забегают в реку, плещутся… да, там река была. И дети. Много детей.
– При чем здесь дети? – недоуменно проговорил шам.
– Откуда я знаю? Говорю, что видел.
– Но главное, главное что было во всем этом? – нетерпеливо поторопил колдун.
– Главное? – Книжник нахмурил брови, вспоминая. – Главное – свет. Много света. Яркий, теплый. Я никогда такого не видел…
– Очень хорошо, – кивнул дамп. – Ты нам подходишь.
– Подхожу? – не понял Книжник.
– Потом поймешь, – пообещал Крег. Он поднялся и медленно пошел вокруг Книжника, оглядывая его с головы до ног. – Так это правда?
– Что – правда?
– Что ты привел толпу био в Обитель Света.
– Обитель Света?
– А, ты не знаешь… То, что раньше называлось ипподромом.
– Ну, привел.
– Как ты узнал, что Лучезарному нужны железные воины?
Однако этот тип умеет формулировать вопросы! Даже непонятно – с чего именно надо начинать недоумевать?
– В смысле? – осторожно поинтересовался Книжник. – Кто такой Лучезарный? С каких пор био стали «железными воинами»? И почему я должен был это узнать?
Колдун остановился, пристально поглядел на него, и Книжник ощутил, как невидимая холодная лапа полезла в голову. Его качнуло, стало подташнивать. И вдруг отпустило.
Послышался странный кашляющий звук. Это смеялся колдун. Смеялся, впрочем, не долго, а затем сказал:
– Прости, я слишком лестно о тебе думал. Ты и вправду ничего не знающий болван.
– Спасибо.
– Но ты действительно привел сюда дополнительную партию био. Зачем?
– Я не приводил «дополнительную партию», – помрачнел Книжник. – Я хотел разогнать предыдущую.
– Разогнать? – в голосе Крега послышалось недоумение.
Книжник решил ухватиться за это подобие интереса и попытаться выторговать себе… хотя бы быструю смерть:
– Не знаю, что вы тут себе думаете, но я пришел, чтобы спасти город.
– Спасти от чего?
– От гибели. Неужели вы не знаете, что готовит Сержант?
– Сержант?
– Черт… Ну, биоробот типа «мангуст». Тот, кто вертит наверху эту дурацкую карусель из био. Тот, кто заварил всю эту кашу!
– Ты имеешь в виду Лучезарного?
– Э-э… Пусть так, хотя я не понимаю, с чего это он – Лучезарный?
– Лучезарный – потому что хочет осветить Очищающим светом наш грязный мир.
Так. Вот, значит, как все видится дампам. «Очищающий свет» – так это они называют. Ну-ну…
– Вы хоть знаете, что он в действительности собирается сделать? – вздохнул Книжник.
– А ты как считаешь? – неожиданно спросил Крег.
– Я считаю, он собирает био в критическую массу, чтобы взорвать скрытую термоядерную бомбу. Ту, что сметет с лица земли остатки этого города и погубит всех нас.
– И где здесь противоречие?
Книжник изумленно уставился на дампа.
Ну да. Они же все здесь просто ждут смерти. Что-то вроде своеобразного клуба самоубийц. От осознания этого семинаристу стало тоскливо. Бесполезно вести диалоги о спасении с теми, кто не считает жизнь благом.
– То есть вы все просто ждете этого взрыва? – обреченно спросил Книжник.
– Мы ждем Очищающего света, – возразил колдун.
– Но почему? Вы ждете смерти?
– А что есть жизнь? Жизнь – это боль. Постоянная, не отпускающая, мучительная. Что плохого в том, что придет свет – и боль прекратится?
Книжник прикусил губу. С дампами не поспоришь: для них жизнь действительно мука. Перманентная пытка, которой они охотно делятся со всеми остальными. И пере-убеждать их в неуклонной тяге к смерти – все равно что убеждать голодного в пользе диеты.
– Разве термоядерная катастрофа – это благо?
– Это единственное, что имеет смысл в нашем умирающем мире. – Крег вернулся к черному кругу, присел на корточки и вновь принялся выводить непонятные знаки. – Умирающее должно умереть. Ни к чему оттягивать неизбежное. Это только продляет агонию и усугубляет страдания. Мы здесь, чтобы помочь благородному порыву Лучезарного. Для того и создано наше братство – Братство Судного дня.
Книжник внутренне сжался. Выходит, сумасшедший Сержант не одинок в своем безумии. У него имеются сильные союзники с уже успевшей сложиться идеологией. А если так, то попытка справиться с Сержантом тупым напором изначально была обречена на поражение.
Выходит, конец неизбежен. Как глупо.
Книжник рассмеялся. Это был легкий, беззаботный смех человека, распрощавшегося с надеждой. Если нет страха и нет надежды, будущее не может пугать. И собственные попытки одолеть неизбежное вызывали у семинариста лишь этот сухой, неровный смех.
– Это хорошо, что ты не боишься, – не отрываясь от своего занятия, заметил Крег. – Неизбежное надо принимать легко и с радостью. Как они.
– Колдун указал в центр открытого пространства посреди платформы.
– Кто – они? – не понял Книжник.
– Ты что, ослеп? – насмешливо поинтересовался колдун.
Книжник понял, что дамп указывает на черные круги неизвестного происхождения. Он не столько понял, сколько почувствовал, что это за круги. Это все, что осталось от сожженных тел.
И страх вернулся.
– Тут сгорели люди? – хрипло спросил Книжник.
– Скорее, те, кого вы называете дампами. Да, они про-явили возвышенное нетерпение.
– Нетерпение? Возвышенное? Как это понимать?
– Очень просто. Осталось совсем немного времени до Очищающего света. Но некоторым из нас слишком не терпится попасть туда, где Свет. Они поспешили в будущее, оставив в настоящем свои следы.
Книжника осенило:
– Потому вы и гадаете на этих следах?
– Мы не гадаем. Мы пытаемся заглянуть в будущее. Увидеть то, что можно увидеть, только пройдя Свет.
Колдун обратил свой невидимый взор на семинариста. От этих глаз, которые нельзя было рассмотреть под грубой тканью, парню стало тяжело дышать.
– А ведь ты смог, смог рассмотреть что-то там, вдалеке, – задумчиво произнес колдун, кивнув на сложный узор, в который недавно пялился Книжник. – Ты – особенный.
– Что вы, я самый обыкновенный… – сглотнул Книжник. Попятился – но тут же наткнулся спиной на острие копья воина, стоявшего позади.
– Ты – избранный! – медленно подымаясь, провозгласил Крег. Он заметно оживился, будто его болезненный разум посетила вдруг необычайно важная мысль. – Ты пришел сюда по велению сердца, ты привел пополнение железных солдат во исполнение воли Лучезарного, ты первый, кто прочитал пророческие послания Нетерпеливых…
– Я ничего не прочитал… это просто галлюцинации… – бессвязно отпирался Книжник.
– Не пытайся принизить себя, – медленно обходя его, продолжал колдун. – Возможно, что-то ты делал неосознанно. Но это лишь подтверждает главное: ты – избранный!
Колдун вдруг обернулся к толпе и зычно прокричал:
– Он пришел! Пришел избранный! Пришел Посланник!
Ряды дампов пришли в движение, загудели. Кто-то вскочил на ноги, закачался, силясь удержать равновесие. Интересно, эти полулюди понимали, о чем говорит колдун, или двигались, просто повинуясь рефлексам?
– Посланник… – волнами доносилось из темных глубин станции.
– Посланник, расскажи нам…
– Расскажи, как там – за границей Света?
– Что там – на Той Стороне?
Колдун вкрадчиво приблизил свою прикрытую тканью голову. В лицо Книжнику ударил смрад нечистого дыхания.
– Ты слышишь? Они хотят знать, каково оно – там, где Свет?
– Откуда ж мне знать, как оно там? – отпрянув, пробормотал Книжник.
– Все хотят знать свое будущее, и только Нетерпеливые отправляются туда раньше срока. Они бы и рады рассказать, что видят ТАМ, – Колдун указал на круг, исчерченный «магическими узорами». – Но не все Нетерпеливые – избранные.
– Ну а я-то здесь при чем?!
– Ты знаешь.
Колдун сделал очередной виток вокруг напрягшегося парня. Он ждал, пока тот сам произнесет это вслух. Но слова застряли у Книжника в горле. Взгляд его остановился на одном из черных кругов, в котором он только теперь разглядел неясный силуэт скорчившегося человеческого тела.
Его хотят сжечь.
Превратить в один из этих кругов – чтобы затем чертить по нему грязным пальцем, гадая, какое послание «из ниоткуда» направил им мертвый чужак. Избранный…
– Нет…
– Да! – горячо возразил колдун и заметался меж выжженных кругов, охваченный неожиданным возбуждением. – Ты отправишься туда немедленно! И дашь нам оттуда знать – скоро ли Свет заберет остальных! Слышите, все? – Последние слова Крег выкрикнул в сторону оживившихся воинов. – Братья, слышите?! Он согласен! Он отправляется к Свету!
Книжник дернулся было в сторону края платформы, но его тут же схватили, и он задергался, заметался, пытаясь вырваться и вопя:
– Я не согласен! Я не хочу отправляться к этому вашему Свету! Я готов ждать сколько угодно, пока этот ваш Лучезарный не решит всех нас поджарить! Но только не сейчас! Не сейчас!!!
Он бился, как муха, попавшая в паутину. Крег приблизился к нему, склонил набок жуткую голову.
– Ты боишься… – с некоторым удивлением сказал колдун. – Как я тебе завидую. Спроси у каждого – здесь все завидуют твоей способности испытывать страх и подлинную боль. А значит, твое путешествие к Свету станет удивительным и прекрасным…
– Вы все здесь подонки! Садисты!
– О нет… – колдун словно обрадовался возможности порассуждать на эту тему. – Мы просто несчастные существа, лишенные бесконечного спектра человеческих чувств. Даже боль – та, которая присутствует в любом из нас каждую минуту жизни, – это не настоящая боль. Каждый хотел бы испытать то, что сможешь испытать ты, но не каждому дано ощутить очищающую, подлинную боль…
– Сволочи!
– Наверное, ты слышал: дампы любят наслаждаться болью своих жертв. Почему-то вас, хомо, это пугает. Это все потому, что вы не в состоянии выйти за пределы привычных представлений о зле и благе. Вы боитесь мучений и смерти, надеясь избежать и того и другого, – хотя прекрасно знаете, что и то и другое неизбежно. И вы бежите от настоящих, сильных ощущений, которые подарила жизнь. Для вас крик боли ужасен. Для нас это – музыка. Мы раскрываем жертве всю полноту жизни, концентрируем ее в одной точке, на острие ножа. Мы завидуем вам, тем, кто способен ощутить всю силу настоящей боли, чего мы лишены сами. И ты должен быть благодарен нам – мы предоставим тебе то, на что ты сам никогда бы не решился. Настоящую боль. Настоящий страх. Настоящий Свет.
Книжник отчаянно рвался из цепких рук, кричал, умолял этих нелюдей. Но еще больше – силился заглушить вернувшийся и все нарастающий ужас. А его уже привязывали к вертикальному металлическому столбу на крестовине, установленной на чистой от гари площадке.
Его сгоревшее тело должно создать новый круг – очередное полотно для абстрактных картин безумного колдуна. Сам Крег, замерев в какой-то угловатой позе, пристально наблюдал за приготовлением к убийству. Что это должно быть – жертвоприношение, казнь, теперь уже не имело значения. Просто потому, что в эти минуты Книжник ощутил вдруг острую жажду жизни. Настолько сильное и яркое желание жить, что душа сама готова была вырваться из обреченного тела и отправиться на поиски нового. Но дело было не в самом по себе существовании, которому, по-видимому, пришел страшный конец…
Невероятно обидным казалось то, что он так мало успел сделать за свою недолгую жизнь. Его родина – Кремль – лишь начинала становиться на ноги, человечество только-только подняло голову после бездумного двухсотлетнего выживания. И именно сейчас семинарист мог быть полезен соплеменникам – несмотря на то, как с ним обошлись. Ведь это всего лишь недоразумение, ошибка. Такая же ошибка, как та, что пригвоздила его к этому холодному металлическому столбу.
– Столб сделан из особого магниевого сплава, – подходя ближе, зачем-то пояснил колдун. – Ты загоришься ярко-ярко, и от тебя не останется ничего, кроме черного следа на этих плитах. Ты станешь отражением того большого Света, который скоро вспыхнет над всеми нами. Только немного раньше.
– Зачем тебе это? – глухо, обреченно спросил Книжник.
– Любопытно, – в самое ухо прошептал Крег, и в лицо семинариста пахнуло гнилью. – Любопытство и нетерпение вызывают у меня не меньшие муки, чем зуд разлагающейся кожи. Я буду ждать от тебя весточки. Расскажи мне, как оно там, где Свет…
Книжник лишь тяжело дышал в ответ на эти безумные слова. Казалось, все это происходит не с ним, он просто спит и видит дурной сон. Надо только сделать над собой усилие – и проснуться…
Дыхание перехватило: с ног до головы его окатили холодной жидкостью с резким запахом. Несомненно, что-то горючее.
– Огня! – приказал Крег.
В его руке появился факел. Необычайно яркий и жаркий, от которого обильно сыпались искры. Кажется, эта штука называется фальшфейер… Да какая разница, как она называется?! Важно только то, что сейчас Книжник сам станет живым факелом.
Он не верил в Бога. Ему так казалось. Уж очень хотелось думать, что он способен познать окружающий мир силой человеческого разума. Но сейчас до боли хотелось ошибиться. К черту разум и всю эту казуистику – только бы жить, жить!
Колдун отошел от семинариста, поднял над головой шипящий, плюющийся искрами факел. Он обратился к дампам, которые несколько оживились в ожидании казни.
– Избранный прощается с нами! – торжественно провозгласил Крег.
Толпа одобрительно загудела.
– Отправляйся к Свету! – обернувшись к жертве, взвыл колдун и сделал шаг в сторону сжавшегося от ужаса Книжника.
– Отправляйся к черту! – раздался в стороне гневный голос.
Крег исчез в клубах жирного оранжевого пламени. Книжник еще не успел понять, что произошло, но ощутил каждой клеточкой кожи, пропитанной вонючей зажигательной смесью: пришло спасение!
Дампы вышли из затянувшегося транса, заметались, хватая оружие, но пламя настигало их всюду, будто его выплевывал притаившийся в темноте огнедышащий дракон. Подземелье наполнилось воплями, заметались охваченные огнем фигуры.
Не было похоже, что эта преждевременная «встреча со Светом» была запланирована. Дампов явно застали врасплох. Картину уничтожения своих мучителей семинарист готов был наблюдать часами. Но тут из огня жутким призраком появилась пылающая фигура.
Это, как ни в чем не бывало, направлялся к нему Крег. Фальшфейер осыпался от высокой температуры, но его и не требовалось: сама фигура колдуна была одним пылающим факелом. Стоит ему прикоснуться к Книжнику – и тот разделит страшную участь дампа. Казалось, Крег не чувствует боли и сосредоточен на одной-единственной цели – превратить в груду золы привязанного к столбу «избранного». Из гнилой глотки вырвался низкий рев, и в мозг Книжника ударила удушливая волна ужаса.
Это был не его ужас – это была последняя атака шама, ставшего дампом. Книжник успел поставить ментальный блок – спасибо Лого, научившего его этому трюку. Без блока человеческий мозг не может противостоять телепатической силе шама – он просто взрывается изнутри, превращаясь в месиво из сгоревших нейронов и запекшейся крови…
Жаждущему Света колдуну не суждено было дотянуться до Книжника. Мелькнула быстрая тень – и горящую фигуру перечеркнул тонкий темный крест. Крест быстро расширился, деформировался – и фигура распалась на четыре части. Горящие обрубки упали на каменный пол, а рядом застыла грозная фигура с пылающим мечом.
– Зигфрид! – выкрикнул Книжник.
Ему показалось, что крикнул: из горла вырвался лишь слабый хрип.
Зигфрид не ответил. Он плавно ушел в сторону, и тут же из темноты донеслись вопли и звон металла: вест оборонялся от наседавших дампов.
– А меня, значит, не признал? – насмешливо прозвучал за спиной тот, первый голос.
Его обладатель всегда вызывал у Книжника странные чувства. Наверно, потому, что этот человек сам напоминал дампа: затянутый в плотную подпаленную кожу, он закрывал лицо плотной тканью и большими круглыми очками-окулярами в медной оправе. Что его отличало от дампов – так это оружие, то самое, что в самую последнюю минуту остановило Крега. Пара баллонов за спиной, от которых к массивной трубе в руках необычного человека тянулся толстый гибкий шланг. Кисти воина были в плотных кожаных перчатках, на конце трубы тлел грозный синеватый огонек.
– Держи свою горелку подальше, – просипел Книжник. – Я от любой искры вспыхну как спичка.
– Это вместо приветствия? – обиделся человек.
– Прости, Чико. Просто теперь я твоего огнемета боюсь еще больше. Наверное, у меня на всю жизнь останется фобия огня.
– Огня и надо бояться! – назидательно сказал Чико, поглаживая трубу огнемета. – Для того и держу эту штуковину – чтобы боялись… А ну, погоди!
Чико метнулся в сторону и отправил тугую струю пламени в толпу вооруженных дампов, сбегавших на платформу по древним замершим эскалаторам. Все подземное пространство огласилось воплями, по станции заметались пылающие факелы. Можно бы пожалеть несчастных – но они настолько упорно искали боли и смерти, что трудно было отказать им в этой небольшой услуге. Чико же никогда не жалел огня для тех, кто угрожал его жизни и жизни его друзей.
– Чико… – слабо позвал Книжник. – Куда ты?
Он дернулся, пытаясь вырваться из тугих пут – и вдруг те ослабли и осыпались. От неожиданности семинарист упал на каменный пол, рядом рухнул металлический столб. Взгляд отметил: металл перерублен наискось одним ударом, как будто и не металл это вовсе, а кусок конской колбасы.
– Зиг?
Парень обернулся, опершись на локоть. Зигфрид был рядом. Встав на одно колено, воин пристально всмотрелся в лицо друга и спросил коротко:
– Жив?
– Не уверен…
– Вест рассмеялся:
– Вот в этом ты весь – «не уверен». Руки-ноги целы? Целы. Остальное приложится.
– Но откуда ты здесь? Ты же ушел со своими… Ты же собирался уводить вестов из города!
– А я передумал. Неужто ты думал, я тебя одного брошу?
Книжник потер лоб: столько всего произошло без участия веста, что даже трудно возразить. Как-никак ни на Железном Кладбище, ни в крепости Ззаргов Зига с ним не было. Правда, от лютой смерти в лапах дампов все равно его спас вест. Вот тут-то точно не поспоришь.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Да девчонка, Молния, направила.
– Она жива? – обрадовался Книжник.
– А что ей сделается, – равнодушно отозвался Зигфрид. – Ну и затеял ты, братец, с этими био. Возни много, толку мало. Я же говорил – ничего не выйдет.
– Я хотя бы попробовал что-то сделать! – огрызнулся Книжник. Вдруг поежился, вспоминая. Вздрогнул. – А Хельга? Где она?
– Да здесь она, с нами, – успокоил его Зигфрид. – Мы ж так до Кремля и не дошли – Чико встретили. А следом – Молнию. Я ее послушал и понял: выручать тебя надо, пока не поздно. И, как видишь, оказался прав.
– Да с чего ты это взял? А вдруг у меня все получилось бы?
– Не получилось бы, – ухмыльнулся Зигфрид, пряча меч в ножны.
– Почему это? – напрягся Книжник. – Чем я хуже тебя?
Это было непривычное и очень неприятное ощущение – он снова ощутил злость на друга. Даже несмотря на то, что тот только что спас ему жизнь. Поймав себя на этом чувстве, семинарист испытал отвращение к самому себе. Неужто у него настолько разрослось самолюбие, гордыня какая-то? Однако почему Зиг считает его ни к чему не годным мальчишкой? Зигфрид, похоже, заметил на лице друга всю эту гамму эмоций, сказал примирительно:
– Да вовсе я так не думаю. Да и что я – Хельга-то сразу поняла, кто ты есть. А женщины – они силу чувствуют, их не обманешь.
– Ты так думаешь? – оживился Книжник.
Даже в голове как-то прояснилось. Он поднялся, как на пружинах, огляделся. К нему возвращалось не просто самообладание – возвращался сам смысл существования. Стало как-то просто и ясно: раз Хельга рядом, в этих опасных местах, значит, есть ради чего жить и сражаться.
Внимательный Зигфрид отметил эту перемену в друге, понимающе усмехнулся.
– Так где она? – нетерпеливо спросил Книжник.
– С Молнией, тыл прикрывает. Я им запретил в эту мясорубку лезть.
Книжник молча кивнул. Только сейчас он, наконец, огляделся и ужаснулся увиденному. Платформа представляла собой жуткое зрелище: тлели обугленные трупы, клубился удушливый чад.
Уцелевшие дампы сочли за лучшее отступить, побросав раненых, – милосердие и жалость не были их сильной стороной. В драке они помогали только боеспособным товарищам, своих раненых предпочитали добивать – если те были не в состоянии убить себя сами. И что бы они там ни болтали про боль и страдания, а жизнь за здорово живешь они отдавать не любят – им больше нравится убивать, чем самим подыхать.
Рядом появился Чико, бросил под ноги освобожденному рюкзак, протянул арбалет и духовую трубку:
– Твое? У дампов нашли.
– Ага, – семинарист напялил рюкзак и вцепился в оружие так, будто опасался, что все это отнимут снова. Огляделся, поежился. – Пойдем отсюда. Сил больше нет здесь находиться!
– Пойдем, пойдем, – кивнул Зигфрид. – Нужно определиться, что дальше делать будем.
– Да есть у меня кое-какие мысли… – заговорил было Книжник.
Но тут появилась Молния.
– Привет! – радостно чирикнула она, быстро огляделась и нахмурилась. – А Хельга где?
– Что значит – где? – нахмурился Зигфрид. – Она же с тобой была.
– Вообще-то это я была с ней, – огрызнулась Молния. – Кто из нас старшая? Она к вам пошла. Я остановить пыталась, но как ее остановишь?
Книжник даже не успел ощутить холод дурного предчувствия, как из темноты раздался насмешливый голос:
– Эй вы, хомо! Живы еще?
– Что это там воняет? – медленно вынимая меч из ножен, поинтересовался Зигфрид. – Еще не все унесли отсюда ноги?
– Давай-ка я их поджарю, – прорычал Чико. У раструба огнемета угрожающе вспыхнул запальный огонек. – Они там в тупик забились, оттуда не убегут!
– А давай, попробуй! Только ваша девка у нас! – раздался похабный смешок. – И ее хотите поджарить? Или мы сами подпалим ей перышки?
Книжник обмер. И вдруг понял, что его страх по поводу собственной жизни – ничтожен. Всего лишь миг – и ты просто рвешь связи с этим миром, обретая покой. Но что будет с ним, если эти скоты сделают что-то страшное с его девочкой?
– Ребята, уходите! – прокричала Хельга – это действительно была она. – Они не посмеют мне ничего сделать!
– Не вздумайте ее тронуть! – заорал Книжник, вложив в этот вопль всю скопившуюся ярость, и, не колеблясь, разрядил арбалет в темноту.
– Прекрати! – Зиг силой заставил его опустить оружие. – Ты же можешь ее зацепить.
– Пусть лучше я ее сам… – задыхаясь, прохрипел семинарист. – Чем они ее… Сволочи…
– Я пойду погляжу, что там такое, – прищурилась Молния. Все это время она тихо стояла в сторонке, а теперь подалась вперед, сжалась, как маленький хищный зверек. Рукоятки клинков за спиной, казалось, были готовы сами прыгнуть ей прямо в руки.
– Погоди, – шепнул Зигфрид и перевел взгляд на Чико. Тот медленно опустил трубу огнемета. Зиг вернул меч в ножны, продемонстрировал пустые руки и сделал шаг в темноту.
– Эй, вест, а ну стоять! – крикнули оттуда. – Мы ее на куски порвем!
– Тихо-тихо! – примирительно сказал Зигфрид. – Чего вы хотите? Выкуп?
– Нам не нужен выкуп. Какой смысл в выкупе, если вот-вот придет Свет и мир исчезнет?
– Чего же вы хотите?
– Пусть избранный исполнит то, что должен!
Зигфрид непонимающе поглядел на Книжника:
– Избранный?
– Это он про меня, – признался семинарист. – Не знаю, почему они считают меня избранным.
– Вот как… – Зигфрид, похоже, ничуть не удивился. – И что же ты им должен?
– Ничего я им не должен! – повысив голос, отозвался Книжник. Новая волна страха окатила его, сковав тело. – Пусть идут к черту!
– А вы помогите ему, если он заартачится! – посоветовали из темноты. – А то мы…
Протяжно закричала Хельга. Книжник выронил арбалет и рванулся вперед, но был остановлен вестом.
– Конкретнее! – крикнул воин. – Чего вы хотите?
– Пусть избранный сожжет себя! Он должен исполнить волю колдуна! Крег сказал: избранный должен отправиться к Свету! Значит, так тому и быть!
– Крег мертв! – сжав кулаки, рявкнул Книжник. – Зачем вам это теперь?!
– Ты отправишься к Свету – и Свет будет милостив к нам!
– Чтобы не затягивать дело – пусть его сожжет этот тип с баллонами, – вмешался другой голос. – Он в этом деле большой мастер!
– Благодарю, – бросил Чико, похлопывая по опаленному металлу оружия. – Скоро вы это почувствуете на собственной шкуре.
Хельга снова завопила. В ее крике было столько боли, что Книжник зажал уши руками:
– Не мучьте ее! Я сделаю, как они хотят…
– Мы ждем, избранный, – прозвучало из мрака.
Книжник повернул к огнеметчику бледное лицо:
– Сделай так, чтобы я не мучился. Чтобы я сразу…
Чико растерянно поглядел на друга. Перевел взгляд на Зигфрида.
Эй ты, плюющийся огнем! – подначивали дампы. – Поджарь избранного – и мы отпустим бабу!
– Делать нечего, надо подчиниться, – хмуро решил воин, а Книжник даже нашел в себе силы для изумления. – Только уговор есть уговор – девку тут же отпустите! Идет?
– Идет, идет!
Зиг пристально поглядел на бледного друга, указал:
– Встань сюда, чтобы им лучше видно было.
На ватных ногах Книжник переместился в означенное место. Он все еще не верил, что все кончится так глупо. Главное – не бояться. Просто закрыть глаза – и перестать быть…
– Не бойся, избранный, – в голосе невидимого дампа ощущалось садистское предвкушение. – Огонь пожрет тебя быстро. Конечно, ты будешь гореть и знать, что горишь заживо. Будешь гореть – и ждать конца. Будешь кричать и молить, чтобы все кончилось. И боль превратится для тебя в бесконечность. Бесконечная боль – ты почувствуешь, что такое быть одним из нас. И увидишь Свет. Не забудь там замолвить за нас словечко. Чтобы не тянули со Светом-то…
От всех этих слов Книжника затрясло, и он хотел только одного: чтобы все побыстрее закончилось.
– Не слушай их, Ник! – срываясь на слезы, прокричала Хельга. – Беги!
Но он не смог бы убежать, даже если бы захотел: ноги отказывались ему подчиняться. Семинарист безропотно ждал развязки.
– Встань чуть левее, – попросил Чико, и Книжник успел поразиться его деловитому тону. – Вот так. Главное – не дергайся!
Он закрыл глаза.
– Ну, что, – прокричал Чико, – готовы к зрелищу?
– Давай, не тяни уж! – отозвался какой-то нетерпеливый дамп.
– И сделай так, чтобы от него ничего не осталось, – добавил другой. – Ни косточки!
– Ну, прощай, избранный! – крикнул Чико. Как-то уж слишком театрально у него это вышло…
Жар пламени был вполне натуральным, и Книжник заорал что есть мочи – так, чтобы заглушить боль. Пламя окружило его, но… боль почему-то так и не пришла. Краем сознания семинарист понял: огненная струя бушует чуть в стороне, полностью скрыв его от взглядов дампов. И это не могло быть случайностью – Чико никогда бы не промахнулся с такого расстояния.
Значит, это и был замысел? Взгляд отметил: пропал Зиг. А Чико все поливал пустое пространство пламенем, изображая сожжение избранного. Пламя плясало в выпуклых стеклах его очков, и вид властелина огня внушал трепет.
По какому-то наитию Книжник догадался упасть и вжаться в горячий пол. В ту же секунду Чико прекратил выжимать «соки» из заплечных баллонов. Огонь полыхал на плитах платформы, скрывая лежащего парня. До него уже дошло: Чико обманул дампов, отвлек их внимание, пока Зиг подкрадывался поближе. Когда и как друзья успели договориться, семинарист не заметил – он и сейчас все еще не мог взять себя в руки после пережитого.
Едва стих рев огня, стали слышны крики и звон металла в темноте. Длилось это недолго, и вскоре из мрака появился Зиг. В одной руке он сжимал меч, а другой придерживал девушку, которую нес на плече. Чуть позади Зигфрида шла Молния, стряхивая вязкую кровь с клинков. Девчонку никогда не приходилось уговаривать подраться.
Книжник вскочил, бросился к Зигу, и вместе они опустили девушку на прохладный камень. Книжник сел, положил ее голову себе на колени. Хельга застонала.
– Они выкручивали ей руки, – заметив кровоподтеки на тонких запястьях, хмуро сказала Молния. – И душили – вон следы на шее.
– Ничего, жить будет, – отозвался воин, вытирая меч рваным лоскутом, очевидно, от бесформенного одеяния дампа.
На камень стекали капли их гнилой крови. Вот дампы и отправились туда, куда так спешили. Может, к своему вожделенному Свету, но куда скорее – в адское пекло, где им самое место.
– Спасибо вам, друзья, – глядя на Зига и Молнию, выдохнул Книжник. – Вы спасли ее. Да и меня тоже.
– А, ерунда, – легко отмахнулась Молния. – Их там не больше септа было. И стрелять в темноте они не могли. Я только до одного дотянулась, остальных Зиг положил, пока они на огонь пялились.
– Я только одного не пойму, – задумчиво проговорил Зигфрид, разглядывая сверкающий металл меча и пряча клинок в ножны. – Зачем им понадобилось сжигать этого «избранного»? Ведь они заложницу взяли, могли бы и так выбраться отсюда живыми.
– А что здесь непонятного? – хмыкнул Чико. – Хотели, чтобы я на него всю зажигательную смесь истратил – иначе на прорыв идти боялись. И своего они добились: «горючка» у меня на исходе.
– В любом случае убираться отсюда надо, – подытожил вест. – Мы здесь много дампов положили, но это даже не половина. Здесь у них святилище, и они обязательно вернутся.
– Конечно, вернутся, – осторожно поглаживая Хельгу по светлым волосам, мрачно сказал Книжник. – Здесь они ждут своего апокалипсиса. Мы его тоже дождемся, если не найдем способ остановить Сержанта. А времени у нас почти не осталось.
Выдернув из креплений на стенах догорающие факелы, они поднялись по древним эскалаторам. Хельга еще не пришла в себя, и ее несли Книжник с Зигфридом. Туннели, когда-то ведшие на поверхность, были завалены, их заменили те самые земляные «норы», которыми и привели сюда пленного Книжника. У входа в одну из этих «нор» произошла очередная стычка с дампами: какой-то септ, явившийся сюда, очевидно, был не в курсе произошедшего конфликта.
Едва заметив бледные огни и движение впереди, Книжник и Зигфрид осторожно опустили Хельгу и стали дожидаться: в тесном проходе врагам не разойтись, лучше встретить противника на более-менее свободном пространстве. На этот раз семинарист решил не тратить арбалетные болты и энергию аккумулятора для механизма самовзвода. Он воспользовался духовой трубкой.
Первый выбравшийся из норы дамп в одной руке держал алебарду, в другой – факел. Здесь он чувствовал себя в полной безопасности, а потому отвернулся, подсвечивая путь остальным.
И получил ядовитую иглу в затылок. Он и охнуть не успел, как в бой ринулись Зигфрид с Молнией. Чико на этот раз остался не у дел: во-первых, огненной струей не воспользуешься в тесной свалке. Во-вторых, огнесмеси у него почти не осталось. Впрочем, его услуги и не понадобились: Зигфрид с ходу срубил двоих замешкавшихся арбалетчиков, с двумя мечниками провозился чуть дольше, а еще одного алебардщика уложила Молния.
Книжник успел плюнуть ядовитой иглой вслед убегавшему главарю септа: упускать его было нельзя, он мог привести подкрепление.
Победа показалась подозрительно легкой. Впрочем, это имело свое объяснение: члены септа приволокли довольно тяжелый груз. Склонившись над массивным тюком, Молния удивленно произнесла:
– Ого! А это здесь откуда?
Приблизившись, Книжник удивленно хмыкнул: плотно связанный грубым джутовым тросом, с кляпом во рту на полу лежал человек. Присев рядом и присмотревшись к видневшимся участкам кожи, семинарист понял: это все-таки не человек.
Это был кио.
Более того – Тридцать Третий!

Глава 10
План «Б»

Не стоило связываться с нео, – говорил Тридцать Третий. Он казался немного растерянным, что было не свойственно его расе. – Нет, не стоило…
Они прятались в своем старом укрытии под эстакадой Третьего транспортного. Не было только Лого, способного в случае чего прикрыть своей мощью. Куда он делся, никто не знал. Похоже, у Зигфрида был на него зуб: как-никак, а он вытащил этого био из-под власти Сержанта, и сейчас «раптор» пригодился бы маленькой группе, со всех сторон окруженной врагами.
За окрестностями вызвалась наблюдать Молния. Не было никаких гарантий, что дампы из безумного Братства Судного дня не соберутся с силами и не решат отомстить за своего предводителя. Все знают, что месть для дампа – важнее жизни. Они никогда и ничего не прощают. Просто потому, что прощение не имеет для них никакого смысла, в то время как месть – безусловная ценность и изощренное удовольствие.
Хельга успела прийти в себя, чем сильно порадовала Книжника. Она не сильно пострадала в лапах дампов и, будучи женщиной из племени вестов, сетовала только на то, что не успела воспользоваться гибким потайным мечом, спрятанным в поясе. Парень внутренне порадовался этому обстоятельству: неизвестно, чем бы дело кончилось, вступи девушка в схватку.
Тем временем освобожденный из плена Тридцать Третий делился с остальными своей историей:
– Конечно, можно было ожидать, что нео не простят своего позора. На глазах у родовой знати зарезали Великого Ззарга – скандал! То, что это сотворил детеныш хомо, – для них двойной позор. Но идти мстить хомо – силенок не хватает, только-только их под Кремлем разбили. Однако то, что в деле замешаны кио с Железного Кладбища, – это для них было ясно. Вообще, у нас с ними давний договор: мы их не трогаем, и они к нам не лезут. Собственно, так и на этот раз было задумано – мы же пришли к ним с миром, просто заключить сделку. Но эти муты – неадекватные дикари. Договоров они не соблюдают, с ними невозможно заключать сделки. Остается только избегать любых контактов. До последнего времени это как-то удавалось. Но история с мозгами мертвых воинов привела ззаргов в бешенство. В общем, как только ты, Книжник, ушел со своей Армадой, они и заявились всей Ордой прямо под стены Железного Кладбища. И тогда Первый во всем обвинил меня.
Но ведь мы отправились к ззаргам именно с подачи Первого, – удивился Книжник.
Все верно. Первый умеет просчитывать варианты. Так, один из вариантов – нашей Стальной Армаде удастся предотвратить ядерную катастрофу. Но параллельно на Железном Кладбище полным ходом идет строительство подземных убежищ, эвакуация в них самого ценного сырья и оборудования. Конечно, кио не боятся ядерного удара, для нас он неприятен, но не фатален. С другой стороны, угроза со стороны нео может помешать успешной эвакуации. А в случае, если дело дойдет до прямого конфликта, эвакуация станет невозможной: нельзя уйти под землю, оставив наземную инфраструктуру на разграбление этим варварам. В случае ядерного взрыва нео, конечно, будут уничтожены. Но в случае, если его так и не произойдет, – нео на поверхности получат угрожающее преимущество.
– Все это понятно, но ты-то здесь при чем? – нахмурилась Хельга.
– У вас, людей, это называется «козел отпущения», – Тридцать Третий усмехнулся. – Все свалить на одного – и выдать его врагам. В принципе, это логично – выйти из конфликта с минимальными потерями…
– Это не логично, – сухо сказал Зигфрид. – Это гнусно. И подло.
– Для кио понятия «подлость» не существует, – заметил Тридцать Третий. – Как и понятий «честь», «долг», «мораль». У нас все построено на принципах максимального рационализма.
– То есть от тебя всего можно ожидать? – поинтересовался Зигфрид. – Спасибо, что предупредил.
– А что вы хотели? – кио пожал плечами. – Вы же не требуете чувства долга от меча или арбалета? Они будут служить тем, в чьи руки попадут. Мы тоже были созданы как оружие.
– Но уже давно перестали быть просто оружием, – возразила Хельга. – Теперь вы – полноценная раса.
– Да он просто оправдывает своих соплеменников, – улыбнулся Книжник. – Сам-то он совсем не такой.
– Да, Три-Три, и мне кажется, ты не такой, – подхватила Хельга. – Думаю, ты не сможешь так запросто предать – просто просчитав выгоду от предательства.
– Я вообще не самый типичный кио, – Тридцать Третий дернул плечом. – И среди нас попадаются некондиционные экземпляры…
– В общем, твои же тебя и выдали нео, – вернулся к разговору Зигфрид. Он не любил отклоняться от темы. – Какого ж дьявола ты оказался в лапах дампов?
– Это же муты, – Тридцать Третий смущенно улыбнулся, словно извиняясь за непутевых нео. – Сначала они хотели растерзать меня сразу, потом решили казнить на площади перед клановой крепостью, потом – принести в жертву в честь убитого вождя… Но по пути наткнулись на маркитантов и продали меня в рабство.
– Стоп, – поднял руку Книжник. – При чем здесь маркитанты?
– Да ни при чем. Просто они предложили хорошую цену: им, видите ли, нужен был живой кио. Думаю, для перепродажи. Это же торговцы, они знают, где можно купить подешевле, а где – продать подороже. Говорят, есть где-то безумцы, которые пытаются изучать наше внутреннее устройство. То ли оружие из частей кио делают, то ли пытаются создать послушных андроидов – не знаю. Факт в том, что маркитанты далеко меня не увели.
– Дай-ка я угадаю, – встрял Книжник. – На маркитантов напали дампы?
– А вот и не угадал, – усмехнулся кио. – Напали какие-то вооруженные люди, я так и не понял, кто это.
– Кремлевские?
– Нет, не похоже. Скорее, люди с Трех Заводов.
– Это еще где?
– Есть такая территория в районе Химок. Долго рассказывать. А может, и не они. В любом случае, им был нужен не я, а оружие и золото. Троих маркитантов они положили на месте, пуля досталась и мне, – кио продемонстрировал небольшую дыру в комбезе. – Спасибо танталовому скелету – начинка не повреждена. Но пришлось прикинуться мертвым. Маркитантов обшарили, забрали все ценное и убрались. Ну а я встал и пошел…
– Куда? – спросила Хельга.
– А куда мне было идти? Домой, на Железное Кладбище, не очень-то и тянуло. Это для моих сородичей все рационально и единственно верно, а для меня то, как со мной поступили, – обыкновенное предательство.
– Я же говорила, – тихо произнесла Хельга.
– Вот. Ну и единственный путь, который я мог себе представить, – это вслед за Книжником и его Стальной Армадой. Там я хоть как-то мог быть полезен, да и вообще…
– Только вместо меня ты встретил дампов, – подытожил Книжник.
– Встретил – это сильно сказано, – фыркнул кио. – Я их даже не видел. Просто кто-то напал со спины. Ударили по голове – думали, наверное, что я потеряю сознание. Какой-то сбой в мозгу все же произошел, иначе я сумел бы ответить. Но они провернули все ловко, я даже разрядом не успел кого-нибудь приложить – да и в кого всаживать разряд, если никого не видишь? В общем, навалились на меня скопом, скрутили и потащили куда-то. Ну а тут и вы подоспели…
– Повезло тебе, – заметил Зигфрид. – Последнее время местные дампы страдают пироманией. Они бы не упустили случая проверить, как горит кио.
Эти голоса раздавались уже за спиной Книжника – он сам не понял, как оказался у выхода из их временного убежища.
– Эй, ты куда? – окликнула его Хельга.
– Я сейчас… – пробормотал в ответ Книжник. – Надо мне.
Ему было не по себе, и в этом он был полной противоположностью Зигфрида с его стальными нервами. Ну не мог семинарист просто сидеть и болтать, зная, что сидят они, по сути, на тикающей мине. И не просто мине – на неком символическом «тумблере», щелчок которого должен раз и навсегда вычеркнуть из бытия этот город. Что сейчас в голове у Сержанта? Зачем этот страшный и бессмысленный «выстрел в спину» тому, кто давно уже перестал быть ему врагом? Вопрос не имеет значения.
Выбравшись на полуразрушенную эстакаду, Книжник огляделся. Здесь, наверху, было очень тихо, гулял легкий ветерок. Семинарист прикинул: сейчас они находятся посреди древнего Третьего транспортного кольца, точнее, его надземной части. Большую часть эстакады снесли наступающие биороботы тяжелого типа. А вон там, чуть дальше, они встретились с контрударом защитников города.
Вот она, широкая полоса свободной земли, когда-то покрытая асфальтом, а теперь – сплошь усеянная воронками и клочьями рваного бетона, перемешанная с искореженным металлом.
Здесь было сражение – неистовое, яростное. Сюда наносились ракетно-бомбовые удары, зачищая полосу для дальнейшего прорыва ударных роботов. А с востока оборонявшиеся бросали сюда остатки резервов, чтобы заткнуть прорыв.
Даже теперь здесь всюду остовы биороботов, перемешанные, как в гигантском блендере, с ржавыми частями изувеченных танков. А вот они вместе, в одной воронке: изувеченный танк и «раптор», вцепившийся в танковую башню, – все это сплавлено в один металлический сгусток, успевший покрыться слоем мертвой земли. До сих пор здесь ничего не растет – земля настолько пропитана смертью, что не принимаются даже привыкшие ко всему растения-мутанты.
К этому невозможно привыкнуть. Каждый раз, глядя на поля давно минувших битв, семинарист сжимал зубы от боли и тоски. Он не испытывал ненависти к давнему врагу – никто не помнил этого врага, причин войны, да и сам ее ход стал лишь смутной легендой. Но каждый раз Книжник чувствовал ярость и ненависть, пропитавшие эту землю, боль и смерть – верные спутницы войны.
Это надо помнить – чтобы подобное не повторялось. Но почему-то все повторяется вновь и вновь – уже в меньших масштабах, но с той же злобой. И уже безо всякого смысла.
Книжник поймал себя на том, что не может отвести взгляда от картины минувшей битвы. Что это с ним? Лирическое настроение? Или то, что называют «перед смертью не надышишься», желание ощутить жизнь перед неизбежной гибелью в ядерном пекле?
Нет, дело в другом…
Следы древнего сражения заставили его задуматься. Как они все оказались здесь? Правильно – пришли туда, где свихнувшийся Сержант решил довести до конца свое мифическое задание.
Задание. У Сержанта было задание – взорвать бомбу. Именно здесь, в узкой полосе прорыва, куда были брошены мощнейшие подразделения с обеих сторон противостояния. За что же здесь бились? Не за ипподром же? Что должен был уничтожить Сержант?
Семинарист закрыл глаза, пытаясь вспомнить то, что передал ему Лого – все эти обрывочные воспоминания Сержанта, из которых можно бесконечно складывать мозаику, но так и не получить цельной картины случившегося. Спросить бы самого Лого – как он интерпретирует ментальные послания Сержанта?
«Лого! – мысленно позвал он. – Где ты? Отзовись!»
Бесполезно. «Раптор» с мозгами шама был вне досягаемости его мысленного сигнала.
Несомненно одно: Сержант неспроста собирает свою «скрытую бомбу» именно здесь, у Третьего транспортного. Знать бы причину – это могло бы помочь остановить его.
За домами ломился сквозь руины какой-то био: очередная «рыбешка», пойманная сигналом «мангуста». Что это за робот, отсюда видно не было, да и все равно как-то…
Куда более близкий звук заставил Книжника перевести взгляд вниз, под эстакаду. Только теперь он заметил, что на поверхности происходит какое-то движение. Такого семинарист еще не видел: это было похоже на гон, какой случается у отдельных видов мутантов. Только при гоне обычно массово перемещаются особи какого-то одного вида, а сейчас бок о бок шуршали крысы, змеи, насекомые… Над головой раздались хлопки и свист – в том же направлении одна за другой проносились крылатые рукокрылы.
Твари шли, ползли, летели на запад, прочь из этих мест. И это было тревожным знаком.
Зверье чувствует приближение катастрофы. Да и трудно было ее не почувствовать: даже здесь был слышен скрежет металла и тяжелые шаги биороботов на истоптанном пространстве ипподрома. Рука Книжника машинально полезла в карман. Достав короткую ветку кремлевской березы, семинарист глянул на срез.
Дерево заметно налилось красным: уровень радиации вырос.
– Началось… – проговорил Книжник.
Сам он не смог бы сказать, что именно «началось». Цепная реакция пошла, что ли? Чушь. Ну, скопилось множество древних машин – наверняка некоторые давали утечку из своих радиоактивных «тайников».
Со стороны ипподрома донесся рев и явственно различимый грохот ударов металла о металл: небось роботы с мозгами от нео опять выясняют отношения.
Спрятав «дозиметр» в карман, Книжник нахмурился, прикусил губу. Нужно что-то решать. Немедленно. Если одолеть сборище машин «в лоб» не удалось, нужен «ход конем» – неожиданный маневр совсем в другом направлении. «Мангуст» контролирует роботов, проникнув в их управляющие системы? Да. Но ведь это не единственный способ управлять роботами. Семинарист уже пробовал «заговорное слово» – тогда, с «чинуком» это не прошло. Но у него есть кое-что посильнее.
Книжник нащупал тяжелый металлический цилиндрик, болтавшийся на цепочке под рубахой.
Вот он – ключ от Универсального пульта. Если и остался способ управлять био, то он там, в недрах мощной электронной машины. Вот – решение!
Семинарист буквально скатился с эстакады и ринулся в убежище, где остались друзья, задыхаясь от душившего его желания поделиться идеей.
И наткнулся лбом на холодный ствол револьвера.
– Это ты? – поинтересовался Зигфрид, пряча оружие. – А я уж думал, какой-то дамп-смертник решил всех нас положить в одиночку.
– А? Что? – Книжник непонимающе моргнул и нетерпеливо отмахнулся. – Неважно… У меня мысль!
– У тебя всегда полно мыслей, – заметил Чико. – Иногда это даже начинает бесить.
– На этот раз должно сработать, – парировал Книжник. Поглядел на Хельгу. – Я знаю, как предотвратить взрыв. Как перехватить инициативу у Сержанта и разогнать био.
– Очень интересно, – ровно сказал Зигфрид. – Выкладывай.
– Универсальный пульт! – выпалил Книжник. – В Бункере.
– Универсальный пульт! – завороженно повторил Тридцать Третий. – Как я сразу не подумал об этом?
– Да, – Книжник достал из-за пазухи ключ, показал друзьям. – У нас есть все, чтобы запустить его. Останется подключиться к этим машинам и…
– …разогнать их! – завороженно глядя на ключ к руках семинариста, подхватил Тридцать Третий. – Ну конечно же, как еще управлять био, если не при помощи Универсального пульта!
Тридцать Третий прекрасно понимал, о чем речь. Уже давно кио охотились за этой штукой, надеясь с ее помощью подчинить себе всех существующих био. Им это не удалось. Зато получилось у никому не известного кремлевского семинариста. Правда, ему и в голову не пришло ворочать армадами роботов. Так и не было тогда подобной задачи. Все, что было нужно, – это спастись из древней крепости вестов, погрузившейся в огромное Поле Смерти. Вот тогда и пришел на помощь легендарный пульт. С его помощью удалось подчинить огромного транспортного робота типа «титан», с помощью которого эвакуировали выживших.
– Все это здорово, – согласился Зигфрид. – Осталась сущая безделица – добраться до Бункера.
Книжник открыл было рот, чтобы возразить, но прикусил язык.
Бункер по-прежнему находился посреди Поля Смерти. Именно потому оттуда ушли весты. Точнее – остатки погибшего народа, женщины и дети. Добираться туда без защиты – равносильно самоубийству, а подходящего транспорта у них нет.

– Будь рядом Лого, – продолжил воин, – двое из нас поместились бы в его грузовой отсек. Глядишь, и дотопали бы. Но Лого сбежал – я подозреваю, Сержант здорово ему мозги повредил. Что остается? Я, может, и доберусь живым – Поле уже приняло меня…
Зигфрид коснулся запястья. Под кожей сверкнул металл. Книжник кивнул: он вспомнил, что Зиг уже не совсем человек. Выживший в этом проклятом Поле, он изменился – стал менее восприимчив к его губительному воздействию, обретя новые силы, но потеряв при этом часть человеческой сущности.
– Но что толку, если я дойду туда один? – пожал плечами воин. – Я не умею обращаться с пультом.
– Так я научу тебя! – выпалил Книжник.
Зигфрид покачал головой:
– На это нет времени. К тому же, если что-то пойдет не так, я не сумею разобраться со всей этой чертовщиной.
– Значит, надо идти всем! – Книжник стиснул зубы. – Придумать что-то! – он направился к выходу из убежища, будто собирался прямо сейчас сорваться с места. Обернулся, сжал кулаки. – Да я готов идти хоть прямо сейчас, безо всякой защиты!
– Зачем – без защиты? – негромко проговорил Тридцать Третий. Он поднялся из своего угла, подошел к парню, поглядел вдаль. Потом перевел взгляд на семинариста. – Ты же видел, как я входил в сильное Поле Смерти…
– А что толку, если ты один туда можешь войти? Да и тебя самого слегка оплавило, помнится.
– Это было малое Поле, – возразил кио. – Оно всегда агрессивнее.
– Это верно, – признал Книжник и с надеждой поглядел на приятеля. – И что дальше?
– То Поле, что накрыло Бункер, – большое, а следовательно, менее агрессивное. Точнее, его эффект растянут по территории. Против такого Поля я могу противопоставить собственное.
– Как это?
Вместо ответа кио протянул вперед руку. Она осветилась слабым голубоватым сиянием, очертилась четким переливающимся контуром, а затем по контуру пробежали разряды, как в газоразрядной лампе.
– Ничего себе, – выдохнула Хельга. – Что это?
– Можно считать это «антиполем», – отозвался кио. – Одно из наших родовых свойств. Предназначалось для борьбы с радиацией и воздействием электромагнитного импульса, но оказалось способным частично компенсировать и воздействие некоторых видов Полей Смерти.
– Как это – частично? – недоверчиво поинтересовался Чико. Разговор ему явно не нравился.
– Никто не знает, как это работает. Природа Поля Смерти тоже ведь до конца не изучена. Я вполне могу накрыть таким «колпаком» всех нас, если держаться поплотнее…
– Это шанс, – проговорил Книжник. С сомнением посмотрел на Хельгу. – Только вы с Молнией не пойдете.
– Это еще почему? – насупилась Молния.
– Не хочу, чтобы вы рисковали.
– Они рискуют куда больше, если снова оставим их одних, – заметил Зигфрид.
– Тоже верно… – признал Книжник. – Значит, пойдем все вместе.
– Нет, – подал голос Чико. – Можете считать меня трусом, но я через Поле Смерти не пойду.
– Не доверяешь моим способностям? – поинтересовался Тридцать Третий.
– Дело не в тебе. Дело во мне.
Чико медленно стянул перчатку. Хельга тут же отвела взгляд. Книжник, хоть ему уже и доводилось это видеть, с трудом удержался, чтобы не сделать то же самое. Пришлось вспомнить, отчего у приятеля такой экзотический наряд.
Руки не было. Точнее, она была – но почти невидимая в полумраке под эстакадой. Прозрачные, будто стеклянные кости, облаченные в прозрачный гель – вот каков был Чико на самом деле. Он напоминал Книжнику Человека-невидимку из старой книги. Темная была история – где и каким образом его так покорежило, никто не знал. Но смотреть без содрогания невозможно. Сразу вспоминалось, что у него под очками и вязаной маской…
Натянув перчатку обратно, Чико проговорил:
– Любое излучение меня убьет. Я и так существую лишь наполовину, – он невесело усмехнулся. – Так что дальше без меня.
Книжник молча пожал его руку. Нормальная на ощупь рука, так и не скажешь, что под пыльным кожаным одеянием – призрак.
– Спасибо, дружище. И будь жив.
– Все будьте живы, – отозвался Чико, подымаясь и закидывая на плечо тяжелые баллоны. – Авось еще свидимся.
Книжник обвел друзей взглядом, бледно улыбнулся:
– Тогда в путь?

* * *

Тридцать Третий не подвел. Книжник, Хельга и Молния шли вплотную за ним, и синеватое мерцающее «антиполе» накрывало их компактным синеватым куполом. Семинарист с удивлением разглядывал свою ладонь: по ней разбегались яркие фиолетовые разводы, в которых искрились ветвящиеся разряды. Смотрел на Хельгу – и отводил взгляд: ее лицо было синюшным, как у покойницы, по нему, как вены, расползались все те же разряды, и особенно странны были глаза с красными, как у вампира, зрачками. Такой вот побочный эффект. Но все это было мелочью, главное – «антиполе» действительно работало, и они были живы несмотря на то, что все глубже погружались в убийственное пространство Поля Смерти.
Им нужно было пройти около километра – до Садового кольца, к которому примыкало здание бывшего американского посольства. Того самого, что впоследствии стало Бункером – колыбелью и убежищем нового народа, вестов.
Совсем небольшое расстояние, на котором вряд ли встретишь серьезных врагов: здесь не может выжить ни одно хищное растение, ни один мут. Все, что требовалось, – всего лишь добраться до здания.
Внешний вид Бункера внушал уважение и трепет. Громадная глыба бетона, напоминавшая усеченную пирамиду, возвышалась над местностью, изрытой воронками от снарядов. Там, в Бункере, когда-то прятались потомки тех, кто развязал войну против жителей этой страны, этого города. Большинство из них не желало войны – они были просто гражданами военного блока, инициировавшего конфликт. В дни сражений, когда всеобщая ненависть выплескивалась через край, они могли найти спасение только на территории посольства США. К их удаче, посольство в те дни прикрывала армада наступавших биороботов. Несомненно, защитники города нашли бы способ выкурить оттуда перепуганных иноземцев, но наступил ядерный Армагеддон, и всем стало не до мести. Следующие двести лет каждый выживал как мог. Потомки русских укрепились в Кремле, все глубже вкапываясь в землю. Иноземцы же обосновались здесь, превратив бывшее посольство в неприступный Бункер. Через сотню лет тяжелого выживания, смешав генофонд, позабыв прежние языки и культуры, их потомки естественным образом синтезировали новый народ.
Так появились весты.
Но сейчас никого не интересовала история этого храброго народа, сумевшего уцелеть в чужой стране, пережить ядерную зиму и даже среди врагов заслужить репутацию бесстрашных воинов. Все, что было нужно в Бункере, – это Универсальный пульт. Не было ничего удивительного в том, почему управление биороботами дублировалось с территории посольства противника. Удивляло другое: то, что все это до сих пор работало. По крайней мере, на момент прошлого визита в эти места.
Зигфрид с самого начала отказался от защиты «антиполем». И не потому, что был совершенно уверен в собственной неуязвимости. Просто дополнительная биологическая масса «под куполом» забирала у кио дополнительную же энергию. И без того было ясно, что Тридцать Третий переоценил свои силы. Через пару сотен шагов он стал заметно сдавать – походка стала неуверенной, «антиполе» слабело: это было заметно по красноватым всполохам в «куполе» и неприятным ощущениям прикрываемых.
Между тем до Бункера еще оставалось приличное расстояние. Положение становилось опасным.
– Три-Три, ты как, держишься? – осторожно спросил Книжник, придерживая Хельгу – как бы случайно не вышла за границы поля.
– Пока держусь… – бодро отвечал кио. – Правда, не знаю, долго ли протяну.
Книжник бросил в взгляд в сторону Бункера. Уже недалеко. Какое-то время продолжали продвигаться, пока кио вдруг не качнулся и не рухнул на колени. «Антиполе» пошло волнами. Семинарист ощутил кожей неприятное жжение. Маленькая Молния растерянно посмотрела на него. Она не боялась ни крови, ни смерти, но сейчас казалась совершенно беспомощной.
Книжник опустился на одно колено рядом с тяжело дышавшим кио (надо же, они тоже могут сбить дыхание, мысленно отметил он). Спросил отрывисто:
– Если я выйду из поля – на девчонок энергии хватит?
– Да, но… – Тридцать Третий странно посмотрел на него. – Но ты погибнешь.
– Иначе погибнут все! – отрезал Книжник.
И вышел из-под купола.
Он думал, что худшее произойдет с ним сразу. Но то ли Поле ослабло, то ли оказалось куда более коварным, чем о нем думали, – поначалу семинарист не ощутил ничего, кроме все того же неприятного покалывания в коже. Зиг крикнул ему:
– Вперед, быстро! Бегом!
Книжник глянул в сторону кио – тот поднимался с земли, «антиполе» стало заметно плотнее.
– Так-то лучше! – прошептал семинарист и рванул к черной стене.
Проблемы начались, когда до входа в Бункер осталось не более пятидесяти шагов. Во-первых, самого входа не было. То есть он, конечно, был, но обнаружить его с ходу не удалось: весты искусно маскировали все входы и выходы – точно так же, как в Форте, где они обосновались теперь. Книжник замедлил шаг и обернулся, чтобы окликнуть Зигфрида.
Тут-то перед глазами и поплыло. Это было странное ощущение: не боль, не слабость, а просто потеря контроля над собственным телом. Будто со стороны он наблюдал, как его тело сползло на землю, как к нему подбежал Зигфрид, подхватил и потащил дальше, к стене Бункера.
И Книжник увидел их. Это были дружинники – улыбчивые, добродушные, сильные. И Данила среди них. Он приветливо помахал семинаристу, и тот попытался помахать в ответ.
И тут же его как ледяной водой окатило: этого не может быть! Не могут здесь оказаться дружинники, им просто нечего здесь делать. Да и как они идут вот так свободно, безо всякой защиты?..
Это мороки. Страшные порождения Поля Смерти, всегда притворяющиеся тем, что внушает человеку доверие. Они подходили все ближе, но ни Зиг, ни Три-Три, ни девчонки не смотрели в их сторону. Книжник пытался кричать, но не мог: язык отказывался подчиняться.
И вот уже фальшивые дружинники перешли на бег, извлекая из ножен мечи, лица ратников исказились до неузнаваемости, превращаясь в чудовищные морды. Они были все ближе, и конец стал казаться неизбежным. Самым страшным было то, что Книжник все отлично видел и слышал, но тело сковал паралич.
Страшный вопль так и остался где-то внутри – метаться меж звенящих стенок черепа. Звенело все сильнее – и вдруг часто завибрировало, вызывая жуткую боль. Боль нарастала, все сильней и сильней…

* * *

И крик вырвался наружу.
– Держи его! – прорычал за спиной Зигфрид. – Крепче – вырвется!
Книжник моргнул – и вдруг обнаружил, что находится в каком-то незнакомом месте. Вокруг были каменные стены, подсвеченные бледным электрическим светом. Низкий звук вырвался из горла, и семинарист понял, что это он рычит – страшным, чужим голосом.
Он огляделся и с изумлением увидел в своей руке меч Зигфрида. На раскаленном лезвии шипела, испаряясь, кровь. Густая капля упала с острия на бетонный пол.
Что это… такое?
– Книжник? – впереди возник силуэт Хельги. Она приближалась с опаской. – Как меня зовут?
– Что значит – как? – пробормотал парень. – Хельга… что со мной?
И он тут же полетел на пол. Меча в руке уже не было: его сжимал в руке Тридцать Третий. Подножку ловко поставила вышмыгнувшая откуда-то Молния. Чуть поодаль, припав на колено, Зигфрид сжимал ладонью предплечье. Из-под сегментарной брони струилась кровь.
– Эй, что происходит? – возмутился Книжник. – Кто это тебя так? Мороки?
– Ты, – бросил Зиг.
– Я? – Книжник изумленно вытаращился на друга. – А куда делись мороки?
– Не было никаких мороков, – сказал кио, передавая меч весту. – Ты упал у самой стены…
– Это я помню…
– Зиг открыл вход, мы вошли, задвинули за собой входной блок. Тут-то ты и вытянул меч у него из заплечных ножен – он как раз тащил тебя на плече. Не знаю, что на тебя нашло, но ты как будто озверел, стал мечом этим махать, на нас бросаться… Хорошо, у Зига реакция хорошая – не то ты снес бы ему голову.
– Скорее, он снес бы башку тебе, – ухмыльнулся Зигфрид и напустился на Тридцать Третьего. – Чего ты ему под руку лез? Не видишь – парень не в себе!
– Я ничего не помню… – Книжник едва не заплакал. Он ощущал слабость и стыд. – Прости, Зиг.
– Проехали, – отмахнулся вест. – Это все Поле. Оно поджарило тебе мозги, и ты потерял над собой контроль.
– Давай я обработаю рану, – Книжник попытался подняться. – В сумке лекарства…
– Сиди! – Зиг выбросил вперед здоровую руку, и с пальцев брызнули капли крови. Вест быстро глянул на Тридцать Третьего. – Осторожнее, Три-Три, в рюкзаке у него ядовитые стилосы!
– Думаешь, я буду в тебя стилосы швырять? – возмутился Книжник. – Что за чушь?!
– Я ничего не думаю, – огрызнулся вест. – Рану пусть обработает Хельга. А Молния пока присмотрит за тобой. Мало ли что – вдруг Поле тебя еще не до конца отпустило.
Книжник хмуро наблюдал за тем, как Хельга возится с вестом. Достав снадобья, бинты и мох, заменяющий вату, девушка обработала рану и стала ее перевязывать.
Что-то шло не так. Хельга очень странно смотрела на веста. Томно, с эдаким блеском в глазах. И в том, как она перевязывала ему рану, было что-то неправильное. Было это как-то… Слишком нежно, что ли.
Ощутив прилив незнакомого, удушливого чувства, Книжник перевел взгляд на кио. Тот наблюдал за «сладкой парочкой», похабно ухмыляясь. Семинарист понял: ревность – вот что это за чувство.
Ревность – к Зигу? Что за чертовщина?!
И тут случилось невероятное: Зигфрид вдруг пристально поглядел в глаза Хельги, обхватил ее за талию, притянув поближе к себе.
И поцеловал. Прямо в губы.
Но даже это не было самым невероятным. Куда хуже было то, что Хельга ответила на поцелуй – жадно впилась в губы веста, прильнула к мощному торсу, обвила его руками… И тихо застонала от удовольствия.
В тени стены захихикала Молния. Все это было похоже на какой-то кошмар, этого просто не могло быть. Книжник перевел взгляд на Тридцать Третьего. Тот наблюдал за «любовной сценой», приоткрыв рот от любопытства.
Ощущение кошмара резко перешло в тревогу. Было в происходящем что-то наигранное. Его друзья не могли так себя вести, даже если бы сильно захотели.
И вдруг по их изменившимся лицам Книжник понял: это не его друзья. Это какие-то чужаки в уродливых масках. И едва он осознал это, лица стали меняться, обретая свои истинные, жуткие черты.
Это мороки – вот кто они на самом деле. Мороки, прикинувшиеся его друзьями! Книжник попятился, надеясь ускользнуть в глубину коридора. Отполз на несколько метров, пока что-то не преградило ему путь.
Это было тело. Короткого взгляда хватило, чтобы узнать Зигфрида.
Он был мертв.
Вест лежал лицом вниз, уткнувшись в ледяной бетон. Тело было перерублено чудовищным ударом от правого плеча, наискось, до пояса. Вокруг растеклась обширная лужа крови, в которой лежал меч. Клинок очертила полоса запекшейся и обуглившейся местами крови – горячий металл все еще шипел на камне. Этот уникальный меч, закаленный вестом в особом Поле Смерти, не оставлял места для сомнения: его друг мертв, и его заменил морок.
А стало быть, мертвы все его друзья.
И Хельга.
Понимание этого обрушило на Книжника такой поток горечи и злости, что он передумал прятаться. Он взял в руку этот меч – тяжелый, с ухватистой рукоятью, поднялся и ринулся прямо на тех, кто цинично принял облик его убитых друзей. Мороки уже ждали его – встали стеной, надвигались на него, тянули к его горлу свои скрюченные пальцы. И теперь уже не скрывали истинных лиц – бесформенных, страшных.
– Сдохните, гады! – заорал Книжник, врываясь в скопище врагов.
Он крутанул мечом – и мороки отпрянули. Окрысились, оскалились, норовя окружить и броситься со спины. Только тот, что прикидывался Зигфридом, скалясь, смотрел прямо. Он словно насмехался над этим жалким человеком, восставшим против стихии.
Книжник бросился на него, рубанул мечом, удерживая его двумя руками. Фальшивый Зиг увернулся. Еще бросок, и еще – и вот уже морок повалился на спину, схватившись за пронзенное плечо.
– Что, не нравится?! – рычал семинарист, надвигаясь на врага, чтобы добить его. – Выходит, и ты не бессмертный?
Он готов был изрубить призрака на куски. Нависнув над ухмылявшимся врагом, Книжник замахнулся клинком, надеясь одним ударом снести мороку голову.
Но ощутил, как в голове что-то лопнуло, в глазах потемнело, и реальность рассыпалась мелким стеклянным крошевом.

* * *

– Держи его! Держи крепче!
Он выронил меч. Его куда-то тащили. Рядом, держась за плечо, припал на одно колено Зигфрид. Сквозь его пальцы сочилась кровь, и вест смотрел на Книжника странно, с каким-то сдержанным осуждением.
Что же это такое? Ведь это с ним уже было! Как это могло зайти «на второй круг»? Похоже на странный выверт сознания, какой-то болезненный флэшбек…
– Что со мной? – проговорил семинарист.
– Поле Смерти, оно так подействовало, – прямо в ухо сказал Тридцать Третий. – Ты будто взбесился.
– И напал на Зига?
– Да. Он тащил тебя, пока ты был без сознания. А потом ты добрался до меча…
– Да-да… – прошептал Книжник, наблюдая за тем, как Хельга перевязывает Зигу плечо. На этот раз обошлось без сомнительных сцен.
Но на всякий случай он спросил:
– Вы ведь не мороки?
Хельга с тревогой поглядела на него, переглянулась с Зигфридом.
– Мороки? – проговорила она, возвращаясь к перевязке. – С чего ты взял?
– Как мы с тобой познакомились, Хельга? – нахмурился Книжник.
– Ты чего?
– Я просто хочу убедиться…
– Ну хорошо, – Хельга слабо улыбнулась. – Вы тогда пришли в Бункер вдвоем с Зигфридом, спустились вниз, в убежище. Там я и увидела тебя. А потом я показывала тебе подземелья, рассказывала про Железную Чуму. Там мы нашли то, что ты так искал – тот самый пульт…
– Так и было… – выдохнул Книжник. Потрогал лоб – горячий. – Что-то мне нехорошо.
Хельга торопливо закончила перевязывать веста, подошла к Книжнику, присела рядом, запустив пальцы в его спутавшиеся волосы. Заглянула в глаза:
– Я сделаю целебный отвар. Все будет хорошо.
Ее прохладные губы коснулись его виска, и почему-то поверилось: на этот раз все по-настоящему.

* * *

Внутри огромное здание Бункера казалось еще больше, чем снаружи. Наверное, из-за полного запустения, царившего здесь. Когда-то под этими сводами бурлила жизнь, галереи заполняли воины и мастеровые, всюду бегали дети, улыбались девушки. Сейчас здесь было только двое вестов: Зигфрид да Хельга. И вид этих огромных мертвых помещений вызывал у обоих горькие чувства. Не только потому, что пришлось оставить родные стены.
Ведь половина жителей Бункера погибла, сгинула в Поле Смерти, внезапно покрывшем окрестности. Потеряв своих воинов, весты не могли оставаться в этих жестоких местах и вынуждены были просить помощи у своих давних врагов – у обитателей Кремля. Надо отдать должное князю и кремлевскому люду: забыв про старые обиды, они приняли оставшихся без дома людей, позволили поселиться в разрушенном Форте, который, правда, помогли восстановить.
Но как бы там ни было, именно здесь сохранился подлинный дух вестов. Необычная культура, сложившаяся из нескольких западных и избравшая общим языком русский. Цивилизация людей, переживших ядерную зиму, нашествия мародеров и мутантов, создавших собственную школу боевого мастерства и кодекс чести. Одно огорчало: слишком поздно весты решили предложить союз Кремлю. Собственно, из всех воинов Бункера в живых остался один Зигфрид. Он, правда, стоил нескольких умелых бойцов. А вот детям погибших вестов лишь предстояло стать настоящими воинами.
Но этим надеждам суждено сбыться только в одном случае – если все не перечеркнет смертельная ядерная вспышка.
А потому друзья не стали тратить времени на отдых. Спустились в древнее подземелье, прошли лабиринтами тоннелей, в которых тлело аварийное освещение. Когда-то это особенно поразило Книжника – он не мог понять, откуда здесь берется электричество. Но еще больше его тогда поразило то, что сотни лет скрывалось от обитателей Бункера. То, что могло бы помочь им обрести силу и власть в новом мире.
Универсальный пульт.
К несчастью или, напротив, к счастью для вестов, им было неизвестно о существовании этого пульта. По крайней мере, последние поколения напрочь о нем забыли. Аппаратурой не пользовались почти двести лет – пока ее случайно не обнаружили Книжник с Хельгой.
Еще в бытность американским посольством здание начали тайно превращать в крепость для грядущей войны. Тогда и было решено разместить здесь резервный командный пульт. Отсюда можно было управлять наступлением ударных роботов на столицу. Теперь уже не узнать, успел ли враг воспользоваться пультом в ходе боевых действий, – в любом случае, защитникам Москвы удалось разрушить сеть, объединявшую биороботов в мощный ударный кулак. Разрозненные машины уже не представляли столь грозной и эффективной силы, и у оборонявшихся появился шанс на ответный удар.
Но тотальный обмен ядерными ударами лишил все эти замыслы смысла.
И вот спустя долгие годы у древней машины появился шанс поспособствовать, наконец, благому делу.
Пройдя по длинному мрачному тоннелю, освещенному редкими мерцающими лампами, путники оказались в жуткой комнате, обитателями которой были скелеты и иссохшие мумии. Это были жертвы древней эпидемии, называемой Железной Чумой. Кто его знает, насколько опасным все еще оставалось это место, – никто не думал об этом. Путь лежал дальше – в просторный зал с большим кольцевым столом и единственным креслом по центру.
Это и был Универсальный пульт. Нехотя, болезненно мерцая, загорелся свет, стали видны металлические шкафы, заменившие стены, – все это было оборудование, подчиненное единственной цели – управлению боевыми биороботами.
Книжник обошел пульт, приблизился к пыльному креслу, осторожно сел. Провел руками по подлокотникам, осмотрелся. Все его движения были сейчас нарочито неторопливыми, плавными. Казалось, он совершает какой-то ритуал. В каком-то смысле так оно и было. Ведь для человека Кремля вся эта древняя электроника давно стала легендой, мифом, почти чудом. В семинарии, конечно, преподавали теорию информатики, знакомили с устройством электронных машин, но вид мертвых, черных экранов заставлял думать, что вся эта наука – фикция.
Здесь же все было иначе. Универсальный пульт до сих пор функционировал – видимо, в него был заложен повышенный запас надежности и долговечности. По крайней мере, он работал в прошлое посещение этого места.
– Ну, давай же, чего ты ждешь? – поторопил Зигфрид.
– Не мешай, – отозвался Книжник. – Мне нужно сосредоточиться. Не хотелось бы что-нибудь сломать.
Он снял с шеи цилиндрик ключа. Отыскал на плоской поверхности перед собой отверстие с красной окантовкой, осторожно вставил в него ключ. Нажатием большого пальца погрузил ключ в гнездо – туго, до упора.
Громко щелкнуло, и вдоль стен загудели металлические шкафы с аппаратурой. Затем что-то хлопнуло, ощутимо потянуло горелой проводкой, мигнул свет – и по мертвому металлу пульта рассыпались цветные огоньки светодиодов. Под слоем пыли мягко засветились экраны.
– Работает? – с сомнением спросил Зигфрид. Принюхался. – Горит что-то вроде.
– Похоже на то, – озабоченно нахмурился Книжник. – В прошлый раз такого не было…
– Просто проводка оплавилась, обойдется, – к пульту подошел Тридцать Третий. – Могу чем-то помочь?
– Конечно, Три-Три! – оживился Книжник. – Вы, кио, в электронике разбираетесь получше кремлевских.
– Это смотря какая электроника, – отозвался кио, вглядываясь в показания экранов. – Техника-то вражеская.
– А откуда здесь «нашей-то» взяться? – усмехнулся Книжник. – Био, чай, не в Кремле создали.
– Ну-ка, пусти меня, – не отрывая взгляда от пульта, потребовал кио.
Книжник неохотно уступил место. Сам он смутно понимал принцип действия этой машины, действуя в рамках, предлагаемых контекстным меню. Выбор между «да» и «нет» не предполагает особого понимания. Кио же действовал иначе. Едва его пальцы коснулись клавиш, более-менее понятное меню исчезло, и по экрану поползли сплошные потоки цифр, бессмысленных с точки зрения неподготовленного человека.
– Так, так… – проговорил кио. – Понятно…
Его пальцы забегали по клавиатуре со все нарастающей скоростью, потоки цифр становились все плотнее и быстрее. На соседнем экране возникло изображение длинного серого овала среди каких-то изломанных фигур. Овал постепенно смещался, и Книжник догадался: это изображение со спутника. Спутники-шпионы бывшего противника все еще висели на высоких орбитах, продолжая наблюдать за планетой холодными взглядами оптических приборов, покалывая поверхность лучами радаров.
В странном овале семинарист с трудом узнал ипподром. Тридцать Третий провел пальцами по клавиатуре, изображение увеличилось, и стала видна уродливая металлическая масса, двигающаяся вокруг некоего центра. Это все био, подчиненные свихнувшемуся Сержанту. Книжник заметил, что теперь в расположении роботов появилась некая закономерность: в центре плотно держались наиболее крупные роботы, преимущественно серии «А» – «маунтины» двенадцатой и четырнадцатой подсерии, «аконкагуа» и прочие гиганты. Вокруг сгрудились машины поменьше, в основном серии «В» – вроде «чинуков» и «рексов». Дальше шли «рапторы», спайдеры и прочие среднетоннажные монстры. Сервы и прочая биомеханическая нечисть была рассыпана по периметру. Как бы там ни было, вся эта масса впечатляла. То, что «мангусту» удалось подчинить себе такую армаду роботов, не оставляло сомнений в серьезности его намерений.
Но Тридцать Третий продолжал работу. Было заметно, что он без особого труда разобрался в устройстве пульта и теперь полным ходом осваивает его возможности. В какой-то момент Книжнику показалось, что раз у Три-Три все так лихо выходит, то все проблемы будут решены быстро и с легкостью.
Тридцать Третий вдруг прекратил колотить по клавишам, откинулся на спинку кресла и уныло поглядел на семинариста.
– Ну?! – это единственное, что смог произнести парень.
– Ничего не выйдет, – вздохнул кио. – У всех этих био заблокирована обратная связь.
– То есть?
– Пульт их видит, опознает, принимает сигналы их управляющих устройств. Но сами устройства отключены. И включить их отсюда не представляется возможным.
– Почему?
– Они отключены механическим способом. Щелк – и все! – кио сухо щелкнул пальцами. – Чтобы включить обратную связь, нужно сделать то же самое, что сделал Сержант: залезть каждому из них на загривок и повернуть выключатель на передающем устройстве.
– Короче говоря, – медленно проговорил Зигфрид, – мы зря сюда пришли.
Повисла неприятная пауза. Хельга пронзительно поглядела на Книжника. Тот склонил голову, отвел взгляд. Маленькая Молния уселась на пол у железной стенки и принялась сосредоточенно осматривать кромку клинка.
– Похоже, так, – Тридцать Третий пожал плечами. Выглядел он растерянным. – Управлять этими роботами отсюда мы не можем. То есть у нас не выйдет разогнать «скрытую бомбу».
В полной тишине Книжник прошелся по залу. Он отчаянно искал решение, но в голове предательски звенела пустота. Семинарист подошел к гудящему железному шкафу у стены, коснулся лбом холодного металла дверцы, закрыл глаза.
Не может быть, чтобы не нашлось решения. Не может быть…
И вдруг Книжника осенила спасительная мысль. Он открыл глаза, быстро подошел к пульту, жадно уставился на картинку со спутника. Тридцать Третий выжидающе смотрел на друга.
Погодите… – Книжник облизал пересохшие губы. – А сам Сержант? «Мангуст» этот – он же не мог сам себе отключить управляющее устройство! Значит, можно дать команду ему?!
Это гениальное решение было встречено холодным взглядом кио:
– Об этом я подумал в первую очередь. «Мангуст» не то что не выведен на управление с пульта. Он даже не распознается отсюда. Полагаю, это особенность конструкции разведывательно-диверсионного робота.
– Все правильно, – вставил Зигфрид. – Машины такого типа должны иметь особую защиту от внешнего воздействия.
– А ты и рад! – огрызнулся Книжник. Ощущение собственного бессилия начинало его злить. И это было очень неприятное чувство. – Погоди… Может, посмотрим шире?
Книжник сделал неопределенный жест вокруг экрана.
– Что ты имеешь в виду? – не понял Три-Три.
– Поищем других био, тех, которые только идут к ипподрому. Если мы не можем разогнать тех, что уже собрались там, может, перехватим других? Не дадим ему довести количество машин до критической массы!
– Давай попробуем, – кивнул Тридцать Третий, колдуя над клавиатурой. – Только, боюсь, это все равно нас не спасет.
– Почему?
– Мне кажется, Сержант давно уже собрал столько роботов, сколько необходимо для взрыва.
Книжник дико поглядел на приятеля:
– Думаешь? Почему же он тогда тянет… Тянет со взрывом?
– Наверное, хочет нанести противнику максимальный ущерб, – ровным голосом проговорил кио. – И потому стремится собрать всех био, до которых может дотянуться. Смотри…
Масштаб изображения уменьшился. На экране, на фоне схемы города появились две метки – одна побольше, другая поменьше. К пульту приблизились Зигфрид и Хельга.
– Что это за точки? – спросила девушка.
– Вот эта, крупная – скопление био на ипподроме, – пояснил Тридцать Третий. – А маленькая – био, который топает по направлению к ипподрому.
– Почему он один?
– Потому что этот – последний. Он самый медленный. Видишь, какой крупный? – кио увеличил изображение. – Думаю, транспортник типа «титан».
– Знакомая штука, – кивнул Книжник, завороженно следя за расплывчатым пятном, ползущим по экрану.
– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Зигфрид.
– Если вам интересно мое мнение… – Тридцать Третий сделал паузу, окинув взглядом друзей. – Сержант ждет, когда подойдет этот, последний био. И когда «титан» займет свое место в центре «композиции» – бомба будет в сборе. Тогда Сержант и отдаст команду.
– И что же нам делать? – нахмурился Зигфрид. – Остановить эту штуковину?
– Ни в коем случае! Пока он приближается – бомба всего лишь «тикает». Если с ним что-то случится – Сержант узнает об этом. И тогда уж не станет дожидаться. Он просто нажмет на «красную кнопку». Если у него она есть, конечно.
– Значит, этот био для нас – вроде «последнего отсчета», – проговорил Книжник. – И сколько времени у нас осталось?
– Сейчас прикину… – Кио снова забарабанил по клавишам, поглядел на экран. – При сохранении этого же темпа – примерно тридцать один час.
– Чуть больше суток, – констатировал Зигфрид. – Хоть с голыми руками на всех этих био иди.
– Нужно достать оружие и уничтожить их! – рявкнул Книжник. Никто не поддержал его, и он разозлился. – А что, так и будем стоять?! Просто ждать своей участи?!
– Не ори, – спокойно сказал Зигфрид. – Не видишь, мы думаем. Если придется воевать – будем воевать. Но поскольку это дело почти безнадежное, надо только придумать, как продать свою жизнь подороже.
Семинарист запнулся, будто налетев на стену. Он пытался придумать какой-нибудь едкий ответ, когда маленькая Молния, взглянув на экран, вдруг спросила:
– А почему вы говорите, что точки всего две?
– А сколько? – не понял Тридцать Третий.
– Три, – девочка ткнула пальцем в экран. – Вот третья. Разве вы не видите?

Глава 11
Вниз

Тридцать Третий еще раз постучал ногтем по стеклу, попытался соскрести с его поверхности бледную точку. Сказал немного растерянно:
– Я-то подумал, это просто пиксели на мониторе «поплыли», пятнышко вон какое слабое.
– А мне и в голову не пришло смотреть в сторону Бункера, – улыбнулся Книжник.
– Глазастая! – Хельга обняла девочку, потрепала ее пыльные косички. Молния лишь фыркнула в ответ.
– Если эта штуковина не врет, то био – прямо под нами, – разглядывая изображение на экране, заметил Зигфрид.
– Откуда ему здесь взяться? – недоуменно проговорил Книжник.
– Да, – поддержала его Хельга. – Как робот мог проникнуть в Бункер? Это ведь невозможно, верно?
– Меня больше интересует, почему у него такой слабый и неподвижный сигнал, – прищурился Тридцать Третий.
– А вот сейчас и узнаем, – оживился Зигфрид. – Кто со мной?
Никто не отказался от сомнительного удовольствия поохотиться на таинственного био. По расчетам Тридцать Третьего, он должен был находиться этажом ниже. Они двинулись по темному тоннелю вдоль толстого электрического кабеля, подвешенного к стене. В прошлый раз именно по этому кабелю и удалось отыскать зал с Универсальным пультом. Еще тогда семинарист задумался – а откуда идет этот кабель, бесперебойно снабжающий Бункер электричеством на протяжении сотен лет? Теперь-то все и выяснится.
– Сюда! – позвал Тридцать Третий. – Метка указывает в том направлении.
В пространственной ориентации кио сомневаться не приходилось. Говорят, у них специальные датчики вживлены в мозг, так что никакого компаса не надо. Заблудиться для кио практически невозможно, он найдет выход из любого лабиринта.
Они свернули в боковое ответвление тоннеля – вслед за кабелем. Книжник поймал себя на мысли, что знает, куда они идут. И это вызвало у него недоумение. Ведь он знал, что будет в конце их непродолжительного пути по подземелью.
– Тупик! – недоуменно остановился Тридцать Третий.
– Это мы видим, что тупик, – хмыкнул Зигфрид. – Скажи лучше, куда делся твой био?
Тридцать Третий не ответил. Перед ними высилась глухая бетонная стена. Кабель торчал из самого ее центра, тот самый, что вел на верхние уровни Бункера и отходил в сторону Универсального пульта.
– Я не знаю, куда он делся, – проговорил кио. – Метка на схеме показывает именно на это место.
– Правильно, – негромко произнесла Хельга. – Он и сейчас здесь.
– Где это – здесь? – поинтересовался Книжник.
– За этой стеной.
Все молча уставились в ровную поверхность бетона. Книжнику стало не по себе. В голову лезло черт знает что. Мало ли, от чего отгородились предки Зигфрида и Хельги, поставив здесь эту массивную «пробку». Фантазия снова и снова рисовала армии злобных мороков. Наверное, они до конца жизни его будут преследовать. А Зигфрид небось уже и забыл, как дружок его мечом пырнул в несознанке. Вот что значит – устойчивая психика.
Впрочем, кому она понадобится через тридцать один час?
– Что ж, будем ломать стену, – заявил Зигфрид.
– Чем мы ее сломаем? – махнул рукой Тридцать Третий. – Тут техника специальная нужна. Или взрывать надо. А нечем.
– А ну, все назад! – скомандовал Зигфрид, кладя ладони на рукояти револьверов.
Книжник хмыкнул: вот о чем он! Вест редко пускал в дело огнестрельное оружие, считая это слабостью для настоящего воина. А уж патроны своих револьверов берег на самый крайний случай. Потому как пули в них были не просто убойные. Шут его знает, где он их доставал, возможно, в особом Поле Смерти выдерживал, как и свой меч. В любом случае, эффект они всегда производили серьезный.
– Слышите, что Зиг говорит? – Книжник обернулся к остальным. – Назад давайте, и подальше.
Все послушно отошли до поворота. Хельгу и Молнию Книжник подтолкнул дальше, за изгиб стены. Сам же вместе с Три-Три остался поглядеть, как Зигфрид расправится со стеной.
Зрелище превзошло все ожидания. Воин не стал особо церемониться, просто сделал еще пару шагов назад, выдернул из кобур оба револьвера – и поочередно разрядил их в стену. Эффект оказался как от ручного гранатомета. В стороны разлетались килограммовые осколки бетона, падали и более массивные куски. Последние пули высекли искры из массивной железной решетки, служившей внутренним каркасом стены. Это ничуть не смутило веста. Сунув дымящиеся стволы обратно, он вытащил меч и вонзил его в решетку. Брызнул расплавленный металл. Всего пара ударов – и образовался пролом, достаточный, чтобы мог пролезть человек. При всем этом вест умудрился не повредить кабель, уходивший теперь в темноту прямиком сквозь решетку.
– Ну что? – обернувшись в клубах дыма, весело спросил Зигфрид. Кивнул в сторону пролома. – А там свет есть! Кто первый?
Книжник поймал взгляд Хельги. Вообще, она была на редкость храброй. Но, как и у многих женщин, некоторые вещи вызывали у нее совершенно иррациональный страх. Например, этот дымящийся пролом в крепкой и надежной стене, которую она знала с детства.
Книжник ободряюще улыбнулся ей, сказал Зигфриду:
А давай я!
И решительно направился к стене. Воин отступил, пропуская товарища. Интересно, зачем Зиг это делает? Сам не мог заглянуть, что ли?
Решительности заметно поубавилось. Темная дыра была затянута пороховым дымом и пыльной пеленой. Где там Зигфрид свет разглядел? На всякий случай Книжник выставил перед собой арбалет. С оружием ничего не произошло, и тогда семинарист сам опасливо сунул голову в пролом. Толщина стены впечатляла – не меньше метра. Стараясь не задеть рваные прутья решетки, Книжник осторожно подался вперед.
Перебравшись на другую сторону, семинарист огляделся. Действительно, здесь было не так уж темно: вдалеке под потолком светился тусклый плафон. Его давно уже поражало: что это за светильники здесь такие, что выдержали двести лет работы? Уж явно не обычные лампы накаливания.
– Ну, что там? – из-за стены поинтересовался Зигфрид.
– Да все нормально, – отозвался Книжник. – Ничего интересного. Можете за мной следом… О, черт!
Он шарахнулся к стене, вжался в холодный бетон, заморгал от испуга: прямо на него пялились огромные красные глаза.
– Что там такое? – встревожился Зигфрид.
– Фу-х… – выдохнул наконец Книжник. Некоторое время он не мог говорить: испуг все еще не прошел. – Давайте все сюда. Нашел я вашего био.
Зигфрид легко нырнул в пролом, мгновенно оказавшись рядом с семинаристом. Книжник кивнул в темный угол возле сохранившейся части перегородки:
– Вон он, притаился. Чуть кондрашка из-за него не хватила.
Сравнительно небольшой робот, казалось, притаился в засаде: он плотно вжался в дальний угол и больше напоминал бесформенную кучу мусора, присыпанную бетонной крошкой и пылью. Только глаза-объективы сверкали отблесками далеких огней.
– Что-то я таких био не встречал, – заметил Зигфрид. – Мелкий он какой-то, всего на голову меня выше.
– Размером с «мангуста», – добавил Книжник.
– А может, это тоже «мангуст»? – предположил вест.
– Нет, что вы, – рядом уже стоял, отряхиваясь, Тридцать Третий. – Это вообще не боевая машина. Однако… ты его чуть не разворотил, Зигфрид. Хорошо, что он далеко лежит.
– Дохлый, что ли? – спросила Молния – она тоже успела пролезть сюда. Вышла чуть вперед, но ближе к роботу подходить не стала, просто присела на корточки, с любопытством разглядывая торчащие из пыли объективы.
– Сейчас посмотрим, – ответил Тридцать Третий. – Если сигнал подавал, то может, и живой еще.
Он подошел ближе и принялся отбрасывать в стороны обломки бетона. Вскоре стала видна вся конструкция. Действительно, машина отдаленно напоминала «мангуста» – те же четыре равноразмерные конечности, длина чуть больше человеческого роста, небольшая голова на «шее» из металлических позвонков. В целом, фигура отдаленно походила на человеческую или звериную – в случае, если бы робот стоял на четырех «лапах». На этом сходство заканчивалось. Этот робот был массивнее, угловатый и грубый. Передние конечности завершались не подобием металлических пальцев, как у Сержанта, а мощными манипуляторами, судя по всему – сменными.
– Это инженерно-саперный робот типа «баг», – сообщил Тридцать Третий. – «Жук», если по-нашему.
– И что он здесь делает? – Хельга все-таки переломила себя и появилась из пролома.
– Думаю, он и возвел эту перегородку, – предположил Тридцать Третий. – А может, и весь этот тоннель прорыл.
– Кстати, куда он ведет? – спохватился Книжник. Сделал несколько шагов по тоннелю, остановился.
Он вдруг поймал себя на мысли, что это его интересует больше, чем найденный робот, чем угроза тотального уничтожения и собственное спасение. Путь в неизвестность, от которой когда-то отгородил вестов этот робот, манил в глубину подземелий, обещая интересные открытия… Книжник усмехнулся: вот так с ним всегда – в любой ситуации тянется за неизвестным, и оттого то и дело попадает в неприятные истории.
– Живой! – воскликнул за спиной Тридцать Третий. – Только в спячке – биореактор пуст.
– Брось его! – отмахнулся Зигфрид, с прищуром глядевший в глубину тоннеля. – Интересно, мы выберемся на поверхность через этот ход? В каком направлении он вообще идет?
– Сейчас прикину… – сказал Тридцать Третий и задумался, вычисляя направление при помощи своего «внутреннего компаса». Огляделся, медленно повернулся вокруг своей оси. И вдруг изменился в лице, окинул спутников быстрым взглядом. – Вы не поверите… Похоже, он идет в сторону ипподрома!
– Это что же, совпадение? – Зигфрид чуть приподнял бровь.
– Не верю я в такие совпадения, – помотал головой Книжник.
– Тогда как это объяснить? – спросил Тридцать Третий.
– А вот это сейчас совершенно не важно! – отрезал Зигфрид. – Робота мы нашли, интереса он для нас не представляет. Тогда вопрос: что делать дальше?
– Давайте немного передохнем, – предложила Хельга.
– Точно, – подхватил Книжник. – Полчаса уже ничего не меняют, а у меня в рюкзаке немного припасов осталось. Как раз на последний ужин.
Он запнулся: шутка получилась не очень. Однако никто не обратил на нее внимания. Через несколько минут прямо здесь же, неподалеку от пролома бетонной перегородки, Зигфрид развел небольшой костерок из остатков горючих брусков, а Книжник раздал друзьям сухари и жесткие ломти сушеного мяса – неприкосновенный запас, захваченный еще перед выходом из Форта. Некоторое время молча грызли «сухпаек». Молния нанизала мясной ломтик на кусок металлической проволоки и пыталась жарить его над бледным огнем.
Идиллическая картина не складывалась. Все были напряжены и мрачны. Зловещие огоньки, плясавшие в глазных стеклах робота, не добавляли благодушия. Зато навели Книжника не неожиданную мысль.
– Послушайте, – начал он. – Мы не можем остановить этого последнего био, так? Я про «титана», который бредет к ипподрому.
– Во всяком случае, я бы этого делать не стал, – осторожно сказал Тридцать Третий.
– Но мы можем кое-что другое. Забраться в него! Это же транспортник! – Книжник обвел всех торжествующим взглядом. – Представляете? Забраться в его грузовой отсек – и въехать в самый центр «скрытой бомбы».
– А это мысль, – оживился Зигфрид. – Молодец, парень! Если уж и пытаться расстроить планы Сержанта – то делать это надо изнутри! Десант в самое сердце врага – это лучшее, что можно придумать!
– Настоящий троянский конь, – кивнул Книжник.
– Какой еще конь? – не понял вест.
– Есть такой древний миф. Воины проникли во вражескую крепость внутри большого деревянного коня. Ночью из коня вылезли – и перебили стражу.
– Ловко, – без особого интереса протянул вест. Его не интересовали древние мифы, он предпочитал думать о конкретных вещах. – В общем, нужно перехватить «титан» и забраться внутрь.
– А дальше? – скептически спросил Тридцать Третий.
– Бой покажет, – беззаботно отозвался Зигфрид. Повел носом. – Что-то паленым пахнет.
– Это я готовлю, – сообщила Молния, разглядывая подгоревшее мясо. – Не нравится – не дышите…
Книжник хотел было выдать в ответ что-то нравоучительное, как вдруг в темном углу раздался скрежет и звук осыпающихся камней.
– Био очнулся! – подхватилась Хельга.
– На запах паленой органики среагировал, – предположил Три-Три, вставая и как-то хищно, вдоль стенки направляясь к «воскресшему». – Из режима гибернации выходит…
– Осторожнее! – тихо попросила Хельга.
И тут же дальний угол взорвался клубами пыли и обломками бетона. Из мутной взвеси, тяжело ступая, выдвинулась жуткая металлическая фигура.
Сейчас «баг» казался гораздо крупнее и опаснее, чем когда лежал, скорчившись у стены. Он медленно поводил башкой из стороны в сторону, оценивая ситуацию. В глубине объективов бледно светились красноватые огоньки. Дряхлый мозг под клочьями мятого металла не позволял сориентироваться быстро, да и мозги у саперного робота вряд ли работали с такой же скоростью, как у ударно-боевого. Тем не менее «баг» сделал шаг в сторону костра, чуть пригнулся, приняв боевую стойку и выставил вперед правый манипулятор с мощным, напоминающим плоскогубцы захватом. Надо думать, возжелал органики для пустого биореактора.
Зигфрид потянулся за мечом. Робот заметил движение, и клешня манипулятора завертелась, напоминая гребной винт субмарины. Драка казалась неизбежной.
Но тут робот вдруг дернулся – это за его спиной возник Тридцать Третий. Можно было подумать, что «баг» сейчас одним ударом снесет кио голову, но робот внезапно застыл на месте, и из-под остановившегося манипулятора вынырнул Тридцать Третий. Отряхивая руки, заявил:
– Порядок. Теперь он наш!
– Что значит – наш? – недоверчиво спросил Книжник.
Зигфрид напряженно смотрел на кио, сжимая меч. Пожалуй, он мог бы хорошим ударом перерубить конечность или снести башку этому био. И, видимо, с трудом сдерживал желание это сделать.
– Это значит, что я влез в его управляющий блок, – пояснил Три-Три, демонстративно постучав себя пальцем по затылку. – Я же рассказывал – именно так и поступает Сержант, подчиняя себе остальных био. Ну не впервой к ним в мозги лазить, так что…
– Проще было бы его убить, – пряча меч, небрежно бросил Зигфрид.
– Наверное, – Три-Три пожал плечами. – Но вдруг пригодится?
– Где он нам пригодится? – проворчал Зигфрид. – Нет у нас времени его дрессировать.
– Этого и не потребуется. Саперно-строительные роботы адаптированы под голосовые команды. Эй, «баг», слышишь меня? Шаг вперед!
Баг послушался, но тут же дрогнул и замер, опасно качнувшись.
– Не хватает энергии, – вздохнул Тридцать Третий. – Оттого и ушел в спячку. Органики бы ему…
– Нет у нас лишней жратвы, – нахмурился Зигфрид. – Самим не хватает – к чему еще и бесполезную железку кормить?
Неожиданно к роботу скользнула Молния. Остановилась, задрав голову, посмотрела в пустые стеклянные глаза. И протянула горстку сухарей и сушеного мяса на ладошках – всю свою оставшуюся долю. Секунда – и из неподвижного железного торса со скрипом выехал небольшой металлический лоток, бункер биореактора. Туда девочка и бросила свое угощение. Лоток стремительно захлопнулся и втянулся внутрь.
– Зачем это ты? – с укором сказала Хельга.
– Жалко его, – улыбнулась Молния. – Он же совсем слабый.
Книжник удивленно рассматривал эту странную девочку, внутренний мир которой не поддавался его пониманию. Она могла изрубить на куски человека – а вот чудовищного вида био вызвал у нее, видите ли, жалость.
В глубине металлического корпуса заурчало, забулькало – и стеклянные «глаза» осветились снова.
– Прекрасно, – нетерпеливо кивнул Зигфрид. – Теперь мы можем идти?
– Да, конечно, – спохватился Книжник. – Давайте пойдем по этому ходу. Не знаю, куда он выведет, но идет вроде бы в нужном направлении.
– Главное, что он идет под Полем Смерти, – заметила Хельга. – Не хотелось бы снова в него попасть.
Семинарист счел за лучшее промолчать. Не хотелось даже вспоминать об этом гнусном приключении, когда он едва не перебил друзей.
Так и пошли. Туннель был прямой, ровный, лишь изредка уходил чуть вправо или влево, при этом сохраняя общее направление. Редкие лампы в сетчатых плафонах давали достаточно света, чтобы не зажигать факелы – пару штук Зигфрид захватил еще в подземелье дампов. Задумавшись, Книжник шел позади всех, пока посторонние звуки не заставили его обернуться.
Био тащился следом за ними, как привязчивая собака. Книжник никогда не видел настоящих собак, но выражение вычитал в какой-то книге. Были когда-то на Земле такие существа, которые бегали за человеком не потому, что хотели его сожрать, а потому, что считали его своим другом или хозяином.
– Три-Три, он, часом, не бросится на нас сзади? – на всякий случай поинтересовался Книжник.
– Не должен, – отозвался кио. – Вообще, я не давал команды идти за нами, может, у него имеются какие-то предустановки? А может, он одичал, как остальные био, вот и делает все, что ему вздумается.
– Этого я и опасаюсь. Эй, Молния! Если он оторвет мне голову – это будет твоя заслуга! Нечего было его подкармливать!
– Ничего плохого он не сделает, – заявила девочка. – Он старый и жалкий. Разве вы не видите?
Семинарист поглядел на железного монстра. Ничего жалкого в нем не было, одна лишь жажда нападать, расчленять и поглощать богатую энергией органику.
Словно подтверждая опасения Книжника, био с неожиданной прытью дернулся куда-то в сторону. Щелкнул голубой молнией электрический разряд, и в железной клешне появилась огромная жирная крыса. «Баг» откинул крышку бункера, шлепнул в приемный лоток труп. Глухо и протяжно заурчал оживившийся биореактор.
Больше, впрочем, робот не проявлял агрессии. Он шел на почтительном расстоянии, почти не беспокоя людей. Только немного раздражал мерный скрип его проржавевших суставов.
– Впереди что-то новенькое! – доложила Молния, вернувшись из очередного дозора. Ей нравилось убегать вперед, и она совершенно не боялась неизвестности.
– Новенькое? – нахмурился Зигфрид. – Последнее время я не люблю новенькое.
Вскоре стало понятно, о чем говорит Молния: тоннель упирался в тонкую перегородку из листового металла. У краев металл проржавел, осыпался, и с противоположной стороны пробивался свет – куда более яркий, чем был в тоннеле, по которому они пришли. Зиг с натугой отогнул край листа, и стало видно: их тоннель выходил в куда более широкую подземную магистраль. Сразу бросалось в глаза, что здесь было значительно светлее. И здесь были проложены рельсы.
– Где это мы? – шепотом спросила Хельга. – В метро?
– Не знаю, – так же тихо откликнулся Книжник. – Но думаю, это какая-то специализированная магистраль.
– Интересно, куда она ведет? – подошел к ним вест.
– Туда же, на запад, – указал Тридцать Третий. – Видите – этот тоннель изгибается и идет параллельно нашему…
– Тихо! – Зигфрид поднял руку. – Слышите?
Все замерли – только где-то за спиной поскрипывал приближавшийся био. К этому звуку примешался новый – протяжный, с мерными перебоями. Такой Книжник уже слышал, совсем недавно, еще до первого визита на ипподром… Звук нарастал, и до семинариста вдруг дошло:
– Рельсы! Что-то едет по рельсам!
– Назад! – рыкнул Зигфрид.
Все ринулись обратно в туннель, однако путь им загородил «баг». Зигфрид решительно надвинулся на него, и био с неожиданной проворностью отступил. В этот момент Книжник понял, что ждал угрозы не с той стороны.
Угроза приближалась с мерным нарастающим звуком. Путники вжались в стены тоннеля. Мимо, постукивая колесами на стыках рельсов, неторопливо проехала сцепка из двух открытых вагонеток. Задняя была доверху завалена тюками из мешковины и деревянными ящиками, в передней же вальяжно развалились двое мужчин в черном. Оба небрежно обнимали оружие – почти мифологические уже «АК».
Тележка проехала, но какое-то время все продолжали молчать. Первым заговорил Книжник:
– Интересно, что здесь понадобилось маркитантам?
– И с чего это они здесь чувствуют себя как дома? – хмуро добавил Зигфрид. – Что это за тоннель вообще?
– Кажется, я догадываюсь, – подал голос Тридцать Третий.
– Поделишься догадками? – не очень дружелюбно буркнул Зигфрид. – Что ты еще знаешь и не успел нам рассказать?
– Поверьте, это действительно всего лишь предположение, – примирительно поднял руки Тридцать Третий. – Это всегда было секретной информацией. Откуда я мог знать, что он проходит именно здесь? – кио кивнул в сторону рельсов. – Это магистральный тоннель.
– И для чего он нужен?
– Вы все знаете, что во времена Последней войны было несколько рубежей обороны. Последний из них проходил по Садовому кольцу, резервный – по Третьему транспортному. Так вот, эти рубежи соединялись между собой магистральными тоннелями, вроде этого. Для быстрой переброски ресурсов, войск и вооружений.
– Вот, значит, как, – протянул Книжник. – Значит, этот магистральный тоннель ведет прямиком к Транспортному кольцу.
– Не просто к Кольцу, – многозначительно сказал Тридцать Третий. – К транспортному узлу.
– Никогда не слышал ни про какой «транспортный узел», – покачал головой Книжник.
– Зато Сержант, видимо, кое-что знал, – прищурился вест. – И если я хоть что-то понимаю в военных действиях, то свою бомбу он неспроста замыслил взорвать именно в этом месте. Над этим самым узлом.
– Думаешь?
– Лично я на месте тех военных так бы и поступил. Эх, поглядеть бы, что там находится…
– Так вперед, – усмехнулся Тридцать Третий. – Потому что единственный путь ведет именно туда.
– Тогда чего мы стоим? – Молния спрыгнула на рельсы, крикнула:
– Давайте сюда!
– А если мы встретим этих, с вагонеткой? – усомнилась Хельга.
– Другого пути все равно нет, – Книжник легко спрыгнул вслед за Молнией. – Предлагаю решать проблемы по мере их возникновения.
– Я бы не сказал, что это разумно, – с сомнением произнес Тридцать Третий. – У маркитантов более мощное оружие, да и держатся они всегда крупными группами.
Книжник ничего не ответил – он уходил вперед. Ему не давал покоя этот транспортный узел, о котором говорил Три-Три. Маркитанты нигде и никогда не находятся просто так. И если они снуют здесь на своих пижонских вагонетках, стало быть, в этом самом узле или по соседству с ним у них имеются свои интересы. Пересекаться в интересах с маркитантами – себе дороже. Потому что для торговцев их собственные интересы, даже самые незначительные, всегда важнее чужой жизни. И в этом сейчас серьезная угроза их маленькой группе.
Впрочем, страшна даже не сама эта опасность, а то, что гибель их группы может оказаться фатальной для всего города. Для Кремля. Для всех выживших в бесконечной бойне.
С другой стороны, угроза интересам маркитантов исходит сейчас не столько от их маленького отряда, сколько со стороны биоробота типа «мангуст», вообразившего себя Сержантом несуществующей армии.
Враг твоего врага – твой друг. Так, кажется, говорит иногда Зигфрид?
Озвучить эту мысль семинарист не успел: за спиной что-то заскрипело, заскрежетало, удивленно вскрикнула Хельга. Книжник обернулся и увидел неожиданную картину: «баг» катился вслед за ними по рельсам – нелепо вытянув «руки» и «ноги», в которых оказались встроенные металлические ролики.
– Необычная конструкция, – задумчиво произнес Тридцать Третий.
– Но довольно удачная! – Книжник хлопнул в ладоши, даже руки потер, обходя робота, притормозившего напротив Хельги.
– Не пойму, чего ты так радуешься? – пожал плечами Зигфрид.
– Что ж непонятного? – хмыкнул семинарист. – Это же транспорт!
– В каком смысле – транспорт? Предлагаешь… оседлать это железное чучело?
– А почему нет?
Молния не стала ввязываться в дискуссию. Она легко запрыгнула на компактную «платформу» и уселась прямо на голову роботу, свесив ноги поверх уставившихся вперед объективов.
– Вперед! – приказала она.
Странный «локомотив» дернулся и начал набирать скорость.
– Стой!
Скрипнул металл, и «поезд» остановился. Качнувшись по инерции, девочка с улыбкой оглядела спутников.
– А эта штука не взбунтуется на полном ходу? – залезая на металлический хребет, проворчал Зигфрид.
Остальные уже расселись кто как на не приспособленном для этого корпусе. Хельгу посадили по центру, Тридцать Третий и Книжник оседлали мощные ноги.
– Не-а, не взбунтуется, – пообещала Молния. – Главное, его покормить, как приедем.
– Тогда вперед! – Зигфрид пнул мощное «плечо» со следами облупившейся краски. – Никогда не ездил верхом.
– Так на ипподром вроде как скачем, – хмыкнул Книжник.
– Ставлю один к десяти, что мы придем первыми. Пошел!
С некоторой натугой био сдвинулся с места и стал набирать скорость. Книжник оглянулся. Ему казалось, что сейчас их нагонит возвращающаяся вагонетка с маркитантами. Эти опасения не оправдались, но радоваться было преждевременно – если это подземелье и впрямь было вотчиной маркитантов.
Мерно постукивали на стыках колеса, движение вдоль голых стен и мелькание огней завораживало. Молчали. Да и о чем говорить теперь, когда и без того все ясно: мерно тикают секунды неумолимого «обратного отсчета», приближая неизбежное. Они делали все, что могли.
Но они всего лишь люди. Книжник всегда злился на себя за то, что он не такой сильный и выносливый, как любой из кремлевских ратников. Вот и сейчас так некстати навалилась усталость. Главное теперь – не уснуть и не свалиться на полном ходу с необычного транспортного средства.

Глава 12
Транспортный узел

Семинарист резко открыл глаза.
Черт, все-таки заснул! Сонно моргая, огляделся. Бывает спросонья такое ощущение, когда не понимаешь, где ты и кто ты. Вот и сейчас Книжник тупо смотрел то на ползущие бетонные стены тоннеля, то на друзей.
Черт. Они все спали. Все – даже Зигфрид. Даже Тридцать Третий, хотя считалось, что кио никогда не спят.
И это было плохо.
Потому что впереди показались подозрительные огни и какое-то движение.
– Зиг, проснись! – Книжник толкнул друга в плечо. – Слышишь меня?
Вест на слышал. Он спал в странной позе – сидя, склонив на грудь голову, и его длинные волосы полностью закрыли лицо.
– Вот же блин… – Книжник приподнялся, опасно балансируя на покачивающемся корпусе робота. – Что делать-то, а?
Огни впереди превратились в круги прожекторов, направленных прямо на них. Справа и слева тоннель преграждали туго набитые мешки, из-за которых недвусмысленно торчал ствол пулемета. Даже отсюда, несмотря на слепящие прожекторы, была заметна пара фигур в черной одежде. Странно, что приближение диковинного экипажа не вызвало тревоги – наверное, принимали за свою же вагонетку.
Однако положение становилось опасным: отряд несся прямо на пост маркитантов и ничего нельзя было с этим поделать. Сейчас они ворвутся в узкий проезд между мешками, и часовые расстреляют их в упор. Книжника охватила паника. Не выдержав, он заорал:
– Био, стой! Стой, тебе говорят!
И тут же повалился вперед, на Хельгу и Зигфрида: робот экстренно затормозил. Зиг проснулся мгновенно.
– Стоять! – снова крикнул семинарист.
И тут же взревел Зигфрид:
– Отставить «стоять»! Вперед, на полную – живо!
Снова дернуло – и теперь Книжника швырнуло назад, едва не выбросив со скоростной «платформы». Все очнулись от коварного сна – в том числе и маркитанты. Книжника как холодным душем окатило: не стоило так орать! Глядишь, и проскочили бы под видом своих. А теперь не обойтись без драки.
Проскочить им, впрочем, все равно удалось. Мелькнули перекошенные лица торговцев, обалдевших от необычного зрелища – группы чужаков, несущихся по рельсам на ржавой бесформенной колымаге. Пока хватались за оружие, снимали с предохранителей да передергивали затворы, робот успел проехать шагов пятьдесят.
Вслед засвистели пули.
Первая, гулко звякнув, срикошетила от стального корпуса робота. Пока Книжник судорожно пытался прицелиться из арбалета, Зигфрид перебрался назад и устроил редкий аттракцион, бешено вращая мечом и отбивая пули. По крайней мере пару раз ему это удалось: с мерзким воем кусочки смертоносного металла улетели в сторону.
Блокпост скрылся за поворотом. Но радоваться не пришлось. Тоннель оборвался каким-то обширным подземельем, рельсы разбегались целой сетью железнодорожных путей. Зигфрид крикнул: «Стоять», и робот сбросил скорость, остановившись среди длинных рядов ребристых контейнеров, установленных на железнодорожных платформах.
Все спрыгнули на пыльную цементную поверхность и бросились к ближайшим контейнерам, стоявшим в слое плотной пыли и образовавшим настоящий железный лабиринт. Какое-то время просто бездумно бежали, и Книжник поймал себя на мысли, что они похожи на леммингов, которые, по легенде, вот так вот бегут стадом, пока не рухнут в пропасть.
Они не рухнули в пропасть. Они уткнулись в тупик.
И тут же где-то над головой прозвучал усиленный мегафоном голос:
– Эй вы, чудики, далеко собрались? Выходите с поднятыми руками, иначе мы всех вас перебьем!
– Давайте я его найду – и он замолчит, – кровожадно предложила Молния.
– Стой здесь, дурочка! – одернула ее Хельга. – И сама погибнешь, и нас выдашь!
– Ну, где вы там прячетесь? – продолжал голос – уже ближе. – Выходите, не бойтесь! Мы же деловые люди – договоримся!
– Может, сдадимся? – неуверенно предложил Тридцать Третий.
– Нашел, кому верить, – фыркнул Зигфрид, внимательно оглядываясь. Коротко крутанул меч. – Похоже, мы на их секретный склад вышли. А значит, живыми нас отсюда не выпустят. Интересно, что в этих контейнерах?
Тридцать Третий повертел головой:
– Судя по маркировке, здесь контейнерные комплексы ракетного оружия. Все в одном – ракеты и пусковые установки. В Последнюю войну их активно использовали – удобно перебрасывать любым транспортом и в любых количествах, стрельба с ходу – простым нажатием кнопки. Правда, я не думал, что они вообще где-то сохранились…
– Нормально, – протянул Зигфрид. – А я уж раскаленным мечом стенки взрезать хотел. Так бы и поджарились заживо. Ну вот, а ты говоришь – сдаться. С такой информацией они нас отсюда не выпустят.
– Ракеты… – проговорил Книжник. – Три-Три, сможешь разобраться в этих ракетах?
– Думаю, да. Нас и создавали, чтобы использовать любые виды оружия. К тому же обычно в этих штуках инструкции есть.
– Разберись, пожалуйста. Было бы неплохо получить такое оружие.
– Что ты задумал? – спросил Зигфрид.
– А ты что задумал? – парировал Книжник.
– Прорываться! Чем дольше мы здесь находимся, тем меньше у нас шансов! А у тебя другая идея?
Зиг внимательно поглядел на друга. Он считывал эмоции с ходу. И был прав. Книжника бросило в жар от внезапно возникшей идеи. Он быстро глянул на товарищей. Нет, их подставлять нельзя.
Он должен все сделать сам.
– Прорывайтесь, – решился Книжник, снимая рюкзак и кладя на него арбалет и духовую трубку. – Я вас догоню. Зиг, присмотри за Хельгой.
И бросился прочь из этого железного лабиринта.
– Стой! – закричала вслед Хельга. – Куда ты?!
Она бы помчалась за ним, но Зигфрид все понял правильно: ухватил ее и держал, пока Книжник не скрылся за поворотом. Здорово, когда друг доверяет тебе. Осталось лишь довериться самому себе – а это куда сложнее.
Только сейчас семинарист ощутил сомнения и страх. Может, его план – не такая уж хорошая затея? Почему он решил, что ему удастся убедить маркитантов в своем замысле? Ведь торговцы не верят ничему, кроме прибыли. И если это действительно один из их тайных складов…
Хотя с чего это Зигфрид взял? Ну стоит здесь несколько никому не нужных контейнеров – и все. Кому в этом мире могут понадобиться ракеты? На охоту с ними не пойдешь, ни нападать, ни обороняться толком они не помогут: ведь войны теперь идут за ресурсы – а кому нужны уничтоженные ресурсы? Нет, это оружие прошлого. Все, что можно было разрушить, давно разрушено. Другое дело – автоматическое оружие, восстановленные патроны, гранаты, консервы, горючее. А ракеты – это опасно, но бесполезно. Именно поэтому о них можно договориться…
Рассуждая так, Книжник взобрался на контейнер, затем на другой, поставленный сверху, на третий. И оказался на вершине железной пирамиды, с которой открывался неплохой вид на огромное подземелье.
Настроение резко испортилось.
Здесь были не только ракеты в стандартных контейнерах, даже если допустить, что во всех контейнерах – именно ракеты. Но здесь были не только контейнеры.
Можно сказать, здесь было все. В свете прожекторов, рассеиваемом высоким сводом, виднелись длинные ряды боевых машин – танков, БТР, БМП, самоходных артиллерийских установок, систем залпового огня, множество боевых машин, названий и назначения которых Книжник просто не знал. Здесь же были бесчисленные штабеля ящиков – такие доводилось видеть и в Кремлевском Арсенале – в них хранили боеприпасы. А там, дальше, – огромные топливные цистерны, и, надо полагать, не пустые. И все это – только видимая часть «айсберга». А еще оставался вопрос: откуда столько энергии, чтобы осветить такое пространство? Вопрос был не единственный, жаль только, времени на получение ответов не осталось.
Краев огромной «пещеры» не было видно, но и без того понятно: это настоящая сокровищница, перед которой меркнет пещера Аладдина из старинной сказки. Одновременно с оторопью от всего этого изобилия семинарист ощутил злость. Проклятые маркитанты – сидят на таких колоссальных ресурсах, в то время как Кремль задыхается от недостатка оружия и боеприпасов, когда люди мрут от голода и холода, когда жалкое количество электричества от «ветряков» и прочих ухищрений считается великим достижением цивилизации…
Вот, значит, что собирался уничтожить Сержант. Все эти боевые ресурсы, сосредоточенные в транспортном узле, готовые разлететься в любую точку обороны столицы, где они могли понадобиться, да и сама транспортная инфраструктура – все это было костью в горле наступавшего на город врага. А спрятанное глубоко под землей, оно могло быть уничтожено с помощью одной только силы.
Ядерного удара.
Со всех сторон на контейнерную гору полезли вооруженные люди в черной одежде: его заметили. Книжник демонстративно поднял руки. Он не собирался бежать. Он хотел говорить.
Но прежде, чем он успел открыт рот, его сбили с ног, повалили, уткнув в висок холодный автоматный ствол.
– Где остальные? – спросил грубый голос.
– Я хочу поговорить с главным, – крикнул Книжник.
– А чего ты еще хочешь, гнида кремлевская? – дыхание свело от болезненного удара в бок. – Говори, где остальные, – тогда умрешь легко и быстро!
– Это важно… – прохрипел Книжник. – Сами пожалеете… Если будет кому жалеть…
– А ну, пусти его, – потребовал властный голос. – Пусть скажет. Если есть что сказать, конечно.
Его швырнули на железную поверхность контейнера. Книжник попытался встать. Получилось не с первой попытки. Он был в плотном кольце людей, одетых во все черное и похожих друг на друга, как клоны.
Одного он, впрочем, узнал. Это был тот самый торговец, с Базара, со следами ожога на лице. Маркитант тоже узнал его, присел на корточки, приобняв автомат, ухмыльнулся:
– Так ты забрался в наши места, чтобы сказать мне что-то? Там, на Базаре, не договорил, да? Как девочки поживают, кстати?
Книжник не стал подыгрывать маркитанту. Он сразу перешел к сути:
– Вы знаете, что происходит сейчас на поверхности?
– Как обычно – хрень всякая. А здесь хорошо, верно? – маркитант указал за спину. – Жаль, что тебе долго не наслаждаться видами. Придется тебя грохнуть. Ничего личного – просто ты влез туда, куда не следовало. Слишком много знаешь, как говорится.
– Там, наверху, скопление био… – продолжал Книжник.
– Ну, есть такое дело, – пробасил другой маркитант, приземистый, с брюхом, выпирающим из-под кожаной куртки. – Ты пришел сообщить об этом? Спасибо, конечно, но на кой черт нам об этом париться? Био ни перед кем не отчитываются, где и кв аких количествах им кучковаться.
– Они не просто кучкуются, – веско сказал Книжник. – Они готовят взрыв.
– Чего? – не переставая ухмыляться, произнес маркитант с ожогом. – Что за взрыв?
– Ядерный. Они хотят уничтожить транспортный узел. Все это уничтожить, – семинарист жестом обвел пространство вокруг себя.
Маркитанты переглянулись без особых эмоций.
– Что за ерунда? – проговорил пузатый.
– А тебе-то какое дело? – прищурился торговец с ожогом. – Предупредить нас пришел, что ли? Может, награду хочешь?
Маркитанты дружно рассмеялись. Книжник не понял юмора. Просто сказал:
– Вы не понимаете? Это термоядерный взрыв. Он не только вас уничтожит. Он всю Москву сметет!
– И что ты предлагаешь?
– А хотя бы… – Книжник постучал ногой по крыше контейнера. – Хотя бы использовать эти ракеты. Уничтожить био, пока они не уничтожили нас.
Маркитанты молча разглядывали его. Словно пытались понять – сумасшедший перед ними или ловко врущий вражеский лазутчик. Торговец со шрамом с пониманием кивнул:
– Допустим, я тебе верю, и скоро у нас над головой шарахнет…
– Так и будет.
– Но как ты нашел это место? Кто указал тебе путь?
– Никто. Мы случайно сюда вышли.
– И случайно нашли транспортного робота, на котором прикатили? – торговец с пониманием кивнул. – Конечно, такое бывает. Случайно, ага. Сплошь и рядом случается.
– Вы мне не верите?
– Да нет, почему же, – оскалился маркитант. – Только ракеты тебе не помогут. Им двести лет, протухли давно.
– Но их же можно восстановить – как оружие или консервы.
– Это да, – маркитант зевнул. – Только уже не успеть. Сколько там до взрыва осталось?
– Часов двадцать уже… – растерянно сказал Книжник.
– Вот видишь, – торговец развел руками. – Ладно, пойдем, обсудим варианты.
Они спустились с контейнеров, и семинариста повели куда-то в глубь этой громадной «пещеры». Теперь становилось ясно, почему это место называлось транспортным узлом: отсюда уходило бесчисленное количество тоннелей с целой паутиной железнодорожных путей. Вагоны, вагонетки, платформы и компактные локомотивы были здесь всюду.
Но Книжник думал о другом. Слишком уж легко маркитанты приняли его сторону. Даже допрашивать всерьез не стали. Это было как-то подозрительно. Но куда больше волновала судьба друзей, оставшихся в контейнерном лабиринте…
– Вот и пришли, – сказал маркитант.
Перед ними была обширная армейская палатка, раскинувшаяся между рядами угрюмых армейских грузовиков и плотно стоящих боевых машин пехоты.
Торговец отогнул полог палатки, жестом предложил войти. Книжник с сомнением шагнул внутрь. Сразу же его ослепил яркий свет, в ноздри ударил острый запах медикаментов.
– Эй, Инквизитор, ты здесь? – позвал маркитант. – Я тебе клиента привел!
– Почему – Инквизитор? – тупо спросил Книжник.
И вдруг ощутил вязкую волну ужаса.
Никто не собирался с ним разговаривать. По крайней мере, на равных. И то, что они оказались в этом месте, не сулило ничего хорошего. Руки и ноги сделались вдруг непослушными, и тело само опустилось в низкое, неудобное кресло.
– Почему Инквизитор? – произнес за спиной вкрадчивый голос. – Думаю, сейчас ты поймешь.
Кресло зажужжало электроприводом, запрокидываясь назад. Из потока яркого света, стекавшего сверху, выплыло кошмарное лицо. Не лицо даже – морда со связкой пульсирующих щупальцев.
«Шам! – мелькнуло в голове. – Но что он здесь делает?»
– Я здесь работаю, – пояснил Инквизитор. – Сотрудничаю с гостеприимными хозяевами. Я даю им то, чего они хотят, и беру то, что нужно мне. Идеальное сотрудничество. Я бы даже сказал – симбиоз.
«Он читает мысли!»
– Конечно, я могу проникать в твой мозг, – сказал Инквизитор, натягивая эластичные перчатки. – Я ведь тот, кого вы называете шамами. Но проникнуть в мозг можно не только ментальным способом. Иногда гораздо эффективнее просто вскрыть черепную коробку.
– Хватит разговоров, – брезгливо бросил маркитант. – Мне нужен четкий ответ: как этот сопляк узнал, где находится наша база. Кто слил ему информацию? Все подробности! Надо зачищать концы, пока не поздно.
– Не волнуйся, Крекер, сейчас я все из него вытяну.
В руках Инквизитора взвыла компактная циркулярная пила, шам склонился над пленником, шевеля щупальцами на лице.
Книжник дернулся, пытаясь вырваться. И обнаружил, что привязан к креслу тонкими ремешками. Он даже не смог понять – когда это они успели?
– Зачем вы… – выдавил парень. – Что вы хотите со мной сделать?
– Ладно, я пойду пока покурю, – скривился маркитант. – А то крови не люблю.
Книжник ощутил, как волосы на голове встали дыбом. Крови он, гад, не боится – не любит!
– Послушайте, – залепетал он. – Неужели вы не понимаете, что погибнете?! Что сдохнете здесь все до единого!
– Чего я только не слышал от тех, кто садился в это кресло, – сообщил Инквизитор, примериваясь пилой. – И все заканчивали свои удивительные истории одним и тем же – мозгами вон в том тазике…
Пленник непроизвольно покосился в сторону и действительно увидел сверкающую хромом емкость на металлическом столике.
– Но резать зачем?! – заорал Книжник. – Вы же шам! Вы же можете читать мысли!
– На это можно поставить блок. Можно обмануть психику, обмануть меня и даже самого себя. Но обнаженному мозгу нечего скрывать – я сниму данные непосредственно с «серого вещества»…
В отчаянии семинарист решил сделать ставку хоть на что-то человеческое, что могло оставаться у этого живодера. Он крикнул:
– У меня есть друг – он тоже шам!
– У шамов нет друзей среди хомо, – холодно возразил Инквизитор, осматривая череп пленника.
– Я спас ему жизнь!
– Мы легко подавляем чувства, особенно такое бесполезное, как чувство благодарности. Он просто использовал тебя.
– Нет… – Книжник вдруг вспомнил, как он спас Лого из лап Сержанта и чем тот отплатил за свое спасение – просто сбежал из гибнущего города. Да, может быть, и прав в чем-то этот мясник…
– Вот видишь! – усмехнулся Инквизитор.
– Но мозг шама в теле био ведет себя иначе! Металл, электроника – все это меняет сознание!
Пила взвизгнула в руке Инквизитора и смолкла.
– Как ты сказал? – произнес он. В голосе появился какой-то профессиональный интерес. – Мозг шама в теле биоробота? Что за био? Какая модель?
– «Раптор». Операцию провели кио.
– С какой целью?
– Чтобы спасти друга. Что здесь непонятного?
Некоторое время Инквизитор разглядывал пациента. Затем сказал:
– Чушь какая-то. Зачем спасать кого-то таким сомнительным образом?
И тут же Книжник ощутил, как в глубину сознания полезло что-то темное, вязкое, пугающее и в то же время излучающее любопытство. Чувство было знакомое: так шамы сканируют мозг более слабого человека. После общения с Лого он научился при надобности блокировать сознание от проникновения со стороны шамов. Но сейчас делать этого не стал.
Напротив – решил подыграть ему, подсунуть «правильную» картинку. Такую, чтобы у этого мерзавца пропало всякое желание ковыряться в чужих мозгах.
И самой «правильной» показалась та самая картина, которую Сержант передал плененному Лого, а Лого передал ему, Книжнику. Ее-то он и швырнул со всей яростью в непрошеного гостя своего разума.
Ядерным ужасом – прямо в сознание чересчур любопытного шама.
Яркое, бесконечно яркое, злобное маленькое солнце, несущее смерть.
– Нет… – прошептал шам. – Не может быть…
Инквизитор тихо заскулил. Его шатнуло, бросило на металлический стол. С грохотом разлетелись по полу инструменты. Затем, словно потеряв зрение, шам ринулся на зыбкую «стену» палатки, запутался в ней, забился.
Книжник с изумлением понял: Инквизитор действительно ослеп! Ослеп в своем ментальном мире от воображаемой вспышки воображаемого ядерного взрыва!
Шам упал на пол, затрясся. Его рвало – шумно, обильно, мучительно. Там, в своем ментальном мире, он получил, наверное, еще и «смертельную дозу» облучения. Невероятные вещи делает со своим обладателем взбесившееся воображение.
На шум в палатку ворвался маркитант с ожогом. Изумленно посмотрел на корчившегося в рвотных судорогах Инквизитора, затем – на Книжника.
– Что ты с ним сделал, ублюдок?!
– А что я мог сделать?! – окрысился Книжник. Дернулся, снова пытаясь вырваться. – Просто до твоего приятеля дошло, что я не шучу: вы все сдохнете лютой смертью – просто из-за своей непробиваемой тупости!
– Ладно, мне эти разговоры надоели, – прорычал торговец, вытаскивая из-за голенища высокого ботинка штык-нож. – И раз уж Инквизитор у нас оказался таким слабаком… – он пнул стоявшего на коленях шама, отчего тот повалился в собственную блевотину. – То доставлю-ка я себе удовольствие: прирежу тебя собственноручно и сразу, какие бы ты там секреты ни скрывал. Черт с ними, с секретами, переживу!
Убийца приблизился к парню, привычно поигрывая ножом и примериваясь, как бы извлечь побольше удовольствия из процесса вспарывания живой плоти. Но исполнить не успел.
Что-то шумно зашуршало снаружи, шуршание перешло в гул, затем в оглушительный рев…
Мощный взрыв сотряс воздух. Взрывная волна ударила по палатке сверху, завалив ее и опрокинув кресло с пленником. Отчаянно матерясь, маркитант подхватил автомат и полез наружу. Складки брезента скрыли от взгляда и Инквизитора. Бахнуло снова. Сквозь отворот полога Книжник увидел прочертившие пространство подземелья клубящиеся дымные следы.
Ракеты! Выходит, кое-что в контейнерах все-таки не стухло! А если так, то Тридцать Третий сумел-таки разобраться с управлением. И это, в свою очередь, означает, что он жив. Хотелось надеяться, живы и остальные.
Извиваясь ужом и уползая вместе с намертво прицепившимся креслом, Книжник наткнулся на неприятно знакомый предмет – компактную циркулярную пилу, которой ему собирались вскрыть череп. Этой штуке нашлось лучшее применение: запустив устройство, парень навалился на визжащий диск боком – и перерезал пластиковые ремешки на правой руке. Остальное было делом техники.
Когда он выбрался из палатки, все пространство обширного подземелья было плотно затянуто дымом. Но все-таки было видно, как из-за контейнерной пирамиды вдалеке вырвался столб огня и дыма – и понесся «под куполом» в дальний конец подземелья. Снова грохнуло, болезненно ударив по барабанным перепонкам. Взрывной волной семинариста повалило на бетон.
– Да что они там творят? – поднимая голову, пробормотал Книжник. – Угробят же нас всех еще до ядерного взрыва!
Мимо пробежало несколько маркитантов – неслись в сторону возникшего вдалеке огня. И то верно: начнись здесь пожар – мало не покажется: кругом сплошь горючка и боеприпасы. Пока вокруг топали вражьи ноги, Книжник лежал неподвижно, физиономией в пыль. Если и заметят – авось примут за мертвого. Но, похоже, всем сейчас не до него.
Он вскочил, бросился вперед, к контейнерам, туда, где должны были оставаться друзья. Снова сверкнуло, взвыло, и семинарист вжал голову в плечи, ожидая, что очередная ракета пронесется над головой. Однако что-то пошло не так. Ракета ринулась было в воздух, но вдруг выпустила из хвоста поток густой копоти, зависла на миг – и, кувыркаясь, устремилась вниз.
Прямо на обалдевшего Книжника.
– О нет! – выдохнул он, метнулся назад, споткнулся, упал. И тут же рядом грохнулось что-то тяжелое, закувыркалось с металлическим дребезжанием, несясь прямо к нему.
И остановилось всего в нескольких шагах, неровно свистя и испуская легкий дымок.
Ракета. Чуть помятая, грозная. Книжник вскочил, осторожно обогнул хищно заостренный корпус и побежал дальше. «Протухла, наверное», – мелькнуло в голове.
Он успел отбежать шагов на пятьдесят, как за спиной грохнуло – на этот раз достаточно мощно, чтобы сбить его с ног и заставить снова растянуться на жестком бетоне. Перед глазами все плыло, на какое-то время семинарист даже потерял слух. Возможно, он даже потерял сознание, потому как не заметил, откуда рядом взялась большая гусеничная машина.
Это быстро привело его в чувство, даже слух прорезался.
Книжник никогда еще не видел боевых машин в действии. В Кремле был танк, – говорили, Данила его пригнал вместе со своим приятелем по прозвищу Снайпер, – но толку от этого танка без горючего и запчастей было мало.
А эта древняя машина была на ходу – рычала, источала вонь выхлопа. Она жила. С чем сравнить это зрелище? Ну, разве только с оживлением старинного паровоза, что порадовало бы не меньше. Правда, это был не совсем танк. Это была транспортно-боевая машина – то ли БМП, то ли БМД – в семинарии такие тонкости не объясняли, это прерогатива ратного сословия.
Однако машина – всего лишь машина. Главное – тот, кто спрыгнул с брони, бросился к нему и рывком поставил на ноги.
– Зиг… – выдохнул Книжник. – Живой! Где остальные?
– Внутри! – вест потащил его к массивной двери, откинувшейся на корме бронемашины. – Да идем же быстрее! Залезай!
– Душно мне что-то… – отмахнулся Книжник. – Я лучше к тебе, на броню!
Зигфид помог забраться на плоскую крышу за башней, каблуком стукнул по броне, крикнул:
– Трогай!
– Куда? – из распахнутого люка механика-водителя прокричал Тридцать Третий.
– Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда!
– Понял!
Взревев, БМП дернул с места. Книжник, не успев ни за что ухватиться, едва не полетел вниз. Вест за шиворот удержал его, и бронированная машина понеслась сквозь плотную дымовую завесу, оставшуюся от ракетных выхлопов.
– Зачем вы столько ракет выпустили?! – стараясь перекрыть шум двигателя и лязг гусениц, крикнул Книжник. – Свод ведь на голову рухнуть может!
– Да это все Три-Три, – отозвался Зигфрид. – Как запустить – нашел, а как остановить запуск – нет. А там режим залпа – четыре ракеты, одна за другой!
– Ну, за это спасибо, не то порвали бы меня на кусочки!
– Ничего, не зарекайся, – бодро подмигнул Зигфрид. – Маркитанты еще никого со своих складов живыми не выпускали!
Книжник поежился. Умеет Зиг добавить оптимизма!
– А робота куда дели?
– Да там оставили. Зачем нам еще одна железка, когда есть это? – Зигфрид постучал кулаком по броне.
А мимо них в мутной дымке проносились ряды боевых машин, грузовиков, штабеля ящиков, стены контейнеров, пузатые громады топливных цистерн. И Книжник понимал: это не просто богатство. Это колоссальные возможности для возрождения цивилизации.
Кремль с его ограниченными ресурсами только-только начинал подымать голову. Немногочисленная дружина да фенокодусы, заменившие вымерших лошадей. С такими возможностями можно контролировать территорию, едва достигающую Садового кольца. Но для того, чтобы противостоять новым угрозам и проводить экспансию, этого мало.
Нужна мощная сила – техника, топливо, оружие, боеприпасы. И здесь, в древнем транспортном узле, всего этого было с избытком.
Это могло стать вторым шансом для человечества. Здесь было все, что нужно для первого рывка, для того, чтобы встать на ноги, защитить Кремль как оплот человечества и выглянуть за пределы московских кольцевых дорог – туда, в большой мир.
Но все эти сокровища находятся в руках небольшой группки негодяев, вообразивших, что они имеют право на все наследие предков. Их не волнует то обстоятельство, что они просто не в состоянии переварить то, чем они завладели по воле случая. Ведь маркитантам недостаточно чем-то владеть и выгодно торговать этим.
Куда важнее для них, чтобы в мире сохранялся дефицит самого необходимого, чтобы каждый литр топлива, каждый патрон был на вес золота. В этом – вся сила торговцев. Именно поэтому они готовы лишить жизни всякого, кто посягнет на их темные тайны. Оттого и существует в кланах маркитантов круговая порука с обязательством покончить с собой, но не выдать источники благополучия клана. И до сих пор маркитантам удавалось сохранять свои тайны.
А значит, их маленький отряд не выпустят отсюда просто так. Если, конечно, они не найдут выход сами.
Книжник оглянулся. Один из верхних люков десантного отделения был открыт. Он упал на живот, свесился вниз и тут же едва не рухнул головой на железный пол: на нем буквально повисла Хельга.
– Живой! – в ухо прорыдала она.
– Живее некуда! – пытаясь высвободиться, отозвался парень. – С вами все в порядке?
– Да, только темно и скучно, – из темноты отделения отозвалась Молния.
– Ничего, сейчас будет весело, – высвободившись из объятий, заверил Книжник.
Он на четвереньках перебрался к башне и, ухватившись за ствол, соскользнул на широкий лист лобовой брони рядом с люком механика-водителя, из которого торчала голова Тридцать Третьего.
– Куда едем? – прокричал Книжник.
– Здесь должны быть грузовые ворота, – всматриваясь в даль, отозвался Тридцать Третий. – Судя по расположению техники и грузов – где-то там…
Книжник хотел было возразить: мол, если и есть такие ворота, то они наверняка охраняются так, что мама не горюй – поджарят с ходу. Но ничего рассказывать не пришлось: путь преградили два грузовика, которые выкатывали вручную с десяток маркитантов. И тут же по броне забили и завизжали, отскакивая, пули.
– Назад! – взревел Зигфрид.
Тридцать Третьему ничего объяснять не пришлось: БМП застыл на месте как вкопанный, по инерции качнулся – и тут же дал полный назад, натужно загребая гусеницами. Через сотню метров, однако, остановился снова.
– Ну, чего ждем?! – заорал сверху Зигфрид.
– Водить эту штуку сможешь?! – крикнул Книжнику Тридцать Третий и, не дожидаясь ответа, нырнул куда-то в глубину кабины.
– Я не знаю… – пробормотал Книжник, торопливо ныряя в люк водителя. – Попробую…
Тридцать Третий уже возился чуть позади, в башне. Книжник уселся в неудобное кресло, растерянно огляделся:
– Что делать-то, а?
Через открытый люк было заметно, что машина неторопливо пятится назад. Вокруг было полно каких-то непонятных приборов, рычагов и кнопок. Книжник ощутил полную беспомощность.
– «Газ» я заклинил на «малый назад», – быстро сказал Тридцать Третий. – Штурвал видишь?
– Ага… – парень уставился на рукоятки, чем-то напоминавшие руль мотоцикла.
– Держи его прямо и следи, чтобы ровно шли и не врезались никуда, – пояснил Три-Три, – а я эту «молотилку» попробую…
Книжник осторожно положил руки на «штурвал», и тут же над головой бешено загрохотало – кио ударил из тридцатимиллиметровой автоматической пушки. От неожиданности семинарист дернул злополучный штурвал, и машину повело в сторону.
– Что ты делаешь?! – рявкнул Три-Три, и Книжник торопливо заложил штурвал в противоположную сторону.
БМП бешено закрутился на месте.
– А, черт… – Три-Три возник рядом, сам повертел штурвалом, выпрямляя курс. – Так держи.
– Ага… – кивнул Книжник и тут же увидел показавшиеся в дымке фигуры. – Маркитанты!
– Вот неймется им… – Три-Три бросил «ученика» и быстро вернулся в башню.
По броне снова забарабанили пули. Книжник уже увереннее сжимал рукоятки «штурвала», удерживая пятящийся БМП меж двух рядов законсервированных машин. Маркитанты перли изрядной толпой, поливая очередями из автоматов и пулеметов. Броня звенела, вздрагивала, но пока выдерживала. Книжник уже не высовывал голову в люк, он приноровился озираться черед узкие триплексы. Снова жахнула пушка и на какое-то время заставила маркитантов вжаться в пыль. Увесистые снаряды выбивали из бетона щебень и искры, пространство еще больше затянуло дымом. Но все же семинарист заметил подозрительную активность на левом фланге.
– Три-Три, слева! – крикнул он.
И, не дожидаясь ответа, вдавил педаль газа. БМП зарычал, дернулся, рванул назад – и тут же что-то шумно просвистело рядом, грохнув где-то в рядах автомобилей.
– ПТУРы! – заорал Три-Три, силой вытаскивая Книжника с водительского места. – Пусти же ты, ну! Сожгут нас сейчас!
Книжник соскользнул с водительского сиденья, куда немедленно влез Тридцать Третий. БМП с ревом развернулся на месте, парня швырнуло на стенку, ударив головой о балку. Не обращая внимания на боль, он перебрался в тесную башню и обнаружил там Зигфрида, уверенно разворачивавшего пушку.
– Умеешь из нее стрелять?
– А что здесь уметь? – невозмутимо ответил воин, припал к окуляру прицела и открыл огонь.
Боевое отделение наполнилось грохотом и разъедающей глаза гарью. Трудно было понять – попадал в кого-то вест или нет, но внутри машины эффект был сильный. Впрочем, орудие быстро поперхнулось и замолчало.
– Заклинило, – с досадой поморщился вест. – Надо отсюда убираться. Три-Три, давай ходу – попробуем найти выход с другой стороны.
– Стой! – взвизгнула в глубине машины Молния.
Три-Три ударил по тормозам, машину повело юзом и широко крутануло. Не глуша двигатель, кио выпрыгнул наружу.
– Доигрались! Гусеница соскочила!
Но Книжник глядел в другую сторону. Туда, откуда к ним приближался их старый знакомый – инженерно-саперный биоробот типа «баг».
– Это наш Жук! – радостно сообщила Молния. Выпрыгнула из заднего люка, бросилась к био и повисла на согнутом манипуляторе, как будто встретила старого друга. Робот же проделал неожиданное движение – подвигал манипулятором из стороны в сторону и, словно развлекая, покачал девочку.
Ее радости, впрочем, никто не разделял. Книжник приобнял Хельгу, мрачно оглядываясь по сторонам. Девушка вложила в его руки арбалет и духовую трубку. Надо же – сохранила! Теперь это может оказаться полезным. Правда, болтов почти не осталось. Одна надежда на ядовитые шипы. Смешное оружие против «калашей» и ПТУРов.
Дым все еще скрывал их от врагов, но долго так продолжаться не могло.
– Конец машине, – осмотрев БМП, вздохнул Три-Три. – Не меньше часа на починку нужно.
– Нет у нас столько времени, – отрезал Зигфрид. – Если не найдем выход из этого подземелья, маркитанты загонят нас, как зверей, в угол. И прикончат самым зверским образом – даже не сомневайтесь.
– Я знаю, кто нам поможет, – неожиданно встряла Молния.
– Кто? – хмуро спросил Зигфрид.
– Он, – девочка указала на робота.
– С чего ты взяла? – поинтересовался вест.
– Точно… – проговорил Книжник. – Он же проводил какие-то инженерные работы в этом районе. Может, ему что-то известно? Планы подземелий, к примеру?
– Тебе что-то известно, Жук? – повторила Молния, глядя снизу вверх в бездушные объективы робота.
Тот тупо разглядывал девочку и, похоже, просто не понимал вопроса.
– Формулируй конкретнее, – предложил Тридцать Третий. – Ему известно, как выбраться отсюда на поверхность?
– Кратчайшим путем, – добавил Книжник.
– А? – подытожила девочка.
Био вытаращился на людей своими стеклянными объективами, развернулся на месте и потопал куда-то в глубину рядов из металлических ящиков.
– А ну-ка, давай за ним, – скомандовал Зигфрид. – Чем черт не шутит.
Они зарысили вслед за био в глубину лабиринта из ящиков самых разных форм и размеров. Вслед им громыхнул взрыв, за спиной поднялось огненно-дымное облако.
– Добили-таки наш БМП, – прокомментировал Тридцать Третий.
– Вовремя смылись, – легко улыбнулась Молния.
– Главное, чтобы твоя зверушка не навела нас на засаду, – буркнул Зигфрид. Ему явно не нравилась идея следовать за безмозглым био.
– А я думаю, все будет хорошо, – бодро сказала Хельга. – Правильно, Ник?
Книжник не слышал ее. Он разглядывал все эти штабели и ящики, не переставая сожалеть о том, что они находятся в руках нечистоплотных торговцев. Вот, например, здоровенные рулоны металла. Похоже, листовая нержавеющая сталь. Или эти слитки. Он взял один, подкинул, взвешивая. Это же титан! А вон – алюминий… Все это может стать основой для возрождения – сначала города, затем – страны, потом – мира.
А заодно поможет искупить его, Книжника, несуществующую вину перед Кремлем. Против такого подарка даже влиятельные враги будут бессильны.
Только бы уцелеть. Только бы не дать возникшему из мрака врагу уничтожить этот хрупкий мир.

* * *

– Куда это он нас привел? – озираясь, спросила Хельга.
Они стояли перед ровной бетонной стеной. Робот тупо уставился в одну точку, остальные пялились на препятствие с неменьшим недоумением.
– Я так и знал, что затея бесполезная, – скрипнул зубами Зигфрид. – Что взять с выжившего из ума робота?
– Он знал, куда ведет нас! – насупилась Молния. – Может, он просто ошибся?
– Ошибся! – горько усмехнулся Тридцать Третий. – Такая ошибка может стоить нам жизни.
– Ладно, пойдем отсюда скорее, – Зигфрид шагнул назад. – Хватит экспериментов. Может, еще не поздно самим отыскать выход.
– Постойте! – Книжник подошел к стене, припал к ней щекой, поглядел вдоль. Присел и снова всмотрелся вдоль стены. – А ведь здесь что-то было! То ли ниша, то ли тоннель. Вот, даже контур остался.
– Думаешь, он… – Зигфрид кивнул на био.
– Он мог когда-то замуровать здесь выход! – воскликнула Хельга. – Точно так же, как в тоннеле под Бункером!
– Скорее всего, – подхватил Книжник. – Думаю, когда-то его здесь активно использовали, может даже в переделке транспортного узла под нужды новых владельцев.
– Тогда чего мы ждем? – произнес Зигфрид и указал био на стену. – Ломай!
Био повернул голову к Молнии. Елки-палки, поразился Книжник – а ведь это чудовище считает девочку своей хозяйкой!
Молния, судя по всему, тоже понимала это, а потому ее голос прозвучал четко и веско:
– Давай, Жук, ломай!

Глава 13
Шаг через край

Тоннель, распечатанный стараниями трудолюбивого Жука, как и следовало ожидать, соединялся с веткой метро. Здесь была опасность наткнуться на руконогов, но на этот раз обошлось. Видимо, этот участок завалили с двух сторон, и подземные твари сюда не добрались. Осталось разобрать небольшой завал на взорванном входе в станцию, что био проделал быстро и без особых усилий. Точно так же до этого он продолбил манипулятором бетонную стену – будто та была сделана из хрустящего печенья. Похоже, отряд оказался на «Беговой», но проверить не представлялось возможности – глазу не было за что зацепиться среди незнакомых развалин.
На поверхность вышли с наступлением сумерек. Мрачная луна напоминала о быстро ускользающем времени. «Последний отсчет» продолжался независимо от того, что происходило со всеми ними.
– Сколько времени у нас осталось? – спросил Зигфрид.
– Я бы спросил иначе, – произнес Книжник. – В скольких часах от нас находится «титан»?
– Думаю, часах в десяти, не больше, – подсчитал Тридцать Третий.
– Значит, нужно идти ему навстречу, – решил Книжник.
– А есть ли смысл? – усомнился Три-Три. – Может, поблизости его дождемся?
– Я бы предпочел забраться в него заранее, – сказал Книжник.
– При условии, что он нас к себе подпустит, – добавил Зигфрид. – Это, конечно, не ударный био, но тем не менее военная машина. И мелочь наверняка вокруг него крутится. Так что повозиться придется.
– Это в том случае, если мы вообще его найдем, – возразил Тридцать Третий.
– Ты же вроде вычислил его маршрут? – уточнил Книжник.
– Вычислить-то вычислил. Но это же «титан». Не исключено, что он использует технологии «стеллс».
– Что это значит?
– Мы можем его просто не увидеть.
Книжник замер с открытым ртом. Он ведь совсем забыл про особенность этих машин! Огромные, неповоротливые, по сути безоружные – но ловко скрывающиеся на местности. Не зря такую штуку весты называли «Дом-Шатун» – подобный «титан» скрывался по соседству, прикидываясь одним из домов в районе Садового кольца. В тот раз его удалось вычислить с Универсального пульта. Но пульта под рукой нет. Это все равно что искать на ощупь.
– Надеюсь, система маскировки у него сбоит, – сказал кио. – За двести лет она не могла не повредиться.
– Плевать, – отрезал Зигфрид. – Мы пойдем навстречу – и ты его обнаружишь. У нас просто нет других вариантов.
Тридцать Третий понуро кивнул. И они пошли. Поплелся следом и Жук, упорно не желавший расставаться с новой «хозяйкой». Молния откровенно радовалась новой игрушке, и Книжник подумал даже: как она отличается от девочек, выросших в Кремле! Воспитание в среде дампов не может не покалечить психику… Хотя – пусть себе радуется. Ведь неизвестно, сколько им всем осталось радоваться самому главному, что у них есть, – жизни.
Спасибо луне – путники могли свободно продвигаться среди руин. Несколько беспокоило то обстоятельство, что нужно было лишний раз пройти мимо ипподрома – ведь транспортный узел находился как раз под ним. Так что идти требовалось максимально скрытно. Метров пятьсот прошли практически в полной тишине, стремясь миновать внешние стены ипподрома, за которыми скрипело и скрежетало воинство железных «смертников».
Из глотки Книжника вырвался невольный вскрик, и он замер как вкопанный.
– Тихо ты! – прошипел Зигфрид. – Что такое?
Семинарист молча указал вперед.
Перед ними в свете луны, на высоте метров пяти над землей, насаженный на покосившийся железный столб, замер «раптор». И на первый взгляд он был мертв. Не возникло даже малейшего сомнения: это Лого. Подойдя ближе, Книжник рассмотрел на борту остатки знакомой надписи.
– Как это они его так? – проговорил вест. Он старался говорить ровно, но все же и его голос дрогнул.
Книжник лишь хмуро посмотрел в ответ. Хельга спросила шепотом:
– Кто – они?
Семинарист хотел ответить, но в мозгу прозвучал знакомый голос:
«Уходите! Это ловушка!»
Мощная челюсть био чуть приоткрылась, клацнула. Послышался звук, похожий на стон. «Жив!» – и растерянное желание помочь, и собственная беспомощность…
«Это ловушка…»
– Это ловушка! – вслух повторил Книжник.
И тут же со все сторон тихо возникли десятки темных фигур. Ошибиться было невозможно.
Это дампы.
– Влипли…
Зигфрид выхватил меч одновременно со свистом первой стрелы. Удар – и стрела, летевшая прямо в лицо Книжника, ушла в сторону. И еще, и еще одна.
– Ложись! – заорал Зигфрид, бешено вращая мечом и отражая удары стрел и арбалетных болтов.
Хельга, Молния и Тридцать Третий послушно повалились на землю. Но Книжник не стал следовать приказу воина. Он вскинул арбалет, выхватил ближайший силуэт – и спустил тетиву. С коротким вскриком дамп повалился куда-то назад, за торчащий в небо кусок стены. Дампы не остались в долгу и с дикими воплями бросились на людей.
И тогда случилось неожиданное. Вперед вышел Жук – тот, кого всю дорогу считали безобидным железным увальнем. Помнилось, правда, как он расправлялся с крысами и бетонной перегородкой собственного изготовления, но отчего-то те подвиги не вязались с действиями инженерно-саперного робота типа «баг» в реальной боевой обстановке.
Жука будто подменили. Он как-то сжался, растопырив в стороны длинные манипуляторы, на концах которых бешено завертелись «пальцы»-захваты. Неосторожно подставившиеся дампы с воплями разлетелись в стороны. Серия ударов – и еще трое нападавших, разбрызгивая кровь из разорванных грудных клеток, повалились замертво. По металлическому телу заколотили железные наконечники арбалетных болтов. Толку от этого конечно же не было.
Поняв бессмысленность лобовой атаки, дампы полезли с флангов. И тут в дело снова вступил Зигфрид, закрывая левый фланг. Правым занялась Молния. Глядя на происходящее, Книжник понял одно: био дрался не за себя. Он защищал свою маленькую «хозяйку».
Парень снова вскинул арбалет. Рядом характерно свистнул металл: вот и Хельга достала из пояса скрывавшийся там гибкий меч. Страшное оружие – уруми, оружие женщин вестов, пришедшее из глубокой древности.
Семинарист четко осознал: драться придется насмерть.
И словно не в силах оставить друзей в беде, «раптор» над головой издал протяжный тоскливый рев.
– Отходим! – крикнул Зигфрид.
– Жук, назад! – тонко прокричала Молния.
Плотной группой они стали отходить. Свистнул уруми – под ноги Книжнику выкатилась отрубленная голова, замотанная в кровавое тряпье. Хельга вступила в бой, спрятав привычную ей женственность за маской жестокой амазонки. В ту же секунду Книжник разрядил арбалет прямо в жуткую одноглазую морду, возникшую из тьмы. Кто-то пытался дотянуться до него алебардой на длинном древке – но тоже получил ответ в виде тяжелого стального болта.
Пока им удавалось держаться вместе, но основную нагрузку боя принял на себя Зигфрид. Зловеще алеющий в темноте клинок описывал в воздухе немыслимые узоры, сея смерть на своем пути и тем самым даря злобным тварям то, что они так упорно искали. Молния пыталась ввязаться в бой, но ее механический покровитель ловко опережал маленькую воительницу, успешно отбивая атаки.
Дампов тем временем становилось все больше, и было ясно: долго против них не продержаться. Но вдруг в лязг металла и вопли раненых вмешались новые звуки.
Автоматные очереди.
Волна дампов отхлынула, обнаружив у себя за спиной более опасного противника. Впрочем, маленький отряд не особо обрадовался неожиданному спасению.
– Маркитанты! – крикнул Тридцать Третий.
– Уходим! Бегом! – зычно скомандовал Зигфрид.
Книжник помедлил. Он смотрел на Лого, застывшего в вышине, как насекомое, наколотое на иглу жестокого коллекционера. Больно ли его железному телу? Книжнику было больно. Особенно оттого, что он никак не мог помочь другу.
«Уходите! – сказал Лого. – Я справлюсь!»
– Я вернусь… – пообещал Книжник.
– Уходим, ну! – рявкнул вест.
Из темноты вынырнула еще одна темная фигура. Это явно был не дамп, и очередь из его автомата стала тому подтверждением. К счастью, пули на себя принял Жук – дернулся, чтобы заслонить Молнию, и злобные металлические насекомые загрохотали по металлу. Девочка вскрикнула. Книжник успел ответить выстрелом из арбалета – и это был последний оставшийся в магазине болт. Впрочем, выстрел оказался удачным – враг застонал и упал в темноту.
Все разом сорвались с места. Био двинулся с некоторым запозданием. Похоже, ему что-то повредили. Все-таки «баг» не был боевым роботом и не имел броневой защиты.
Выстрелы за спиной не утихали. Похоже, там тоже шел бой – маркитанты сцепились с дампами. Но никому не надо было объяснять: цель торговцев – маленькая группа людей, которые знают слишком много, чтобы оставаться в живых.
Уйти оказалось не так просто. Пространство вокруг было перепахано давними взрывами, воронки и руины создавали дикую мешанину, грозившую в темноте переломать ноги неосторожным путникам. Шли осторожно, однако робот стал заметно отставать.
– Он ранен! – тихонько сказала Молния.
– Скажи ему, чтобы не плелся за нами, – процедил Зигфрид. – Он выведет на нас маркитантов!
Молния в ответ лишь нахмурилась и сжала губы.
Нужно было искать укрытие.
Путь им преградил скелет огромного дома на Беговой. Похоже, в войну противники, обстреливая друг друга тяжелыми снарядами, не считали это здание за препятствие и били прямо сквозь него. Иначе трудно было объяснить огромные дыры в несколько этажей. Тем не менее дом в целом устоял. И именно туда вел группу Зигфрид.
В здание вошли через огромный пролом в стене. Свет луны сюда почти не проникал, и было темно, как в чернильнице. Это было опасно: в таких местах любят ютиться всякие твари. Да и в ловушку какую-нибудь попасть можно, вроде «гнойника» или «ледяного гейзера». За спиной, с трудом нагоняя людей, скрипел подстреленный био. Он вызывал жалость, как раненое живое существо. Отчасти это так и было – ведь в грубой металлической башке все еще теплилась жизнь дряхлого мозга. Словно желая хоть как-то угодить людям, робот включил установленную на голове фару.
– Приглуши свет! – тут же рявкнул Зигфрид. – Не хватало только, чтобы нас по нему обнаружили!
Интенсивность света понизилась, но его было достаточно, чтобы не переломать ноги во мраке и оглядеться. Они находились в обширном помещении, вроде фойе. Пол был на удивление чистым, словно здесь специально проводилась уборка. У стен, одна напротив другой, громоздились странные конструкции – вроде рам из тонких древесных стволов, каждая чуть больше человеческого роста. Что-то в них было знакомое, но семинарист никак не мог вспомнить, что именно.
Засмотревшись, Книжник ткнулся ногой во что-то круглое, легко покатившееся по полу. Семинарист подошел к предмету, поднял. Это была голова нео – черная, словно раздутая изнутри, отчего она приняла практически круглую форму.
– Что это? – с отвращением спросила Хельга.
– Похоже… – парень огляделся, недоуменно усмехнулся, – …похоже, это мяч.
– Мяч? – рядом возникла Молния. – Где мяч?
– И зачем он? – добавил Тридцать Третий.
– Мне кажется, – Книжник пожал плечами, – здесь играли в футбол. Или что-то вроде этого. Мы на поле стоим. Вон ворота, вот мяч.
– Что такое футбол? – спросил Хельга.
– Ритуальная игра дампов, – забирая у Книжника мяч, пояснил Зигфрид. – Проигравших убивают. А вон, смотрите…
У боковой стены, подвешенные на крюках, висело множество иссохших мумий в рваном тряпье.
– Зная любовь дампов к жизни, это, наверное, игра в поддавки, – пробурчал Книжник.
Зигфрид отбросил голову нео, и она покатилась в темноту. Оставив за собой жутковатое игровое поле, маленький отряд вышел к лестнице. Подниматься по ней было опасно: поврежденные пролеты висели буквально «на соплях». Под тяжестью био, что плелся сзади, хрупкий бетон трещал и крошился, угрожая треснуть и осыпаться.
Подняться удалось лишь до десятого этажа. Выше лестничные пролеты были сметены взрывом. Выйдя в широкий холл с большими окнами-бойницами, Зигфрид демонстративно швырнул на пол рюкзак и положил сверху меч в ножнах.
– Маркитанты нас здесь не достанут, – сказал он, оглядываясь. – Можно перевести дух, оглядеться.
Книжник подошел к большому оконному проему. В лицо дунуло холодным ветром с привкусом железа и гари.
Отсюда, с высоты десятка этажей, ипподром был виден как на ладони. В лунном свете тускло блестели корпуса био. Бесконечное движение по кругу вроде бы прекратилось, и от этого становилось страшно.
Словно железные детали окончательно собрались в смертоносный механизм. Осталось дождаться самого последнего «винтика».
– И что дальше? – завороженно глядя на овал ипподрома, проговорил Книжник. – Сколько времени у нас осталось?
– Часов девять, – тихо отозвался Тридцать Третий.
– И все это время мы будем просто сидеть?!
– Ну, «титан» должен пройти рядом… Будем караулить его сверху.
Книжник повернулся, поглядел на кио. Тот лишь развел руками. Вот это и остается – просто развести руками. Книжник сжал кулаки.
Ну нет, это не его история! Он не станет дожидаться, чем дело кончится! Он…
Пол под ногами тяжело вздрогнул: рядом рухнул добредший-таки сюда био. Молния подбежала к замершей «игрушке», оглядела, коснулась железной головы, что нелепо вывернулась в сторону.
– Он умер… – тихо сказала она. Слез на ее лице не было. Одна лишь тихая грусть.
Три-Три подошел ближе, опустился на одно колено, осмотрел робота, постучал пальцем по кожуху головы:
– В мозг попали. Четко в основание черепа – в самое уязвимое место.
– Надеюсь, я тому гаду тоже в мозг попал! – зло отозвался Книжник.
Он смотрел на маленькую Молнию, потерянно глядящую куда-то в сторону. Только сейчас семинарист понял: Жук не рвался на призыв Сержанта, он предпочел этому «зову» дружбу с маленьким человеком. Только теперь стало понятно, что в этой железке было больше человеческого, чем в любом из дампов, а то и в некоторых людях. Подумалось: отчего больше всех всегда теряют хорошие люди? Всякие подонки живут, не зная печали, не особо страдая при потере тех, кто рядом, – ведь у них нет настоящих друзей, привязанностей. Это жестоко и несправедливо. Неправильно устроена жизнь. Неправильно…
– Скажи, Три-Три, – оглядывая робота, произнес Книжник. – Он сильно поврежден?
– Кто, био? Говорю же – в мозг попали.
– Только в мозг?
– Ну, ты даешь! Мозг – самое главное. Вспомни, мы к нео за «расходниками» лазили. Так что теперь это – просто груда железа.
Книжник помолчал немного, потом сказал:
– А ты вспомни, как он дрался с дампами. Довольно бодро для строительного робота.
– Он не строительный, а инженерно-саперный, – возразил Тридцать Третий. – Он создан действовать в составе специальных подразделений, совместно с человеком, и должен уметь постоять за себя. Только чего теперь говорить об этом?
– Он сильный, быстрый и сравнительно небольшой, – горячо зачастил Книжник. – Ему бы нормальные мозги – он бы и «мангуста» одолеть смог!
– Так где ж их взять, мозги-то? – мрачно спросил Тридцать Третий.
– Здесь! – сверкнув глазами, Книжник коснулся собственной головы.
Три-три обмер:
– Что ты имеешь в виду?
Парень помолчал, собираясь с духом. Мысль, посетившая его, была проста и страшна. Более того – она была сродни самоубийству. Но это все ерунда по сравнению с грядущей тотальной катастрофой. Тут главное, о себе не думать. Да, лучше не думать.
Потому что от одной мысли о задуманном можно сойти с ума.
– Ты говоришь, у него поврежден только мозг, – семинарист выговаривал слова медленно, рассудительно, словно убеждая самого себя в той дикой идее, которая пришла ему в голову.
– Так и есть, мозги всмятку. Вон, из пулевого отверстия гной сочится. Но что ты хочешь сказать?
– Я хочу, чтобы мой мозг оказался там, – Книжник указал на массивную голову робота.
– Ты… что?.. – пролепетал Тридцать Третий. – С ума сошел?!
– Возможно. Но я не могу драться с Сержантом этим! – Книжник продемонстрировал грязные руки. – Мне нужна внешность био, чтобы подобраться к Сержанту, и сила био, чтобы его прикончить!
Кио изумленно разглядывал Книжника, не зная, видимо, что сказать.
– Ты можешь это сделать? – тихо спросил Книжник. – Я ведь знаю, что можешь!
– Погоди… – кио тряхнул головой, выходя из оцепенения. – Ты хочешь, чтобы я убил тебя?
– Я хочу обрести силу, реакцию и облик био, – настаивал Книжник. – Это возможно? Мозг для био – это ведь просто расходный материал, так? Био же приспособлены к смене «расходников» в полевых условиях!
– Даже не знаю… Да и из инструментов у меня только это, – из кулака кио выскочила длинная танталовая игла. – Нет ни медикаментов, ни диагностирующей аппаратуры… И даже если пересадка и удалась бы, потребуется время для адаптации. Да и тело твое просто погибнет!
– Сейчас это не имеет значения. Через девять часов погибнем мы все! Ты понимаешь меня, Три-Три?!
Тридцать Третий смотрел на семинариста, как на психа. Книжник и сам понимал: его затея почти не имеет шансов. Пусть даже био и приспособлены для быстрой смены «расходников», для операции требуется мощная техническая поддержка.
Наверное, это просто безумие, порожденное отчаянием. В такие минуты разум начинает судорожно генерировать сумасшедшие идеи, большая часть которых – просто порождение агонии, болезненного бреда перепуганного воображения…
– Постой, – после продолжительного молчания произнес кио. – А зачем она вообще нужна – эта пересадка?
– Чтобы управлять этой машиной, дубина ты!
– Тихо-тихо! Не надо сбивать меня с толку! Чтобы управлять биороботом извне, необязательно запихивать в него свой мозг. Тебе ведь это не требовалось, когда ты пользовался Универсальным пультом?
– Но здесь у нас нет пульта! Да и как можно эффективно управлять роботом без непосредственного контакта со всеми его системами?
– А вот об этом позволь судить мне! – Тридцать Третий повысил голос, и Книжник прикусил язык.
Действительно, кому, как не кио, разбираться во всех этих тонкостях? Он собственными глазами видел лаборатории Железного Кладбища, где эти любознательные изуверы потрошили биороботов, создавая из них еще более уродливых монстров ради удовлетворения собственного неуемного любопытства. Вот и теперь Три-Три начинал поглядывать на приятеля с каким-то новым интересом, от которого холодок пробегал между лопатками.
Книжник вдруг ужаснулся собственной идее. Не слишком ли много он на себя берет, разыгрывая спасителя человечества? В состоянии ли он справиться с грузом, который пытается взвалить на свои слабые плечи? Ведь он был рожден не воином, а всего лишь книжным червем, чья задача – хранить знания для тех, кто действительно способен повести за собой людей, совершить настоящий подвиг…
– Я вот что думаю, – задумчиво произнес Тридцать Третий. – Совсем необязательно выковыривать мозг из черепа, чтобы подключить его к био. Такая схема, конечно, удобна, но создана благодаря обилию «расходного материала» в условиях боевых действий.
– Это ты сейчас про трупы, – мрачно уточнил Книжник.
– Именно. Но что мешает подключить системы биоробота непосредственно к живому мозгу?
– Что мешает? – тупо переспросил Книжник.
– Да ничего! – фыркнул Тридцать Третий. – И если ты готов рискнуть…
– Да, я готов! – отрезал Книжник.
Он поймал тревожный взгляд Хельги, которая, видимо, почувствовала что-то неладное. Она всегда чувствует, когда с ним что-то происходит. Или только должно произойти.
Семинарист сжал зубы. Только никаких слез, никакого сочувствия! Предстоящее и без того было слишком страшным, чтобы отягощать себя эмоциями. Нельзя оставлять места сомнениям – только действовать! Идти вперед, переть до победы или до смерти.
И что бы там ни было – не думать о последствиях.

* * *

Ускользающее время ощущалось буквально кожей. Восемь часов, если верить расчетам Тридцать Третьего. А верить ему надо. Ведь в его руках сейчас – твоя собственная жизнь.
Склонившись над наполовину разобранным роботом, Тридцать Третий колдовал с системами. Книжник старался не смотреть на все это. О некоторых вещах лучше не знать – чтобы не струсить и не передумать в самый последний момент. Но кио был бесстрастен и безжалостен, как профессиональный хирург.
– Смотри сюда! – сказал он, показывая побледневшему парню чашу из прозрачного, дрожащего, как желе, материала, от которой брали начало пучки бледно светящихся световодов. – Это мыслесъемник, сканер ментальных команд. Он должен примыкать непосредственно к твоему мозгу.
– Понятно, – слабым голосом проблеял Книжник. Его мутило.
– Трепанацию черепа в таких условиях провести мы не сможем. Поэтому попробуем просто приложить ее к голове. Предварительно наголо выбритой, разумеется.
– Ну, это как раз без проблем…
– Но в этом случае без сканирования сигнала со спинного мозга нам не обойтись. В нескольких точках придется вогнать в него вот эти зонды… – кио продемонстрировал пучок острых игл с расходящимися от них проводами.
– Как скажешь… Где буду находиться я сам?
– Тело придется зафиксировать прямо поверх корпуса. Био станет для тебя чем-то вроде внешнего экзоскелета. Так что надо быть аккуратнее с движениями – чтобы не оторвало руки-ноги и не придавило при падении… – Три-Три замолчал, внимательно поглядел на «пациента». – Ты чего такой бледный? Еще не поздно передумать.
– Нет уж, – семинарист энергично помотал головой. – Давай дальше рассказывай.
Кио продолжил готовиться к операции, проверяя работоспособность машины. Остатки старого мозга, превращенного автоматной пулей в кашу, он выгреб из чаши «мыслесъемника», и теперь проверял работоспособность систем через ручное управление. Робот послушно шевелил манипуляторами, реагировал на раздражители.
Но в этом не было той, прежней жизни. Это понимала даже маленькая Молния. Она даже не смотрела в сторону робота. Сидя в оконном проеме и свесив ноги над пропастью, она молча глядела на далекую луну.
– Дурацкая затея, – пробурчал Зигфрид, наблюдая за действиями Тридцать Третьего.
– Тогда останови его! – тихо попросила Хельга.
– И не подумаю. Он взрослый – пусть сам решает, как ему поступить с собственной жизнью.
– Но он же убьет себя!
– Кто знает? Я в этой технике не разбираюсь. Я воин – мое дело сражаться. Книжник у нас умник. Может, он действительно знает, что делает. А Три-Три вообще спец в этом деле. Если у нас и вправду появится собственный боевой био, это будет неплохо.
…Это было похоже на какой-то зловещий ритуал. С ледяным хладнокровием Зигфрид выскоблил череп Книжника острым, как бритва, кинжалом. Все это время семинарист сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоить сердце, стремившееся вырваться из грудной клетки.
Ему было страшно. Страшна была даже не смерть, а предстоящая потеря своего человеческого естества. Сращение с машиной. Он пытался представить себе, как это будет, но не видел ничего, кроме ледяной тьмы.
– Готово, – шлепнув широкой ладонью по лысому черепу, сообщил вест, осмотрел друга и усмехнулся. – Неплохо смотрится. Как считаешь, Хельга?
Девушка молчала, закрыв рот ладонью. В уголках ее глаз дрожали слезинки.
– Приступим? – Тридцать Третий разложил на куске ткани снадобья из запасов Книжника и теперь внимательно глядел на «пациента». Взгляд его стал ледяным, острым. Он больше не испытывал сомнений.
Книжник посмотрел на лежавшего рядом с кио распотрошенного робота.
– Давай, – тихо сказал он.
И лег лицом вниз на холодный пол.
– Зиг, иди сюда, будешь ассистировать, – позвал кио. – Хельга, лучше не смотри.
Тридцать Третий сунул в лицо Книжника пучок сон-травы:
– Дыши глубже!
Семинарист послушно вдохнул терпкий аромат. Это хорошо, если боли не будет. Он ведь так боится боли. А если боли не будет, но все не так страшно.
Не страшно…
Не так…
Так…
…

* * *

Открыв глаза, он увидел перед собой озабоченное лицо Тридцать Третьего и спросил:
– Ну что, когда все начнется?
– Ты, главное, не дергайся, – ответил тот, глядя почему-то мимо. Затем поднял взгляд на него. Странно – именно поднял, будто был намного ниже него. – Уже все кончилось.
– Кончилось? – недоуменно произнес Книжник. – Почему тогда я ничего не чувствую?
– Потому что я еще не включил сопряжение с системами.
– Сопряжение с системами?
– Я не включу твою связь с системой управления, пока не пойму, что ты все адекватно воспринимаешь и отвечаешь за свои поступки…
Книжник слушал вполслуха. Только сейчас он заметил перед глазами ползущие сверху вниз непонятные знаки и строки цифр. Зеленоватые, словно висящие в воздухе, они соседствовали с тонкими линиями, расчертившими мир координатной сеткой. Он перевел взгляд за Тридцать Третьего и увидел, как, напряженно обхватив себя за плечи, смотрит на него Хельга. И услышал тоненький характерный свист.
Так двигались линзы в оптической системе.
Он смотрел на мир глазами робота.
Только в этот момент пришла вся полнота новых, ранее не знакомых ощущений. Это было странное состояние, которое не объяснить тому, кто сам не ощутил ледяного холода машины, соприкосновения собственной человеческой сущности с бездушным электронным адом.
Это был тот самый момент, когда Книжник готов был понять и простить смертельного врага. Он представил, какая ледяная мгла должна была остаться в глубине души Сержанта – если у него все еще оставалась душа. Где-то здесь, на стыке мертвого и живого, разума и металла находилась дверь в мир бесконечных страданий. Даже теперь, прикоснувшись к преисподней, Книжник понимал: его страданиям далеко до того, что испытывали Сержант или тот же Лого. И при всем этом бывший боец вражеской армии оставался верен своему долгу. Конечно, можно считать это остаточным рефлексом, паразитной программой в обезличенном мозгу, но Книжник был убежден, что это не так.
Он поймал себя на том, что начал жалеть Сержанта и в чем-то симпатизировать ему, как товарищу по несчастью.
Но это все лирика. Зигфрид посчитал бы подобные мысли проявлением слабости. И наверное он прав. Сержант – враг.
И он, Книжник, должен его убить.
– Эй, парень, с тобой все в порядке?
Это уже Зигфрид. Внимательно смотрит прямо в глаза. Если можно назвать глазами то, чем семинарист сейчас воспринимает мир.
– Да, кажется, в порядке… – голос у него странный, наверное, синтетический. Невозможно понять, откуда исходит звук. Это просто смешно: он вроде бы видит и говорит, но со стороны выглядит это так, будто за него все делает уродливая железная машина.
– Милый, как ты? – это Хельга. Заглядывает в объективы, улыбается. Но по глазам видно, как ей страшно.
– Я в порядке! – соврал Книжник. – Будто заново родился.
А в этом – только доля шутки. Он действительно перестал ощущать себя тем, прежним. Даже не мог вспомнить, каково это – ощущать себя обыкновенным человеком.
И страшнее всего было потерять это чувство навсегда.
– Сколько времени прошло? – спросил он.
– Часов пять возились, – отозвался Тридцать Третий. – Да ты не беспокойся – все хорошо получилось. Вроде бы…
– Выходит, у нас часа три осталось?
– Где-то так. А потому не будем тратить времени на разговоры.
Тридцать Третий приблизился – и тут же скрылся из виду, склонившись куда-то к корпусу. Двигать головой пока не получалось, и Книжник видел лишь то, что само попадало в поле зрения. Снова появившись в координатной сетке, кио сказал:
– Сейчас я включу сопряжение. Самое главное – не делай резких движений! Не пытайся пойти или развернуться на месте. Просто постой и почувствуй новое тело. Готов? Поехали!
Тело словно пронзило током. Из встроенных динамиков вырвался стон.
Книжник не знал, какое именно тело испытало боль – новое ли, механическое, или тот жалкий биологический комок, что сжался сейчас, притянутый грубыми веревками и полускрытый стальным корпусом. Он опустил голову – и вздрогнул всем корпусом, потрясенный жутким зрелищем. Там, внизу, распятый на железном торсе, висел он сам. Точнее – его тело, сросшееся нервными окончаниями с электронной начинкой робота. Тело было непо-движным – все сигналы от головного и спинного мозга уходили в блок управления и распределялись между частями механического тела. Умом это можно было понять, но ощущения безбожно лгали, мучая необъяснимыми фантомными болями во всех частях тела.
Семинарист вдруг ощутил, как нестерпимо чешется голова. Понимание того, что он не может просто почесать голову, заставило его зарычать от бессильной ярости. Он посмотрел на правую ладонь – вместо нее теперь была мощная железная клешня. Яростно сжал кулак – так, что тревожно взвыли сервоприводы.
– Осторожнее! – предупредил Тридцать Третий. – Не повреди собственное тело! Я частично прикрыл его металлом, но…
Болтовня этого человека вдруг вызвала у Книжника приступ раздражения. Он крутанул головой и грохнул «кулаком о кулак». Три-Три отступил на шаг, Зигфрид невольно потянулся за мечом, а Хельга тут же бросилась к весту и повисла у него на руке, не давая вытащить оружие.
– Мне больно! – прохрипел Книжник, надвигаясь на Тридцать Третьего. – Что ты со мной сделал?!
– Я сделал то, что ты просил, – дрогнувшим голосом крикнул Три-Три. – Ты стал био! Теперь у тебя есть реакция, есть сила.
– Не зли меня! – рявкнул Книжник, невольно протягивая в сторону кио клешню манипулятора. С огромным трудом он сдерживал желание оторвать головы этим слабым человеческим существам.
Однако откуда эта непривычная агрессивность? Потребовалось усилие, чтобы подавить в себе бессмысленную злобу.
– Что со мной? – отступив на шаг, тихо спросил Книжник.
Точнее, то, что еще недавно было им.
– Постарайся успокоиться! – осторожно вытянув вперед ладони, проговорил Тридцать Третий. – Твой мозг пытается синхронизироваться с электроникой робота, которая настроена на более агрессивные режимы. Учись контролировать себя.
– Я стараюсь… – успокаиваясь, кивнул Книжник. – Но такое ощущение, что какие-то системы начинают контролировать мой разум. То есть включаются там, где мне не хватает собственной реакции…
– Нужно какое-то время для адаптации, – мягко пояснил Три-Три.
– Нет времени! – Книжник посмотрел в оконный проем, за которым во мраке огромным эллипсом расползся ипподром.
– Так ты почувствовал, каков его боевой режим? – с профессиональным интересом спросил Зигфрид.
– Немного. Чувствую, что машина сильнее меня. Она подавляет, лишает воли… – Книжник поднял манипуляторы, снова оглядел их. Усилием мысли попытался заставить их вертеться, как делал прежний хозяин этого металлического корпуса. Получилось не очень. – Хорошо бы потренироваться, чтобы контролировать новое тело.
– Давай я помогу тебе, – предложил Зигфрид. Отложил меч, поднял с земли отрезок ржавой трубы. Повернулся к Хельге и Молнии. – Девочки, лучше вам выйти отсюда. Три-Три, тоже отойди в сторонку от греха подальше.
Как ни странно, предложению Зигфрида последовала не только Хельга, но и Молния, привыкшая делать лишь то, что считала нужным. Только напоследок она странно посмотрела на робота. Видимо, уже не узнавала в нем того добродушного железного защитника, который ей когда-то так приглянулся.
Она была права. Био стал другим, потому что стала другой его главная составляющая – человеческий мозг.
Зигфрид прошелся по широкой дуге перед био. Крутанул трубу в одной руке, в другой, в обеих сразу – с такой ловкостью, словно всю жизнь только трубой и орудовал.
– Подвигайся! – предложил он Книжнику. – Почувствуй новое тело.
Книжник сделал один шаг, второй. Попрыгал. Интересное ощущение: он чувствовал непривычный избыток быстроты и силы. Проблема была в том, чтобы научиться контролировать эти новые возможности.
– А теперь – отрази атаку!
Зигфрид сделал резкий выпад трубой. Био под управлением Книжника стремительно ушел в сторону, не удержал равновесия и повалился спиной на колонну, поддерживавшую потолок. Зиг повторил атаку, и Книжник попытался перехватить трубу клешней – та лишь клацнула, ухватив воздух. Тогда он сам перешел в нападение – благо скорость позволяла.
Но Зиг ловко увернулся от броска – и Книжник вновь не устоял на ногах и грохнулся на бок.
– Осторожнее! – крикнул вест. – Себя не придави!
Только сейчас Книжник вспомнил, что всего лишь воображает себя здоровенным роботом, – на самом деле он просто опасно болтается у него на брюхе. Об этом забывать не стоило.
Зигфрид тем временем легко подскочил и стукнул его трубой по боку с воплем:
– Не зевай!
Так повторилось еще несколько раз – Зиг делал с ним все, что хотел, колотя проклятой трубой и словно издеваясь над ним. Будь это не труба, а меч, закаленный в Поле Смерти, воин уже разделал бы его на отдельные узлы и компоненты. Книжник просто не успевал пользоваться возможностями робота с целью успешного противостояния нападению. Это сводило на нет все обретенные пре-имущества. Нужен был совсем другой подход.
Интуиция подсказала: не нужно мешать электронным системам, пытаясь контролировать управление конкретными действиями машины. Они сами разберутся с движением наиболее рациональным образом. Все, что от него требуется, – взять более тонкое стратегическое руководство машиной.
Попросту расслабиться и довериться инстинктам.
Так семинарист и поступил.
И когда воин в очередной раз попытался огреть его по загривку самым унизительным образом, Книжник «отпустил сознание», лишь бесстрастно наблюдая за происходящим. Результат последовал мгновенно: робот молниеносно выбросил манипулятор навстречу и вцепился в трубу железной хваткой. Небольшое усилие – и учебное оружие веста жалобно звякнуло, переломившись пополам.
– Уже лучше, – отряхивая руки, покивал Зигфрид. – Главное – брюхо береги.
– А теперь кое-что покажу тебе я, – выходя на середину зала, сказал Тридцать Третий. – На левом манипуляторе у тебя ключ.
Книжник поднял левый манипулятор, склонил голову набок, пытаясь понять, что из себя представляет этот самый ключ. И тут же из металлического пальца со звоном выскочил тусклый шестигранник. Видимо, электроника сопоставила сигналы мозга с базой данных и выдала единственно верную команду.
– Да, это он, – подтвердил Тридцать Третий. – Если хочешь знать мое мнение, то это и есть твое главное оружие.
– Ты полагаешь?
– Вспомни, как действовал Сержант.
– Подчинял себе био, ковыряясь у них в мозгах?
– Да. У каждого на затылке есть гнездо под такой ключ. Он же работает как штекер, соединяющий ваши системы. Откидываешь бронекрышку – и вставляешь ключ… – Тридцать Третий неожиданно замолчал.
– И что дальше? – спросил Книжник.
– Не знаю, – признался кио. – Такого опыта ни у кого из нас не было. Ты должен подчинить себе того, к кому подключился. Так действует «мангуст». Что делать тебе – я не знаю. Подавить волю врага или еще что…
Книжник вдруг ощутил, что ему предстоит почти невозможное. Ведь трудно достичь того, чему не можешь даже дать определения. Но отступать поздно. Он сделает все, на что способно это железное тело.
И даже больше.
– Но до гнезда на затылке врага еще надо добраться, – заметил Зигфрид, поднимая с пола половинки трубы. Описал ими широкие «восьмерки», действуя, как короткими клинками. – А для этого нужны другие навыки. Продолжим?
Продолжить им не дали – в помещение ворвалась Молния:
– Маркитанты! По лестнице поднимаются!
Отступление на крышу было невозможно – все лестничные пролеты оказались разрушены. Снизу поднимались враги. Путь был только один – в плоскости этажа. Так можно попытаться добраться до соседней лестницы.
Маленький отряд двинулся по коридору – и тут же уперся в стену.
– Назад? – быстро спросил Тридцать Третий.
– Зачем же? – с высоты своего нового роста отозвался Книжник. – Опробуем новую технику.
Он мысленно «закрыл глаза» и попытался отстраненно подумать о простой задаче – пробить эту проклятую стену. И тут же в глубине мозга включились какие-то связи, заставляя внешние механизмы приступить к привычной работе. Из барабанной установки на манипуляторе выскочил нужный инструмент – какое-то подобие длинной стамески из сверхпрочного материала. Инструмент завибрировал с чудовищной силой, и манипулятор ткнул его в стену, описывая правильный овал. Железобетон для этой штуковины был не прочнее картона – только цементная пыль да искры от арматуры. Тридцать секунд – и бетонный овал повалился на противоположную сторону.
– Ловко! – признал Зигфрид. – С мечом мне бы пришлось подоле ковыряться.
Книжник и сам с удивлением разглядывал раскалившийся инструмент в своей железной «руке». А еще он ощутил неожиданное удовлетворение от проделанной работы. Какой-то поощрительный сигнал в мозг? Вполне эффективный метод – заставить био получать удовольствие от возложенных на него функций.
Они быстро пробрались в соседнюю секцию здания и обнаружили лестницу. Было довольно темно. Едва подумалось об этом, как на голове вспыхнули мощные фары. И на этот раз никто не стал настаивать на маскировке. Начали спускаться. До пятого этажа все было нормально, но внезапно лестничная площадка оборвалась в пропасть.
Молния присела на край, бросила туда обломок бетона. Через несколько секунд эхо донесло звук удара.
– Вот влипли, – с досадой поморщился Тридцать Третий. – Этажа три, не меньше.
– Опять сквозь стену? – Зигфрид посмотрел на Книжника.
Тот попытался повторить трюк со «стамеской», но что-то пошло не так. На экран перед глазами вылезли раздражающе красные символы.
– Заклинило инструмент, – догадался он. – Ничего не выйдет. Разве что попробовать плечом проломить.
– Не надо, еще себя повредишь раньше времени, – возразил Зигфрид, осматривая стену. Провел по ней рукой, покачал головой. – Мечом разве что…
– Смотрите, что это? – Хельга, выглядывавшая из окна, указывала куда-то вниз.
Книжник быстро приблизился. Хотел привычно приобнять подругу – но вовремя одумался: не с его железными лапами устраивать «обнимашки». Он просто посмотрел туда, куда указывала девушка.
Сначала он вообще ничего не увидел – так, обычные руины, подсвеченные яркой луной. Но, присмотревшись, заметил, что ночной пейзаж чуть плывет – как это бывает в мареве в летнюю жару. Конечно, никакого марева в такую прохладу быть не могло. Это что-то другое.
И тут же в координатной сетке перед глазами возникла яркая точка со столбцом расшифровки. Электронные системы хотели что-то донести до мозга.
Технология «стеллс», гигантские размеры, подходящий маршрут… И все встало на свои места.
– «Титан»! – выдохнул Книжник. – Это же он!
– Где? – рядом возник Зигфрид.
– Прямо под нами. Вдоль стены крадется…
Снизу донесся грохот от раздавливаемых огромной массой развалин, однако вместо самого робота все видели только это марево. Дрогнуло здание – крадущийся гигант зацепил его бортом.
Долго любоваться этим зрелищем не пришлось. Наверху, несколькими пролетами выше, замелькал свет. Послышался дробный топот – преследователи были совсем рядом.
– В сторону! – приказал Книжник.
Зигфрид и Хельга подчинились. Био сделал шаг назад и со всей мощи двинул ногой в перегородку под широким окном. Обломки бетона полетели вниз – и тут же загрохотали по пустоте. Казалось, они просто зависли метрах в двух под ними прямо в воздухе и теперь медленно уплывали вправо. Книжник сделал шаг вперед, качнулся над пропастью.
– Что ты задумал? – ахнула Хельга.
– Давайте за мной! – Книжник сделал шаг вперед.
В пропасть.
Всего два метра – но для тяжелого биоробота с человеком под брюхом это сильный удар. Грохнуло металлом о металл, изображение поплыло, смазалась координатная сетка. Но семинарист уже был здесь – верхом на транспортном биороботе типа «титан». Редкий случай, когда гора сама приходит к Магомету.
Почти сразу за ним сиганула легкая и бесстрашная Молния. Взяв на руки Хельгу, с присущей ему ловкостью спрыгнул Зигфрид. Тридцать Третий колебался, стоя на краю пропасти.
– Давай же, ну! – звонко крикнула Молния. – Это не страшно!
Спорное утверждение: казалось, они плыли в воздухе на высоте пятиэтажного дома. Можно было сколько угодно щупать твердую поверхность под собой, но иллюзия сохранялась. Это было даже не стекло – полная имитация пустоты.
Ощущение не для слабонервных.
За Тридцать Третьим сверкнуло и жахнуло – маркитанты бросили гранату. Кио швырнуло вперед, он полетел, отчаянно размахивая руками, – и едва не ушел вниз, в последний момент успев зацепиться за невидимый край «крыши». Зрелище было странное: в небе болталась фигура, цепляясь скрюченными пальцами за воздух. Зигфрид метнулся в его сторону и помог другу выбраться на плоскую «крышу».
Засвистели пули, в окне лестничной площадки появились взбешенные маркитанты. В темноте они не сразу сообразили, куда делись беглецы, и палили почем зря.
Надо было немедленно спрятаться под защиту брони. Книжник лихорадочно искал невидимое гнездо сопряжения, чтобы отдать «титану» команду открыть верхние люки. Шарить вслепую по пустоте было опасно – того и гляди в пропасть улетишь. Снова пришлось переступить через себя и отключить навязчивый рассудок. Био моментально сориентировался, перебрался вперед и чуть в сторону – и ключ нашел соответствующее гнездо. С тяжелым лязгом отъехали в сторону люки, обозначившись бледными кругами, как бы летящими в ночном небе.
Маркитанты мгновенно заметили цель. «Трассеры» загрохотали по броне «титана», отскакивая и обозначая невидимые контуры. Но было уже поздно: беглецы быстро скрылись в люках. Последним не без усилий спустился в широкую грузовую дверь сам Книжник.
С грохотом закрылись над головой люки. На какое-то время они в безопасности.
У них оставался всего один час.

Глава 14
Плоть и сталь

Маленький отряд сидел на рифленом полу посреди огромного ангара, тускло освещенного уцелевшими плафонами. Когда-то в этом стальном чреве перевозили боеприпасы и десант, бросая все новые и новые силы на последние рубежи отчаянно защищавшегося города. Потом все забылось, и бывшие боевые роботы стали обыкновенными железными хищниками и падальщиками, наводящими ужас на всех прочих обитателей руин.
Как оказалось, Последняя война не окончена. Совсем рядом концентрировалась смерть – с тем, чтобы вырваться на свободу, сметая и превращая в пепел все, что еще осталось от этого города.
Молчали. Перед боем всегда молчат. Никому не дано знать будущего, но каждый хочет прислушаться к себе, словно что-то внутри может дать ценный совет, успокоить, обнадежить перед лицом неизбежного.
Зигфрид пристально осматривал меч. Он всегда серьезно готовился к битве, даже если враг был заведомо слабее его. Сейчас враг был силен. Силен настолько, что биться с ним было все равно что драться со скалами. Противостояние этой силе было заранее обречено.
Но воин не знал слова «поражение». И своей железной уверенностью он заражал остальных.
Маленькая Молния не прикасалась к оружию. Она сидела, поджав ноги, с закрытыми глазами, а Хельга заплетала ей косички.
Тридцать Третий в оцепенении уставился на рифленую металлическую переборку.
Каждый по-своему ждет неизбежного.
Книжник смотрел на тусклый экран, на который выводилось инфракрасное изображение. Медленно проплывал однообразный пейзаж. Впереди их ждал ипподром – последняя точка на пути.
Последняя точка для человечества.
– «Титан», стой! – крикнул он. – Стоять!
Громадный робот не обращал внимания на голос и продолжал движение.
– Стой! – заорал семинарист так, что захрипели динамики железного тела.
Все посмотрели на него, не понимая, что происходит. Он указал на экран. Там проползал покосившийся столб, пронзивший силуэт, напоминающий древнего ящера.
– Я сейчас! – бросил Книжник, направляясь к борту.
Ударил манипулятором по рычагу. Со скрежетом ушла в сторону крышка десантного люка.
Он спрыгнул на землю прямо на ходу. Повращал головой, ориентируясь. За спиной с глухим шелестом проползала громада «титана».
Вот он! Тяжело ступая, направил железное тело к застывшей фигуре неподалеку.
– Я здесь, Лого! – проговорил он. – Сейчас я освобожу тебя…
Наверное, это граничило с безумием. Зачем освобождать обреченного, когда на грани смерти все остальные? Но что-то заставило Книжника навалиться на мощный столб, отчего заскрежетало массивное основание.
Теперь-то у него были силы, чтобы освободить друга!
Тело «раптора» обрушилось в груду кирпичных обломков. Книжник принялся вытягивать из корпуса тяжелый столб, и тот подался неохотно, с жалобным скрежетом. Оттащив столб в сторону, бросил. Вернулся к «раптору», осмотрел. Пробоина в боку вызвала, видимо, серьезные повреждения. Во всяком случае, признаков жизни робот не подавал.
«Лого! – мысленно позвал Книжник. – Ты слышишь меня?»
Ответом было молчание.
Напоследок семинаристу захотелось прикоснуться к страшной голове из титана и стали, но вместо теплой человеческой ладони в «раптора» ткнулся грубый манипулятор. Книжник поднял железную клешню на уровень глаз, медленно пошевелил «пальцами».
– Я стал таким же, как ты, Лого, – он горько усмехнулся. – Ничего не чувствую. Ничего…
Семинарист развернулся и упругим шагом стал нагонять удалявшегося «титана».

* * *

Светало. «Титан» медленно вплывал на территорию ипподрома. На обзорном экране было видно, как расступаются перед ним био поменьше, образуя широкий коридор, ведущий к центру скопления биомеханических монстров.
– Сейчас и Сержант пожалует, – заметил Книжник. – Даже интересно, как он собирается активировать свою бомбу?
– Пойдем, спросим? – ухмыльнулся Зигфрид.
Книжник не ответил. Он поднимался по железным ступеням к верхнему люку. Зигфрид и Тридцать Третий последовали за ним. Шли не торопясь, будто хотели оттянуть неизбежное.
Это напоминало восхождение на эшафот.
Хельга и Молния двинулись было следом, но Зигфрид жестом остановил их:
– Будьте здесь.
Молния недовольно надула губки, но спорить не стала. Просто плюхнулась на пол и принялась рассматривать один из своих клинков, словно впервые видела. Хельга молча проводила взглядом ступающую тяжелым шагом железную фигуру.
Слова закончились, наступала развязка.
Они выбрались на крышу. Зарождался рассвет, и в утренних сумерках проступали древние руины. Поверхность под ногами обрела осязаемость и цвет, став грязно-серой – «титан» вышел из режима маскировки. Но поражало не это, а необычайная тишина. Поначалу даже непонятно было, отчего вдруг стало так тихо. Потом с высоты громадного корпуса Книжник увидел: роботы прекратили свое бесконечное движение и застыли, уставившись на огромного «новичка». Или они смотрели на незваных гостей наверху? От этих взглядов становилось жутко.
– Где он? – произнес Зигфрид, и его голос громом прозвучал в этой зловещей тишине.
– Ну и где ты, Сержант? – крикнул Книжник, направляясь к головной части «титана» – туда, где пряталась главная цель врага – гнездо сопряжения, дававшее власть над механическим исполином. – Выходи, посылка доставлена!
Только он договорил, как откуда-то сбоку, легко и быстро, как хищник из засады, вынырнуло упругое тело «мангуста». Ринулось в сторону семинариста – и замерло, словно налетев на невидимую преграду. Похоже, враг не ожидал увидеть здесь посторонних. Но его замешательство длилось недолго. Быстро оценив потенциального противника, био стал неторопливо приближаться по широкой дуге.
Зигфрид подобрался, приготовился, перекладывая меч из руки в руку. Книжник сделал осторожный шаг вперед. У него все еще оставалась уверенность в том, что главное оружие человека – слово.
– Мы ждали тебя, Сержант! – сказал он.
«Мангуст» вздрогнул, приник к поверхности, глядя снизу, словно кот, примеривающийся к броску. Зигфрид приготовился упредить удар, но Книжник сделал останавливающий жест.
– Мы просто хотим поговорить, – Книжник продемонстрировал лишенные оружия механические «руки».
– Кто ты такой? – низким синтетическим голосом спросил Сержант. Подался вперед, будто приглядываясь.
– Я обыкновенный человек, – Книжник усмехнулся. – Знаю, выгляжу я не совсем так. Но ведь и ситуация особенная.
– На чьей ты стороне? – оборвал его Сержант, продолжая осторожно приближаться и не отрывая от семинариста взгляда кроваво-рубиновых глаз.
– Что значит – на чьей? – чуть растерялся Книжник. – На стороне людей, конечно. На стороне всех, кто еще жив в этом городе…
– Западный блок? Восточный? – коротко, как на допросе, продолжал Сержант. – Имя, звание, часть!
– А, ты снова об этом… Нет у меня никакого звания. И блоков давно никаких нет. И стран тоже нет. Пойми, наконец, цивилизация погибла, кругом все разрушено, прежних врагов не осталось…
Сержант замер, сверля Книжника своим кровавым взглядом. Произнес безжизненным голосом:
– Это дезинформация. Ты сотрудничаешь с противником? – «мангуст» вновь сделал шаг в сторону Книжника.
– Да посмотри вокруг! – с жаром предложил тот. – Что ты видишь? Где твой противник? Война закончилась двести лет назад!
– Двести лет? – повторил Сержант. Он снова замер – похоже, в его поврежденном мозгу происходили какие-то процессы, пытаясь состыковать несовместимые логические цепочки. – Это невозможно.
Противник сомневался, и этим следовало воспользоваться. Теперь уже Книжник шагнул навстречу «мангусту».
– Посмотри на меня, – сказал он. – Разве я похож на твоего врага? У «восточных» на вооружении стоят такие боевые роботы?
– Нет сведений. Наблюдаю инженерно-саперного биоробота типа «баг», принадлежность – Западный блок.
– Вот видишь!
– …В конструкцию внесены изменения. Допускается возможность захвата и использования врагом, – Сержант приблизился на расстояние прыжка.
– Послушай, Сержант, – Книжник старался вкладывать в слова всю силу своего убеждения. – Здесь нет твоих врагов. Никто не собирается на тебя нападать. Все, что мы хотим, – это выжить самим и сохранить немногих уцелевших…
– Тогда зачем вы здесь?
– Чтобы отговорить тебя от неверного шага!
– Не понимаю.
– Не взрывай свою бомбу!
Реакция Сержанта была неожиданной. Он сжался в какой-то тугой металлический ком, прошипел:
– Откуда информация о бомбе? Утечка? Шпионаж?
– Послушай, приятель, – вмешался вдруг Зигфрид. – Прекращай уже свои игры. Зачем оно тебе?
«Мангуст» развернулся мгновенно, и через секунду уже нависал над лежавшим на броне Зигфридом. Меч веста отлетел в сторону, в лоб воина уперлась длинная острая игла, выскочившая из металлической лапы. Вест был силен и ловок, но теперь сила и реакция были на стороне разведывательно-диверсионной машины.
– Носитель генофонда союзников, – глухо проговорил Сержант, приближая жуткую морду к лицу веста, – сотрудничающий с врагом…
– А пошел ты знаешь куда, – глядя в огненные глаза робота, выплюнул Зигфрид.
– …подлежит уничтожению, – закончил «мангуст».
Лапа с иглой чуть подалась назад – замах для удара. Книжник бросил вперед всю массу железного тела, уже понимая, что не успеет.
Успел Тридцать Третий. Сверкнуло, грохнуло, воздух наполнился запахом озона. Мангуст, кувыркнувшись, отлетел в сторону и сорвался вниз с высоты «титана». Кио стоял, чуть отведя в сторону левую руку с курящимся легким дымком. Встроенный разрядник сработал четко. Такое оружие изначально создавалось против основного врага – боевых биороботов. И вот пригодилось.
Подхватив меч, освобожденный Зигфрид метнулся к краю бронированной «крыши», глянул вниз, проговорил:
– Надо убедиться, что он сдох. Кто-нибудь видит его?
Книжник осторожно вытянул шею. Внизу, на земле, было пусто. Кольнуло неприятное предчувствие. Книжник резко перевел взгляд в головную часть «титана» и увидел, как с противоположной стороны на спину гигантского био взметнулась быстрая тень, мгновенно оказавшись у люка, скрывавшего контактные порты.
Сержант перехитрил их. Со звоном откинулась крышка, щелкнул контакт: «мангуст» подключился к «титану».
С низкого старта Книжник бросился в сторону врага, который застыл, как паразит, насыщающийся кровью жертвы. Мощный удар манипулятором – и более легкий «мангуст» отлетел в сторону. Развернулся и хищной кошкой бросился на «бага», сбив того с ног.
Грохнувшись, Книжник ощутил острую боль: возможно, его хрупкое человеческое тело получило повреждения. Но сейчас это не имело значения. Зацепив руками-захватами уродливую морду «мангуста», Книжник попытался свернуть ее с прочного титанового основания. Взвыли сервоприводы, заскрежетал металл. Казалось, еще немного – и все будет кончено.
– Поздно! – злорадно проскрежетал Сержант. – Бомба активирована. Пятнадцать минут до взрыва!
Заметно тряхнуло: «титан» пришел в движение. Мерзко закрякал прерывистый сигнал тревоги. На миг Книжник потерял самообладание, и «мангуст» использовал свое главное преимущество – ловкость. Извернувшись, он выскользнул из мощных манипуляторов «бага» и нанес удар иглой прямо в голову, под броневой лист. Туда, где у «бага» должен был находиться «расходник» – головной мозг. Сержант оттолкнул застывшего железного истукана и исчез «за бортом».
Однако мозг Книжника находился там, где ему и полагалось быть – в голове семинариста. Впрочем, какие-то системы Сержанту повредить удалось: перед глазами вспыхнула и погасла координатная сетка – и робот тяжело грохнулся на спину.
Книжник тщетно пытался встать, пока к нему не подоспел Тридцать Третий.
– Сейчас, сейчас… – пробормотал он. – Посмотрим…
– Мы опоздали? – прошептал Книжник.
Тридцать Третий не ответил. Он молча копался в поврежденной голове «бага». Зигфрид, опустив меч, мрачно смотрел на происходящее снизу.
В голове Книжника щелкнуло – и перед глазами снова возникла сетка координат, а следом вернулся контроль над металлическим телом. Глянув вниз, семинарист сразу отметил зловещую упорядоченность, с какой выстроились био – концентрическими кругами, мордами к центру, которым сейчас стал громадный «титан». Книжник всей своей железной кожей ощутил, как утекают последние секунды перед взрывом.
– Гнездо! – произнес Тридцать Третий. – Подключайся и отменяй команду на взрыв!
– Черт… Как подключаться? – бормотал Книжник, направляясь к откинутой крышке люка, неуклюже падая на колени и заглядывая в темень коммуникационного колодца. – Как отменять?!
Привычным уже усилием воли он включил фару на голове, разгоняя мрак черного провала перед собой, и… огласил округу отчаянным криком:
– Проклятье! Вот гад!
Блок сопряжения вместе с коммуникационными гнездами оказался с корнем вырван из основания. Подключаться было не к чему.
Рядом уже был Тридцать Третий. Он тупо пялился в глубину колодца, из которого торчали слабо светящиеся концы оборванных световодов. Сверкнул в глубине разряд – и это свечение тоже погасло.
– Что будем делать? – выдохнул подошедший Зигфрид.
Он старался выглядеть спокойным, как всегда. Но на его лбу проступали капли пота. Все понимали: до финала остались минуты.
– Не молчи, Три-Три, – взмолился Книжник. – Из нас ты один хоть как-то разбираешься в этой технике.
– Я не знаю… – кио тяжело вздохнул. – Могу только предполагать… «Титан» сейчас – вроде ядерного запала. С ним мы ничего уже сделать не сможем, его уже не остановить – мы просто не успеем найти, где в его корпусе спрятаны заряды и системы запуска…
Он замолчал, глядя перед собой округлившимися глазами. Оказывается, кио тоже могут испытывать страх.
– Говори же, ну! – потребовал Книжник.
– Если заставить остальных био уйти отсюда… Хотя бы нарушить их строй… Может, тогда взрыв будет не той силы…
Книжник бросил острый взгляд на Зигфрида. Тот понял его – несмотря на стеклянные объективы.
– Делать нечего – придется вручную вскрывать эти консервные банки. За дело?
Воин подошел к краю крыши, оглядел поле предстоящей битвы. Он снова стоял перед противником, заведомо превосходящим его по силе. Вест не испытывал страха – ради такого момента, ради возможности положить голову за тех, кто тебе дорог, и живет настоящий воин.
Он коротко разбежался – и бросился в пропасть. Это не было самоубийством – метрах в восьми под ними была плоская голова-башня биоробота типа «аконкагуа 5А». Гулко приземлившись на ноги и кувыркнувшись, гася удар, Зигфрид встал, огляделся и с ходу вонзил меч под основание радарной установки – туда, где предположительно прятался нервный узел робота. Почувствовав неладное, био зашевелился, тяжело закрутился на месте, расталкивая соседей и нарушая ровный строй. Мощно тряхнул башней, пытаясь стряхнуть опасное «насекомое». Зигфрид с трудом удержался наверху, ударами меча нащупывая слабые места противника.
Книжник не стал дожидаться исхода поединка – пора было самому браться за дело. Инстинкт металлического тела подсказал скорейший способ спуска с железного исполина. Перевалившись через край вслед за вестом, робот полетел в пропасть. Книжник уже успел попрощаться с жизнью, когда конечности сами собой вцепились в вертикальную стену, заскрежетали, рассыпая искры и тормозя падение. Только когда падение перешло в бег по вертикали, до Книжника дошло: включились встроенные электромагниты.
Оказавшись на земле, семинарист уже знал, что делать. Набирая скорость, тяжелыми прыжками он помчался вдоль рядов био к краю этого опасного сборища и быстро нашел нужное.
«Спайдер». Не самый крупный и мощный био, зато достаточно плоский, чтобы на него получилось взобраться, и вполне годящийся для первого опыта. Впрочем, влезть на плоское паукообразное чудовище удалось не сразу. В целом быстрый и сильный «баг» не очень годился в воздушные гимнасты. С третьей попытки, сначала прыжком, а после – вонзая в железный корпус победитовые пальцы-крючья, Книжник все-таки оседлал своего первого «пациента». Осталось провести саму операцию.
Он уже знал, где искать коммуникационное гнездо. Бронекрышка должна находиться где-то в центре плоского корпуса… Точно – вот она! С щелчком выскочил из манипулятора шестигранник ключа. Откинуть крышку, вставить ключ, повернуть…
– О-о… – тело пронзило болезненной судорогой.
Очень своеобразное ощущение – объединение органико-электронных систем. Как будто гвоздь в затылок загнали. Теперь нужно как-то подчинить себе этого монстра. Как же Сержант это делает?!
Системы подсказали решение: в координатной сетке возникли столбцы контекстного меню. Оставалось только усилием воли выделить нужное красным маркером и четко решить: «Да!»
«Спайдер» взбрыкнул, как многоногая лошадь, и сдался. Книжник так и не смог понять, как это происходит, но теперь точно знал: этот био выполнит все его мысленные приказы.
Он – первый в его новой армии. Армии взбунтовавшихся машин.
Нужно спешить – пока Сержант не заподозрил неладное и не бросил на него всю свою железную мощь. Пока основная масса био в неподвижности дожидалась финальной огненной вспышки, самое время было вербовать сторонников. «Спайдер» стал в этом хорошим подспорьем: он мог поднять семинариста на высоту, достаточную, чтобы добраться до контактных разъемов – единственный способ вывести био из подчинения Сержанту. Нужно только определиться, с кого начать.
Взгляд сам собой выхватил старого знакомого – бунтаря, биоробота типа «чинук» под номером девять. Пульта под рукой теперь не было, но были другие возможности, которыми следовало воспользоваться. Уже сейчас Книжник вместе со «спайдером» образовал небольшую «сеть», в которой принял на себя роль «сервера». Нужно просто подключить к этой сети новенького.
– Вверх! – прошептал Книжник, хотя работала, конечно, ментальная команда.
Био не без труда вытянулся на своих паучьих лапах, и Книжник смог добраться до очередного контактного «гнезда». В этот момент с грохотом повалился на бок добитый-таки Зигфридом «аконкагуа». Прочие био зашевелились, выходя из оцепенения.
Запахло жареным.
Следовало поторопиться. Но на «девятке» возникла заминка. Контакта с этим био не получалось. Сказывались, видимо, некондиционные мозги, полученные от нео. Потребовалось приличное напряжение сил, чтобы подчинить себе эту машину. Но теперь Книжник знал: у него появился неплохой союзник. Теперь он подчинял только «номерные машины» – те, которые он сам привел с Железного Кладбища. Семинарист успел собрать в свою сеть около десятка машин, попутно переподчиняя их спонтанному лидеру – Девятому. Так удобнее контролировать действия «союзников».
На этом удача закончилась. Сержант почуял неладное и понял, что структура его «бомбы» начинает рушиться.
Он явился разбираться. Разумеется, не один. Впереди клином шли «рапторы» – ударная сила Сержанта. Они набросились на «бунтарей», стараясь сбивать их с ног, рвать зубами, ломать мощными «лапами». Самого полководца железного войска Книжник поначалу даже не увидел. Просто нужно было знать, где искать. Для этого оказалось достаточно поднять голову.
– В сторону! – рявкнул Книжник.
«Спайдер» среагировал быстрее – еще на саму мысль о спасении. Многоногий монстр рванул вбок вместе с «наездником» – и тут же на место, где он только что находился, обрушился удар мощной железной лапы. На загривке «рекса» – куда более крупной и мощной машины, чем тот же «раптор», правда, уступавшей ему в динамике, – Книжник заметил намертво присосавшегося «паразита». Похоже, Сержант управлял мощным «рексом» как собственным телом, непосредственно через порт сопряжения – точно так же Книжник ощущал своего «бага». И надо признать, выбор «тела» был не в пользу Книжника.
– Назад! Назад же! – кричал он «спайдеру».
Тот пятился, как испуганный пес, увертываясь от новых и новых бросков «рекса». На счастье, скорость огромного звероподобного робота отставала от реакции управлявшего им «мангуста». Да и «спайдер» был достаточно шустрым. Наверное, это и вывело из себя Сержанта. Он оставил мощного, но не слишком полезного в данной ситуации робота и соскочил на землю. Во главе клина из пяти «рапторов» и пары «чинуков» он бросился на «спайдера» с Книжником.
Нервы у семинариста, в отличие от нового тела, были не железные. Он был готов удариться в бегство – остановило только понимание бессмысленности такого поступка. И он поступил прямо противоположным образом – направил спайдера на Сержанта. Ударить врага «в лоб» не удалось – ловкий «мангуст» буквально взлетел на «спайдера» и с ходу смел «бага».
Сцепившись, враги рухнули на землю. Но теперь у Книжника исчезли преимущества: Сержант учел прежние ошибки и не подставлялся под мощные манипуляторы. Но это было не все: с флангов подкрались подчиненные ему био. Два сильных толчка – и манипуляторы «бага» оказались прочно вдавленными в землю: левый – когтистой лапой «рекса», правый – ребристой ступней «чинука». Можно было дергаться сколько угодно – Книжник увяз, как муха в сиропе. Сержант разглядывал его сверху своими красными окулярами, не спеша окончательно расправляться.
– Ну что же ты? – хрипел Книжник. – Давай, чего тянешь?!
Он чувствовал, что его собственному телу досталось не меньше, чем железной оболочке, и знал, что гибель близка. Хотелось одного – чтобы все кончилось быстро. Он очень боялся боли.
– Кто тебя послал? – спросил Сержант. – Разведка? Диверсионная группа? Сколько вас?
– Никто меня не посылал, – Книжник хотел сплюнуть, забыв, что новое механическое тело не имеет рта. – Да и какая разница, если все сейчас разлетится в пыль?! Я хочу, чтобы больше не было ненужных смертей!
– Ненужных смертей не бывает, – отозвался Сержант. – Без смерти не бывает победы.
– Как же ты не поймешь, что победы не будет… – устало вздохнул Книжник.
– Враг будет уничтожен, – сообщил Сержант.
Книжник видел, как лапа «мангуста» потянулась к его горлу – на этот раз настоящему, человеческому. Он ощутил удушье и даже успел попрощаться с жизнью.
И не поверил своим глазам, когда врага буквально смело с него огненным смерчем. Оскаленная пасть вражеского «рекса» взорвалась и разлетелась стальными клочьями.
Он ощутил, что свободен. Поднявшись, увидел, что кругом просто огромная железная мясорубка. Десятки био бешено дрались друг с другом, словно разом сошли с ума. Трудно было разобрать, кто здесь – из прирученных Сержантом, а кто – из перевербованных Книжником. Казалось, здесь все против всех.
Выделялся только один «раптор», который медленно ковыляя к нему. Сначала Книжник подумал, что био вознамерился прикончить сравнительно мелкого «бага». Но вдруг у него словно глаза открылись.
Это был Лого!
– Это ты? – ахнул Книжник.
Мозг с трудом уловил ответ:
«К тебе не пробиться…»
Можно было подумать, что он сказал о кольце грызущихся био вокруг, но до семинариста все же дошло: Лого имел в виду его мозг. Экранированный железом, прикрытый «мыслесъемником», он был почти недоступен для ментальных сигналов.
Заметив дымящийся ствол автоматической пушки под брюхом био, Книжник усмехнулся:
– А я уже мертвым себя считал. Выходит, ты меня с того света вытащил!
«Я всего лишь возвращаю долг».
Что ж, не зря он стянул со столба мертвого, как показалось, био. Надо делать добро даже тогда, когда это кажется бессмысленным и ненужным.
Добро не бывает лишним.
– Ого, чья работа? – раздался голос Зигфрида. – Это ж кто его из пушки-то?
Он появился из облака пыли, поднятого роботами, и теперь разглядывал вяло копошащегося на земле «мангуста». Перевел взгляд на «раптора», усмехнулся:
– А говорил, снарядов нет!
– Осталось немножко, – проскрипел динамик «раптора». – Как знал, что пригодится.
– Рано мы радуемся, – заметил Книжник. – Часы-то тикают.
Он подошел к «мангусту», который тщетно силился подняться, и ухватил его за выступ подбородка. «Мангуст» попытался вырваться, но повреждения от снарядов мешали воспользоваться преимуществами в силе и ловкости. Колено «бага» уверенно прижало врага к земле.
– Ну что, – прорычал Книжник. – На чьей стороне оказалась правда?
– Это не имеет значения, – бесцветно проговорил Сержант. – Есть только приказ – и я его исполнил.
– Смотри – мы разметали твою «бомбу», – Книжник кивнул железной головой в сторону сцепившихся роботов.
– Это уже не важно.
– Почему? Ты все еще можешь остановить отсчет.
– Поздно. Взрыв не остановить. Никому из вас не уйти. Приказ исполнен… Приказ исполнен…
Речь стала невнятной, переходя в треск и шум. Похоже, Сержант бредил.
А рядом уже был Тридцать Третий, тащивший за собой Хельгу и Молнию. Книжник быстро поднялся на ноги:
– Сколько осталось до взрыва?
– Нисколько, – отозвался Тридцать Третий. – Рванет «титан» – следом сдетонируют остальные. И только пепел в радиусе нескольких километров останется.
– А если грохнет только «титан»? А на ипподроме будет пусто? – быстро спросил Книжник.
– Сравнительно небольшой взрыв, я думаю, – кио нервно пожал плечами. – Думаю, «титан» – просто детонатор. Основная масса зарядов содержится в них, – он указал на «рекса», безжалостно расправлявшегося со «спайдером».
– Значит, нужно просто увести остальных! – решил Книжник. – Я сделаю это!
– Как?! – удивился Зигфрид.
– Уводи наших! – скомандовал Книжник. – Скорее! Времени нет!
Сержант издал звук, напоминающий смех. Нет – он действительно смеялся!
– Никто не уйдет отсюда, – проскрипел он. – Вспышка испарит все в радиусе пяти миль, остальное сметет взрывной волной! Вы обречены!
Зигфрид потянулся за мечом.
– Оставь его! – рявкнул Книжник. – Бегите!
Вест бросил на него пронзительный взгляд и потащил за собой Хельгу. Девушка сопротивлялась, кричала что-то – она хотела остаться с Книжником. Сам он уже не видел, как Тридцать Третий помог Молнии забраться в искореженную кабину «раптора», как тот, склонив голову, бросился вперед, пробивая путь людям в толпе дерущихся и ревущих био. Они уходили к пролому в трибунах по кратчайшему пути от будущего эпицентра.
Книжник уже не смотрел на Сержанта – тот сам выбрал свой путь.
Целью сейчас были остатки Стальной Армады во главе с Девятым. Бунтарей теснили со звериной яростью, и с не меньшей злобой те огрызались, не имея уже шансов уцелеть. Био с номерами на бортах действовали на остальных, как красная тряпка на быков, и это было как раз то, что нужно.
– Если не можешь подавить бунт – надо его возглавить… – сам себе проговорил Книжник, пробиваясь к «чинуку» под номером «девять». На этот раз небольшие размеры «бага» были в его пользу, позволяя прошмыгнуть среди громадных металлических лап гигантов. Главное – не попасть под удар одной из таких конечностей, после которого можно попросту не подняться.
Приблизиться к девятке было непросто. Биоробот вел себя, как взбесившийся нео в пылу схватки. Даже движения стали похожи – видимо, инстинкты мута полностью подавили сдерживающие рамки электроники. Девятого не смущало подавляющее превосходство врагов, он не защищался – он сам бросался на более крупных «рексов» и «маунтинов». И, похоже, все био на этом поле желали поквитаться с наглецом.
Книжник и сам едва не попал под его удар: едва он проник в тесное пространство, обороняемое Девятым, как тот бешено бросился на него и наверняка с ходу смял бы, если б не поспешный ментальный приказ Книжника остановиться.
Созданная им сеть, к счастью, все еще работала. Девятый замер за секунду, и «баг», используя магнитные захваты, взлетел на башню.
– Ходу, Девятый, ходу! – заорал Книжник.
Это было лишнее – «чинук» уже принял мысленный приказ и приступил к его исполнению. Мозг нео под толстой броней бунтовал, так как приказ противоречил основному инстинкту воина – нападать и убивать. Но власть в руках того, кто проворачивает командный ключ у тебя в мозгу. Прорвав окружение и оттолкнув бортом клацнувшего гидравлическими челюстями «раптора», Девятый ударился в бега.
Конечно, целью было не просто удрать с ипподрома – это было бы слишком просто. Замысел состоял в другом.
Книжник стремительно обернулся:
– Ну же! Ну!!!
Огласив пространство злобным ревом, следом за ними бросился изрядно помятый «рекс». Надо думать, у него накопились претензии к Девятому. Так же как и у всех тех, что рванули в погоню следом.
Дальше сработал стадный инстинкт. Спасибо Сержанту, прочистившему биороботам пыльные мозги – основная масса металлических монстров быстро утекала с ипподрома, как крысы вслед за гаммельнским Крысоловом. На месте оставался только «титан» и несколько поврежденных сородичами и убитых Зигфридом железных особей.
Когда «чинук» направлялся к пролому в трибунах, взгляду Книжника предстала леденящая душу картина. На трибунах застыли десятки неподвижных фигур, замотанных в выцветшее рваное тряпье. Они не смотрели в сторону толпы уходящих био. Они смотрели в центр – на громаду «титана».
Братья Судного дня ждали прихода Очищающего света.

* * *

Сержанту, наконец, удалось подняться. Он смотрел вслед стремительно удалявшимся био. План рассыпался на глазах. Настоящего взрыва не выйдет.
Но подрыв запала уже не остановить.
Рванет заряд, установленный в «титане». Этого мало, слишком мало.
Недостаточно, чтобы выполнить приказ. Но хватит, чтобы убить его самого.
– Приказ должен быть исполнен… Исполнить приказ… Долг… Во имя страны…
Какой страны? Он не мог вспомнить.
Что это такое – твоя страна?
Место, где ты родился. Место, где твой дом. Место, где ты вырос.
Там остались близкие. Там осталась любовь.
Любовь.
Прикосновение. Платье развевается на ветру. Залив, прибой, соленые брызги. Закат.
Ее голос, ее смех.
Ее руки, губы, глаза…
Он вспомнил.
И мозг пронзило ужасом.
Подскочив, словно пронзенный судорогой, «мангуст» закрутился на месте, заметался, колотясь в глухой борт «титана».
– А-а… – захрипел искусственный голос. – Не хочу… Не хочу, чтобы так! К черту приказ! Я хочу жить! Жить!
Яркими вспышками стремительно возвращались воспоминания, и Сержант вдруг осознал себя тем, кем был до того, как оказался в этом железном теле. Он вспомнил главное – свое имя. То самое, что подарили ему отец и мать.
И новый, почти человеческий голос сказал:
– Меня зовут…
Свет тысячи солнц заставил его замолчать.

Эпилог

Книжник не спешил открывать глаза.
Последнее, что он видел, – вспышка ядерного взрыва, сверкнувшего за спиной, но осветившего все небо. Он знал, что взрыв этот в сотни раз слабее того, что мог получиться, будь «скрытая бомба» в сборе. Но и этого хватило, чтобы его смело с башни «чинука» и отрубило сознание.
Поэтому он боялся. Боялся очнуться калекой или увидеть то, что стало с этим миром после той вспышки.
– Хватит притворяться, – раздался голос, от которого разом потеплело на душе. – Я же вижу, что ты проснулся.
Книжник открыл глаза. Хельга сидела на краю кровати, и прохладная ладонь гладила его по щеке. О да – у него снова была щека, и, подняв руку, он с наслаждением пошевелил пальцами – своими собственными, а не жуткими железными обрубками.
– Все живы? – непослушным языком выговорил он.
– Все, – улыбнулась Хельга. – Мы успели укрыться в подвале. Зигфрид нашел такое укрытие, что мы даже не особо облучились при вспышке…
– А взрыв?.. – он запнулся, представив себе самое страшное.
Хотя, если бы случилось самое страшное, могла ли произойти эта встреча?
– Каковы последствия?
– На месте ипподрома – выжженная земля и большая воронка по центру, – усмехнулась Хельга. – Я туда не ходила, но так говорят. Взрыв был сильный, однако не особо разрушительный. Три-Три говорит, это всего лишь взрыватель – самой бомбы-то не было…
– Да, да…
– Это благодаря тебе, – Хельга склонилась и поцеловала его.
– Нет, – Книжник покачал головой. – Это благодаря всем нам. Потому что самое лучшее, что с нами могло случиться, – это то, что мы есть друг у друга…
Он попытался подняться, но остановила резкая боль в спине. Хельга погрозила ему пальцем:
– Три-Три сказал, чтобы ты пока полежал. После разъединения с био потребуется восстановление.
– Сколько?
– Неделя.
Не раздумывая, семинарист превозмог боль и сел на краю кровати:
– Где мы?
– В Форте.
– Мне нужно к князю!
– Ты забыл, что изгнан из Кремля?
– Это не важно. Я должен рассказать нашим про транспортный узел, про все, что скрывают от людей маркитанты. Нужно торопиться, пока они не переместили склады или не укрепили оборону! Это же колоссальные ресурсы, это сила, власть!
– Ты все успеешь! Но после…
– Как ты не понимаешь? – Книжник со стоном вскочил, шатаясь, подошел к стене, прижался лбом к холодному камню. – То, что мы уцелели, – великое чудо. Это второй шанс! И нельзя его разменивать по мелочам…
Он схватил девушку за руку и потащил к двери. Несколько поворотов в запутанных коридорах, крутая лестница – и вот они стоят под открытым небом на вершине усеченной пирамиды Форта. Над головой были свинцовые тучи, сквозь которые пробивался солнечный луч, освещавший Спасскую башню. Там, за мощными стенами, на которых замерли зоркие ратники, зрела сила. Мощь, готовая вырваться на просторы нового мира.
Книжник взял Хельгу за плечи, заговорил что-то, сбивчиво, но заразительно и страстно. Ветер трепал их волосы, и пыльный воздух, казалось, был пропитан горной свежестью.
Хельга слушала его, не отрывая взгляда. Ей было не так уж и важно, о чем он говорит. Она просто смотрела на него и была счастлива.
Она улыбалась.